smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

Программа "В гостях: Вениамин Смехов"

Радиостанция "ЭХО МОСКВЫ" (21 Мая 2000г.)

Ведущие: Алексей Венедиктов, Ксения Ларина.

К.Ларина: - Уже много вопросов на пейджер от наших слушателей. Один из вопросов звучит очень лаконично: "Где Вы теперь?". Просто из Вертинского: "кто Вам целует пальцы?".
А.Венедиктов: - "Где Вы теперь, мастер культуры?" - я бы сказал так .

В.Смехов: - Я в данном случае на "Эхо". Тем более, что я рифмуюсь, моя фамилия: Смехов Москвы. Кем был, тем и остался: на юго-западе, Профсоюзная улица, в доме собственных родителей. По-моему, никуда не уезжаю, хотя физически присутствую там, куда меня приглашают с работой. С этим повезло. Я уже отчитывался, по-моему, на этом же самом месте несколько месяцев назад, перед отъездом на следующую работу. И сегодня получил еще работу и лечу туда, как у Высоцкого в песне, куда принимают.

К.Ларина: - Стоит подробнее рассказать о Ваших последних по времени работах. Прежде всего, театральные работы. Это Эрдман. Я вообще хотела бы, чтобы Вы нашим слушателям объяснили, откуда у Вас все-таки такая неизбывная любовь к этому драматургу. Вы с ним не расстаетесь, по-моему, очень многие годы.

В.Смехов: - Страна наша, что бы ни исчезало из знаменитых лозунгов или святых наименований: честь, совесть, ум, дружба, любовь… Ну, дружба, слава Богу, все-таки остается, и все главные ценности с нами. Но если в шутку, то все равно воровство и юбилей - это как было, так и осталось нашим постоянно действующим знаком отличия. А юбилей - в данном случае, это и неплохо, поскольку это заставляет нас обращаться к главному, что есть у нас из нашего богатства: культура. В этом году Иосиф Бродский, Владимир Высоцкий. И грустное, и счастливое: 60 лет рождения и 20 лет смерти Владимира Высоцкого. 100 лет Николаю Робертовичу Эрдману 16 ноября. 60 лет нет на свете Михаила Булгакова. 110 лет Пастернаку. И так далее.

К.Ларина: - Я еще дополню, можно, этот список? 60 лет Вениамину Смехову.

В.Смехов: - Я как раз к этому отношусь вполне снисходительно, как ко всяким званиям и прочему. Я здесь динозавр. Мне нравится, что Пушкин не был членом Союза писателей, и Высоцкий тоже не был награжден, между прочим. Но это дело персональное, никого не будем обвинять. Кому нравятся цацки, а кому нравится просто собственное имя. Ну и всё. Интереснее поговорить, действительно, о том, о чем Вы спросили. Я рад, что я могу похвастаться на "Эхо Москвы". Раньше я был очень скромен. Сейчас я...

К.Ларина: - Распоясался.

В.Смехов: - Распоясался, поскольку где-то прочитал восточную мудрость: "Лучше хвалить себя, чем ругать других". И один из самых любимых людей в моей жизни, Елена Георгиевна Аксенова - увы, очень рано ушедшая из жизни, изумительный человек и к тому же мама моей Галочки, моей жены - любила говорить так: "Сам себя не похвалишь - весь день как оплеванный". Наверное, это известно. Так что я буду хвалить себя. Хвалю себя за то, что остался сам собой. Спасибо маме, и папе, и Господу Богу, и родной жене, и моим детям, Лене и Алике, и вообще всем-всем-всем, и "Эху Москвы" за то, что я сам по себе езжу, ставлю спектакли, преподаю, играю, записываюсь на радио и прочее и при этом остаюсь артистом театра на Таганке, что бы кто об этом ни говорил. Я верен моему Любимову, это главное богатство в моей жизни - театр и школа Юрия Любимова, дай Бог ему здоровья. Теперь что я делал. Сделал спектакль "Ревизор", сделал спектакль "Самоубийца".

К.Ларина: - Где?

В.Смехов: - "Ревизор" Гоголя в Канзасе, в огромном театре.

К.Ларина: - В Канзасе есть театр, оказывается.

В.Смехов: - Да. Университетский театр. Там четыре дня шел поток молодых артистов -студентов, аспирантов, - которые показывались мне на басурманском наречии (до сих пор не удосужились выучить нашего великого, могучего и практически полусвободного). Но все-таки показывались и были прекрасны. Я взял эту компанию, я поставил спектакль.Со мной был ассистент, который говорил немножко по-русски и поэтому мне помогал.

А.Венедиктов: - Как это возможно? Я не понимаю. Это так легко звучит.

В.Смехов: - И я не понимаю. Я думаю, дело в любви.

К.Ларина: - А Вы без языка сами-то?

В.Смехов: - A little. Я немножко бормочу. Но вынужден, потому что уже, наверное, восемь лет то по месяцу, то по два, то по три в разных университетах и театрах Америки преподаю и ставлю. Это очень интересная процедура. Тем более, что потом отдыхаю от этого языка в Германии, или дома, в Москве, или в Израиле, или во Франции, или в Чехии, где поставил "Пиковую даму". Но отдыхаю. Поставил с радостью две любимые пьесы русской драматургии.

К.Ларина: - А они понимают, про что это?
А.Венедиктов: - Как они могут понимать?

В.Смехов: - Это от меня зависит. Я должен внушить это. Есть язык интернациональный, он называется theatrical language - театральный язык. Я так изображу… Я думаю, слушателям это будет особенно приятно: я сейчас показываю.

К.Ларина (смеется): - Показывает.

В.Смехов: - Я бы вообще хотел быть главным художником радиостанции "Эхо Москвы"… Очень важную роль здесь играет какая-то электрическая передача. Я так люблю Эрдмана, так люблю все, что связано с ним.Неслыханно повезло "Таганке". Не было бы такого театра, если бы не было старшего друга Николая Эрдмана. Сегодня выясняется все больше и больше. Вот пришли на наш богатый книжный прилавок в Россию дневники Елены Сергеевны Булгаковой. Оттуда мы вычитали, сколь важно было для Булгакова приютить ночью Эрдмана. У него были исключены Москва, Ленинград и так далее, поскольку он лагерник. И они находились очень часто вместе. Елена Сергеевна писала: "Я готова убить себя за то, что я не научилась стенографии - записать, как Миша разговаривает с Николаем". Николай Эрдман, "Самоубийца". А сейчас я отвлекусь и прочитаю цитату из Чехова. Тем более, я рифмуюсь и с этой фамилией (незаслуженно, но я хвалю себя). Чехов, записные книжки, том 17, страница 55: "Москва с ее юбилеями, плохим вином, мрачными самолюбиями… И я думал, что если бы мы теперь вдруг получили свободу, - пишет он ровно сто лет назад, - о которой так много говорим, когда грызем друг друга, то на первых порах мы не знали бы, что с нею делать, и тратили бы ее только на то, чтобы обличать друг друга в газетах в шпионстве и в пристрастии к рублю и запугивать общество уверениями, что у нас нет ни людей, ни науки, ни литературы - ничего. Ничего". Сегодняшний день у меня начался с того, что я это прочитал своему любимому другу и, наверное, лучшему режиссеру сегодняшнего дня в России, Петру Наумовичу Фоменко. Я прочитал, он сказал: "Вот последнее ты сказал как надо: "Ничего, ничего". Вот правильно". Он любит очень играть словами. Если продолжать хвалиться, то я счастлив, что был у меня спектакль "Самоубийца". Там есть много переводов. Когда Николай Эрдман умер в 1970 году - извините, в день моего тридцатилетия, - я стремился в Москву, чтобы позвонить ему, как мы договорились, и вместо обычного, ожидаемого он говорил удивительно странно, вроде бы заикаясь, а на самом деле все было слышно. Любимов в своей роли Сганареля в фильме, который снял на телевидении Анатолий Васильевич Эфрос...

К.Ларина: - Кстати, еще один юбилей: 75 лет.

В.Смехов: - Совершенно верно. … о господине Мольере, где играли Лева Дуров и Саша Ширвиндт. В главной роли был Любимов, потряс всех своей актерской, между прочим, гениальностью. И кроме Мольера сыграл Сганареля. Он играл, подражая Эрдману. Всегда на "Таганке", если что-то не получалось у Высоцкого, у Золотухина, у тех, кто, как и я, был сподоблен знакомством с Эрдманом, всегда палочкой-выручалочкой было обращение Любимова: "Ну вспомните Николашу! Вспомните, как говорил и глядел Николай Робертович". Если я сыграл Воланда - как выяснилось, впервые на земле Булгакова - в спектакле Юрия Петровича "Мастер и Маргарита", это моя любимейшая роль в любимом спектакле по любимой книге, то, если я сыграл, я думаю, в основном это связано с тем, что Любимов вовремя меня обратил к памяти об Эрдмане. Эрдман разговаривал, и глядел, и умел слушать так, как никто. Он был вроде бы сказочник, он разговаривал, никогда не улыбаясь, а вокруг рыдали от хохота. Он говорил очень редко. Он говорил редко, но это… Очень часто, между прочим, Любимов говорил: "Берегите язык и каждый звук ради зрителя, ради слушателя, потому что так говорил Эрдман". Попробуйте уронить хотя бы один звук в такой, например, фразе: "Полковник был близорук, и поэтому часто принимал себя за генерала". "Маша, погляди-ка в окно, не кончилась еще там советская власть?". Эрдман написал фильм "Веселые ребята". Правда, Григорий Александров из скромности и вычеркнул его из списка авторов, потому что Эрдмана в это время посадили. Его взяли вместе с его соавтором Владимиром Марсом прямо со съемок. Об этом нам рассказывал Леонид Осипович Утесов, как его забрали из Гагр и туда, в Енисейск, отправили, откуда он каждый день маме писал письма, из ссылки, и подписывал: "Твой Мамин-Сибиряк".

К.Ларина: - Как вы поняли по этому искрометному монологу, Вениамин Смехов действительно соскучился по "Эху Москвы". Несколько вопросов от наших слушателей, очень к нашему разговору. "Будете ли Вы играть Воланда в июньских спектаклях на Таганке?" - спрашивают наши слушатели.

В.Смехов: - К сожалению, нет. К счастью, в это время буду работать над своей пьесой "Две сестры" о Лиле Брик и Эльзе Триоле, Маяковском и Арагоне. Буду ставить этот спектакль во Франции. И это новая для меня радость.

К.Ларина: - Это полноценная пьеса, драматическое произведение Ваше?

В.Смехов: - Это пьеса документально-стихотворно-музыкально-пластическая. Опять же, вследствие моего опыта в Вахтанговском училище или как ученика Фоменки или Юрия Любимова. И сам я много написал композиций, в том числе о Маяковском,"Послушайте" на Таганке, вместе с Юрием Петровичем. Это следствие любви к русскому авангарду. Кроме того, сейчас вышло очень много книг, переписки. Этому очень помогла книга незабвенного Василия Васильевича Катаняна "Прикосновение к идолам", его портрет Лили Брик, и Параджанова, и Майи Плисецкой, и других. Это любимая семья. Наследники этого бесценного дома Маяковского, русского авангарда и футуристов, который сейчас, к сожалению, после смерти Василия Васильевича обескровлен, но, к счастью, в этом доме есть Инна Генц, его жена, которая хранит все эти ценности. А я сделал какой-то монтаж из писем.

К.Ларина: - То есть, диалоги там выстроены...

В.Смехов: - Там диалоги писем, диалоги документов. Это и война, и любовь, и необъяснимость веры этих безумцев в то, что пришла свобода с Октябрьской революцией. И потом ее прихлопнули, и форму прихлопнули, и Мейерхольда, и Бабеля, и Пастернака, и всех - кого физически, кого морально - Булгакова. Осталась на свете эта странная пара двух рыжих девочек - Эльза и Лиля, которых облили потоком грязи, сплетен - все, что полагается по нашему благородству. И до сих пор люди заглядывают в замочную скважину. Тем не менее, они продолжаются как две необычайные женщины. Я был счастлив тем, что был знаком, и 8 лет дружил с Лилей Юрьевной Брик.

К.Ларина: - Естественно, возникает вопрос: будет ли возможность у москвичей увидеть хоть какие-то Ваши режиссерские работы?

В.Смехов: - Я бы мечтал поставить это у себя дома. К сожалению, пока такой возможности нет, мне никто не предложил. Но наш знаменитый Валерий Иванович Шадрин и Международная конфедерация театров пригласили на следующий год этот спектакль, в мае будет что-то типа международной олимпиады...

К.Ларина: - Да, Всемирная театральная олимпиада.

В.Смехов: - Совершенно верно. Но я не буду в качестве лучшего режиссера, конечно, тут мне наглости не хватит. Но это будет представлено как дополнительная сцена или угощение театральных зрителей, этот спектакль.

К.Ларина: - Поскольку наши слушатели в курсе всех Ваших творческих свершений, как я поняла… Я думала, мы будем рассказывать какие-то откровения, а они все уже знают.

В.Смехов: - А что ж я тогда пришел-то?

А.Венедиктов: - Вот на их вопросы...
К.Ларина: - Они спрашивают: "Где можно купить, уважаемый Вениамин Борисович, Вашу запись "Мастера и Маргариты"?".

В.Смехов: - Пока нигде. Она сделана. Может быть, есть такое новое русское слово - "эксклюзив". Я очень люблю новые русские слова.

А.Венедиктов: - Хороший русский язык: эксклюзив.

В.Смехов: - Бартер, эксклюзив. Так вот, по поводу эксклюзивного бартера, ввиду, как сейчас нам сказали по прогнозу погоды, температурного давления, я могу предложить это только слушателям "Эхо Москвы", извините. Наверное, с этого начнется этот многоюбилейный год.Это уже, наверное, вопрос к Алексею.

А.Венедиктов: - Начнется, начнется. В августе и начнется.

В.Смехов: - Большое спасибо, Леша.

К.Ларина: - Вообще я не представляю, как на это можно было решиться.
А.Венедиктов: - Откуда возникла идея? Семь часов, да?

В.Смехов: - Я сам себе ужасен, потому что я не представляю, что я буду делать дальше. Мне посчастливилось быть рабом собственной интуиции, скажем скромно. Я никогда бы не отважился на то, чтобы прочитать весь роман Булгакова. Но я сыграл Воланда, и очень долго играл, и очень любил этот роман, как и все. А потом оказался в Праге, и там на станции «Свобода» со мной разговаривали так, как вы, я давал какое-то интервью, а одновременно днем ставил спектакль "Пиковая дама" в национальной опере в Праге. А ночами записывал "Мастера и Маргариту". Это было, правда, что-то необычайное. Там были очень добрые люди, очень особенные профессионалы. Дней десять мы ходили туда, и после дневной усталости свершалось это, правда же, абсолютно метафизическое чудо. В три часа ночи после записи выходили все: и редакторы, и близкие мои люди - и удивлялись: нам было так легко, как будто мы отдохнули в Сочи или в Ялте.

А.Венедиктов: - Это будет такая запись, авторизованная Воландом, немножко подправленная Воландом.

В.Смехов: - Нет-нет, я вахтанговец. Тут у вас по соседству с "Эхом Москвы" святое место, которым сейчас руководит Владимир Абрамович Этуш, мой мастер.

А.Венедиктов: - Учился у Этуша?

В.Смехов: - Да, я учился у Этуша на курсе. Нас учили работать голосом. Я вообще очень люблю. Я довольно много снимался в кино, но любимая моя работа - за кадром. И у меня даже был день работы с Никитой Михалковым, с "Обломовым", и с Элемом Климовым блистательным, и с многими другими. В том числе "Волшебник Изумрудного города". Я играл Бастинду. Вот таким голосом (поет): "Все озера и пруды я оставлю без воды, высушу и реки, и поля". Играл такую Бастинду. И здесь, в этом спектакле я говорю: Азазелло такой, а Коровьев другой. Ну, я не буду говорить заранее. Короче, я наигрался этих ролей.

К.Ларина: - То есть, это не литературное чтение, это моноспектакль?

В.Смехов: - Можно считать, что это все-таки чтение. Это роман, который читает актер.

К.Ларина: - Кто руководил актером?

В.Смехов: - Я.

К.Ларина: - То есть, это на собственной интуиции, без режиссера?

В.Смехов: - Нет, конечно. У меня было три режиссера во главе с кандидатом театроведческих наук Галиной Аксеновой.

К.Ларина: - Я понимаю. Но это очень тонкий момент. Так страшно ошибиться в интонации.

В.Смехов: - Естественно. Поэтому я и сказал, что мы работали очень долго. Кроме того, роман летел, помните. Для того, чтобы что-то сделать в этой необъяснимой области, нужно отпустить себя, чтобы роман летел. Наверное, мне очень помогло то, что я довольно близко знал Николая Робертовича Эрдмана - то, что я вам говорил, - и то, что я все-таки был осчастливлен этим спектаклем, этой ролью, таким режиссером, такими партнерами, в том числе моими двумя любимцами: Димой Щербаковым и Леней Филатовым. Они оба играли Мастера.

К.Ларина: - Кстати, еще одна проекция на жизнь. Вот роман, вот инсценировка, вот Юрий Любимов, "Мастер и Маргарита". Нина Шацкая играла Маргариту. Она сделала чудо, она вытащила с того света своего супруга, своего Мастера. Это потрясающе.

В.Смехов: - Видите, какое совпадение. Прямо отсюда сейчас я поеду туда, где отдыхает сейчас Лёнечка и пишет, пишет замечательно. Он блистательный автор, кроме того, что он замечательный режиссер и выдающийся актер. Но он еще мой друг. Между прочим, до того, как его все узнали как киноартиста, надо похвастать, я его снимал четырежды на телевидении в разных ролях, в том числе и Николая Алексеевича Некрасова, и Фредерика Моро во Флобере. И когда мы встретились, Галя нас сфотографировала сейчас там, где Леня живет и пишет летом, и вдруг я вспомнил, что Воланд перед тем, как куда-то лететь, прощался с ними: и с Мастером, и с Маргаритой. И мы оказались рядышком. Это метафора, может быть, форма, но мне это было очень близко. И Мастер, бесконечно драгоценный, бесконечно талантливый и, увы, перенесший тяжелую болезнь, но, слава Богу, жив и здоров, и Маргарита, которая отдала кровь и жизнь свою за Мастера. И вот этот самый Воланд, извините за самозванство.

К.Ларина: - Вернемся к этой работе. Как я понимаю, Вы все равно не избежали сокращений. Невозможно же весь роман прочитать.

В.Смехов: - Да, конечно, естественно. Но это была удивительная литературная работа, чтобы никто не заметил, чтобы никто не догадался. Но все-таки, конечно, нельзя читать 25 часов. Ну, наверное, не 25. Наверное, сокращение, может быть, на какую-то незначительную и очень драгоценную, конечно, часть, но все-таки это цельная вещь, эти семь часов звучания, эти шесть дисков "Мастер и Маргарита". Спасибо, что Вы спросили. Для меня это и есть именины. Если говорить, что такое для меня мои что-то с нулем (60 лет), то мне все это не важно, как не важны цацки и поздравления. Но работа - да. Если вдруг окажется, что на телевидении, где я так много работал, вспомнят какие-то мои работы и покажут телезрителям: и Фредерика Моро, и Некрасова, и "Сорочинскую ярмарку" - я много делал.

А.Венедиктов: - Я знаю, что покажут: "Три мушкетера".

В.Смехов (с акцентом): - О, это оригинально. Это есть, да, есть такой фильм, я знаю. Ваш сегодняшний гость играл там, я знаю.

К.Ларина: - Мы тут вспоминали работу с Леонидом Филатовым. Кстати, Леонид Филатов, несмотря на тяжелую болезнь, не бросил свою телевизионную программу "Чтобы помнили". Передачи не прерывались. Они идут, и дай Бог, чтобы их еще как можно больше вышло, потому что есть о ком вспоминать в нашей стране. А Ваш "Театр памяти" так и исчез, этот цикл? Вы его закончили?

В.Смехов: - Спасибо. Больше всего спасибо, конечно, каналу "Культура", который сейчас, говорят, ознаменован какими-то государственными премиями или еще чем-то. Тем не менее, это драгоценная, конечно, идея была, и слава Богу, что она осуществляется. Потому что, как сказал юбиляр этого года Иосиф Бродский, великий русский поэт, "Россия - это страна, которая осознает себя через культуру". Единственная страна через культуру. Так вот, канал "Культура", как вы понимаете, сам за себя говорит. Там были показаны тридцать серий программы "Театр моей памяти" и показываются еще раз. Было 60 лет гениальной русской актрисе Зинаиде Славиной, первой актрисе любимовского театра, и показали наш с ней разговор. Были записаны и Булат Окуджава, и Александр Володин, и Юлий Ким, и Юрий Коваль - многие, многие. И это все показано было и, я надеюсь, будет. Может быть, это продолжится. Есть, к сожалению, отложенная, но очень дорогая для меня тема о Владимире Шлезингере. Мы с Сашей Ширвиндтом записывали, но передача не закончена.

К.Ларина: - Так что еще все впереди.

В.Смехов: - Я надеюсь.

К.Ларина: - Я хочу в торжественной обстановке Венедиктову отдать книжку, которую я у него год назад брала почитать.
А.Венедиктов: - А, помнишь, ты мне подарил.

В.Смехов: - Давай, Леш, на счастье, в память о грустях и радостях.

А.Венедиктов: - 10 января 1999 года. Наконец-то она ко мне вернулась! Сколько же ты ее читала, любимая! Ужас какой!

В.Смехов: - Да, здесь есть портреты и Лили Брик, и Эрдмана, и Бродского, и Миронова, и Некрасова.

А.Венедиктов: - Она у меня ее взяла в тот же день, в день дарения, так что я ее не читал.

В.Смехов: - Наконец-то ты станешь начитанным.

А.Венедиктов: - Я бы даже сказал, культурным.
К.Ларина: - Вот про книги тоже спрашивают наши слушатели. "Когда я был Атосом" - есть ли эта книжка в продаже? Она есть вообще, эта книга?

В.Смехов: - Не знаю. Мое дело - записать. Я кроме "Мастера и Маргариты" записал еще много наших чудес, но уже в Москве на студии звукозаписи. И "Пиковую даму", и "Вия" гоголевского, и рассказы Хармса, и бабелевские "Одесские рассказы", и много другого. Но что дальше, я не знаю. Это не ко мне вопрос.

К.Ларина: - А книги?

В.Смехов: - Вы знаете, на e-mail, на электронной почте, есть какая-то web-page.

А.Венедиктов: - Мы найдем и объявим, если будет нужно.

В.Смехов: - Там, где www.что-то там. "Атос. Аудиокнига" - назвали это мои друзья.

А.Венедиктов: - Там текст весь или звук?

В.Смехов: - Там есть информация. Там есть и звук из этих дисков также.

А.Венедиктов: - Мы найдем. Я попрошу Сашу Плющева, мы найдем и объявим.
К.Ларина: - Кроме мемуаров есть еще в Вашей жизни и настоящая художественная литература. Я вспоминала, по-моему, в ту нашу встречу Вашу повесть "Служенье муз не терпит суеты".

В.Смехов: - Кстати, видите, о Филатове. Леонид Алексеевич Павликовский, главный герой, был назван в честь Лени.

К.Ларина: - Есть еще что издать из неизданного?

В.Смехов: - Да. Не зная ни о каких юбилеях, издательство "Вагриус" заказало большую подборку из того, что было написано. Я стараюсь все, что архаично, оттуда выскрести. Конечно, мне помогает, прежде всего, Галя. Эта книга должна выйти в этом году в "Вагриусе".

К.Ларина: - Отлично!
А.Венедиктов: - Может быть, немножко странный вопрос. Я как раз сейчас пролистывал вернувшуюся ко мне твою книгу с автографом (я злобно посмотрел на Ксению). Трифонов ушел из читательской жизни сейчас. Я увидел фотографию Дома на набережной...

В.Смехов: - Ну и что. Им это не нужно. Ведь ни Высоцкому, ни Эрдману, ни Трифонову, ни Булату Окуджаве не нужно наше внимание. Они все сделали.

А.Венедиктов: - А нам?

В.Смехов: - Это уже наша вина, что мы забываем кого-то. Но я помню, что к нам возвращался Баратынский, Батюшков. Между прочим, и Пушкин уходил из так называемого читательского обихода, о чем писалось примерно 130 лет тому назад. И с Чеховым было всякое. Постоянной популярности, назовем это грубое слово, нет ни за кем. Но если это настоящее, то страна, осознающая себя через культуру, наша страна, возвращается. Это раз. А во-вторых, мы стали в этом смысле более нормальными. Нет массового читателя, нет массового, повального, обязательного включения в собственную классику, а есть персональное отношение и персональные книжные полки.

А.Венедиктов: - Очень важный вопрос. Может быть, он серьезный для воскресного эфира, но тем не менее. Общаясь со студентами театральных ВУЗов различных стран, Америки и так далее, существовал долгое время миф - или не миф, или это была правда, - что мы самая начитанная страна в мире, там люди не читают.

В.Смехов: - Это слова Солженицына: "читающая страна". Я думаю, что все мифы правдивы до какой-то степени. И обязательно ложны. Например, наши счастливые поездки по миру с нашими обязательными домой возвращениями говорят о том, что, в общем, мир един и мир небольшой, извините. Мы многократно увидели этот мир и даже на десерт успели побывать благодаря нашим дипломатам, послам, которые нас приглашали, в разных других странах. В том числе Австралия, Аргентина, Сингапур и прочая экзотика. И все равно мы жили, не выходя из дома, из собственной библиотеки. Что касается мифов, то мне кажется, что есть хорошие и плохие люди - это главное. Есть дураки и умные, есть остроумные или люди без юмора, с музыкой или без, а нет ни русских, ни французов, ни евреев. Хорошие народы, плохие народы, хорошие книги, плохие, читающий народ или не читающий народ – а, в общем, везде одинаково. Наши приезжают в Америку и говорят: "Боже мой, они не читают, они только жуют жвачку в прямом и переносном смысле! Телевидение у них ужасное". А те, кто там бывает много и смотрит вдумчиво за тем, что видит вокруг, понимает, что объяснить этот другой континент почти невозможно. Читайте Василия Аксенова, который об этом думал.

А.Венедиктов: - Меня мучит все равно вопрос. Русский режиссер ставит русскую классику, идут играть и смотреть. Что им до "Ревизора"? Это Николай I, помнишь, мог сказать: "Я их всех знаю".

В.Смехов: - Да, и "досталось больше всего мне". Вот видишь как. В нашей практике встреч с американцами, это очень явно их живой интерес к тому, что происходит в мире культурного слоя. Американцы вообще ничего не знают про Европу. Там Марчелло Мастроянни себя очень хорошо чувствовал: вышел на улицу - никто его не узнает. Правда, через день в Нью-Йорке ему стало скучно, и он стал ловить взгляды. Что касается наших звезд, нашего хвастовства. Я был в Америке, имел гигантский успех. Кто-нибудь говорит: "Да, сидело 80% эмигрантов разных волн". Или сидели американцы, которые занимаются Россией. Есть и такие. Сегодня меньше интерес к России. Может быть, потому, что они меньше шпионят, черт его знает, это не мое дело. Но зато русская культура многократно интересна со всех сторон для тех, кто занимается Россией. И таковых очень много. Очень много хороших славянских кафедр. Скажем, кафедра, где мы сейчас были, где преподавала Галя, в Смит-колледже возле Бостона, где рядышком преподавал Иосиф Бродский в течение 12 лет. Там руководил кафедрой Александр Илларионович Воронцов-Дашков...

А.Венедиктов: - Хорошая фамилия.

В.Смехов: - ...который и Воронцов, и Дашков на самом деле. Рядышком многие другие, из разных времен и эмиграций. Но интерес к русской культуре многократен и многослоен. Потому что музыка, например, по каналам "Паблик рэйдио" (публичное радио): в каждом штате включаете - безошибочно Рахманинов, Чайковский, Прокофьев, Шнитке, Денисов, Губайдулина. Мы, кажется, окружены Россией там. С одной стороны, вроде, нас никто не знает. С другой стороны, в театрах везде идет и Чехов, и Венедикт Ерофеев, и Достоевский, естественно. У них есть свой выбор, свои прибамбасы и свой идиотизм, как у нас.

К.Ларина: - Они спрашивают вообще что-нибудь про страну? Я имею в виду артистов. Не специалистов в области русской культуры, а артистов.

В.Смехов: - Те, кто идет в театр, конечно, сориентированы на Европу и на Россию. Например, в этот раз, когда я ставил "Самоубийцу", там были специалисты из Нью-Йорка, из их главного театрального города. Нью-Йорк и Чикаго - два главных театральных города. Естественно, они все - ну, не все, а специалисты - очень хорошо знают, что такое сегодня, скажем, театр Додина, театр Эфроса, театр Любимова, театр Фоменко и так далее. То есть, специалисты знают. Это как многослойный пирог: на этом уровне, в этом слое - люди, которые и интересуются, и знают...

А.Венедиктов: - То есть, работа не впустую. Я подбирался к этому. Кроме того, что для себя...

В.Смехов: - Я крался и подобрался к главному: к имени Олега Табакова. В Гарварде я был приглашен две недели назад, и я прочел - я, конечно, этим очень гордился - на славянском отделении в Гарварде доклад о "Мастере и Маргарите". "Я читатель и я актер. Дорога к провалу" - так назвал я роль Воланда. Очень много всего. Полтора часа я читал этот доклад, а мне сказали: "А Вы знакомы с Олегом Табаковым? У нас тут при Гарварде его школа Станиславского". Мы говорим "Станиславский", подразумеваем - Олег Павлович. Это в Америке. И огромный поток людей, молодежи, которая хочет этому учиться.

К.Ларина: - Ну что ж, завершается наша встреча. Еще раз скажем, что мы вернемся к "Мастеру и Маргарите" от Смехова Вениамина и от Воланда в августе. Вы обязательно услышите эту замечательную работу.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был актер Вениамин Смехов.



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (9)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.