smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

Передача: «Дифирамб»

Радиостанция "ЭХО МОСКВЫ" ( 04.09.2011г.)
Передача: "Дифирамб".

В гостях: Вениамин Смехов.
Ведущая: Ксения Ларина.

К.ЛАРИНА: Прекрасно, когда есть повод, и даже, если его нет, но есть просто возможность позвать в нашу студию замечательного человека – Вениамина Смехова, народного артиста Российской Федерации, режиссёра, писателя, актёра, телеведущего. И продвинутого пользователя Интернета!

В.СМЕХОВ: С интересом слушаю Вас, Ксюша. Вот к этому Вы шли, может быть, я тогда оправдываю Ваши ошибки: я – никакой не народный артист. И давно Вам об этом сказал.

К.ЛАРИНА: А почему у нас так много пишут, что Вы народный?

В.СМЕХОВ: И упорно, и порно пишут везде в Интернете. А в Интернете даже написали, что я вовсю преподаю даже театральное искусство в Америке. То есть, как-то придумывают.

К.ЛАРИНА: Вы – лауреат Сталинской премии.

В.СМЕХОВ: Нет, я работал ещё на мясокомбинате, готовил котлеты. И это было. Но мы с Вами так много пережили истинно грустного, что вот эту глупость переживём спокойно.

К.ЛАРИНА: То есть, не народный?

В.СМЕХОВ: Ну, однажды я ответил на Ваш вопрос, что я, наверное, инородный.

К.ЛАРИНА: (Смеётся).

В.СМЕХОВ: Вот. Ну, а потом – зачем? Это можно купить всё-таки, если нужно.

К.ЛАРИНА: Правильно, правильно, правильно. Хорошо.
Но я вот сказала последнюю фразу, что продвинутый пользователь Интернета. И здесь наши слушатели сомневаются: Ваш ли это аккаунт в Твиттере, Смехов? – Ваш, это Вы там живёте!

В.СМЕХОВ: Слово «аккаунд» я не знаю, но уважаю.

К.ЛАРИНА: Да. Но Смехов там есть.

В.СМЕХОВ: Но то, что я в эту игру стал играть, и дочь моя, и Галка, моя жена – Аксёнова. И это хорошо, интересно. Тем более, я там нахожу многих замечательных людей. В том числе и народную артистку Советского Союза Ксению Ларину.

К.ЛАРИНА: (Смеётся). Приятно! Хорошо! Жалко, Советского Союза для такой артистки нету! Не создан! (Смеётся).
Я очень рада, что пришли совершенно замечательные вопросы к Вениамину Борисовичу от наших слушателей с самых разных точек планеты. Скажу я так: и из Америки, и из Европы, и из России, и из бывшего Советского Союза.
И я так понимаю, что человек сейчас находится (тьфу, тьфу, тьфу) на каком-то пике вообще творческой занятости. Потому что очень, очень много делает. И даже, вот, если проследить по этим вопросам, то тут тебе и театр, тут тебе и кино, тут тебе и литература, тут тебе и телевидение.

В.СМЕХОВ: Я Вам не мешаю сейчас?

К.ЛАРИНА: Дайте, дайте я поговорю. Я же Вам говорю приятные слова. Кто ещё скажет?

В.СМЕХОВ: От Вас – очень приятно.

К.ЛАРИНА: Давайте начнём с плохого.

В.СМЕХОВ: Ну, так что плохое? Плохое…

К.ЛАРИНА: Почему Вы не комментируете ситуацию с Таганкой?

В.СМЕХОВ: Плохое – это потери истинные.

К.ЛАРИНА: Да, потеря легенды.

В.СМЕХОВ: Потеря Ии Саввиной, потеря изумительного редактора фирмы «Мелодия» Ирины Якушенко. Потеря Николая Петрова, потеря Севы Соболева, изумительного артиста, абсолютного, уникального единственного аристократа в Театре на Таганке.
А вот, что касается Вашего вопроса, то это не потеря, а это логика жизни. Логика жизни, которая естественным образом подводит к черте финала.
Финал наступил давно. А то, что сегодня произошло, это ужасно, конечно. Ужасно совершенно! Двойственная ситуация. И я уже ответил на этот вопрос и Выжутовичу, и Дмитрию Быкову. А, в общем-то, стараюсь об этом не говорить, так же, как и Алла Демидова, я знаю. Потому что это наша собственная печаль.
Была книга. Называлась «Та «Таганка». О ней мы говорили. И остался этот театр навсегда прекрасный, живой театр с отцом – замечательным режиссёром Юрием Любимовым, которому мы все бесконечно благодарны.
Я-то уж точно многократно благодарен, потому что он был чрезвычайно щедр в той «Таганке».
А дальше – наступило другое время, которое было оценено, извините за выражение, Ларошфуко: «Как мало на свете стариков, владеющих искусством быть стариками».
Никого за это судить нельзя. Сам Юрий Петрович говорил нам много раз: «Вот Бабочкин! Вот это мужчина! Как он ушёл из жизни! Мужественно, никому не причинив ничего!».
У каждого своя жизнь. Юрий Петрович как был, так и остаётся великим режиссёром. Ничего не изменилось. Ну, просто когда-то он решал художественные вопросы. Потом наступило время, и кто его за это может критиковать? – Он решал материальные. Ну, и что? Надо жить. У него сын и жена.

К.ЛАРИНА: Ну, актёры, Ваши коллеги, в том числе и представители Вашего поколения, они в этих своих открытых письмах, в комментариях, и в интервью говорили невероятно тяжёлые вещи…

В.СМЕХОВ: Не хочу об этом, Ксюш! Ксюша, не надо об этом говорить! Об этом очень просто вот, между нами говорить.

К.ЛАРИНА: Очень сложный организм. Казалось бы, очень простой организм театр, а на самом деле, очень сложный.

В.СМЕХОВ: Сейчас распакуете меня на какие-то интимные дела, Таганские. Знаете ли, когда актёр – коврик и его топчут, то это дело уже его личного выбора – уйти, или остаться.
Из Театра на Таганке ушли, так, или иначе: Калягин, Любшин, Губенко. В другое время, в разное время: Хмельницкий, я, Демидова. И при этом мы остались в этом театре. Лёнечка Филатов. Но это разные времена, и разное письмо здесь должно быть, разного жанра разговор.
А то, что сейчас, ну это просто проставлена точка, которая поставлена на самом деле, очень давно.
Это люди, актёры, которых я люблю, которым я очень сочувствую. Но они всё это знали очень давно.
Почему они нашли для этого Пражскую площадку?
Ну, может быть, потому, что театр – это мистическое явление? Метафизика! «Добрый человек из Сезуана» - в начале и «Добрый человек из Сезуана» в финале.

К.ЛАРИНА: Вообще, Прага, наверное, навеяла эти бунтарские настроения!

В.СМЕХОВ: Прага – мистический город. Но я как-то справился, когда я ставил там «Пиковую даму». У меня был очень счастливый спектакль, он шёл там 4 сезона в «Национальной опере». И в это же время я читал «Мастера и Маргариту».
Может быть, одна мистика как-то уравновешивает другую. А потом, дело в любви. Я думаю, что то время, когда мы жили во взаимной любви, это было студийное время. И играли формой, не разлучаясь с содержанием – то, что было силой Любимова, и то, что было силой Вахтангова.
Знаете, «Турандот» 22-го года и «Добрый человек из Сезуана» 64-го – они зарифмованы. Потому что испугала форма всех блюстителей «соцреалистической нравственности» (в кавычках), а порадовало всех, кто знал цену русскому авангарду эпохи наших великих «измов» - от футуризма до акмеизма. Это порадовало, и театр адресовался к человеку – то, чем не занимается власть. Ни тогда не занималась, ни сейчас.

К.ЛАРИНА: Похоже, никакая власть этим не занимается.

В.СМЕХОВ: Да. Но, слава Богу, у нас времена остаются теми – человек занимается собой.
Я, Ксюша, приехал ночью из города Коломны.
Вчера был фестиваль, где основой была абсолютная инициатива необыкновенных людей. Там Наталья Никитина, как и Вы с высшим музыкальным образованием, и тоже народный артист.

К.ЛАРИНА: (Смеётся).

В.СМЕХОВ: Но чудо инициативы существует везде. Мы с Галей объехали сейчас так много замечательных городов: на Урале, на Волге. И сейчас едем в Пермь.

К.ЛАРИНА: Что Вы там делаете? Читаете?

В.СМЕХОВ: Я там выступаю. Я оказался, может быть, измелькался на телевидении. И поэтому люди стали умножать слово «Атос» ещё на два, на три, на четыре.

К.ЛАРИНА: Слава тебе, Господи!

В.СМЕХОВ: Да. Ну, я непротив. Но главное – это поэзия. И то, что канал «Культура» выдал мне этот подарок, И 8 вечеров я читал сдвоенных классиков, так сказать, - 16 русских поэтов – это счастье. И, чего говорить? У меня от этого голова не закружилась. Потому что это была возможность очень давно.

К.ЛАРИНА: Я хочу просто сразу, к слову просто прочитать буквально две реплики, которые пришли на наш сайт от Дмитрия: «Спасибо за цикл «Я пришёл к вам со стихами», где Вы очень ярко и интересно, артистично читаете стихи и рассказываете о поэтах. Будут ли ещё такие выступления?».
И второе – от Юрия: «Вашу поэтическую серию на «Культуре» удалось посмотреть только частями и урывками, где где-то этот ваш документально-поэтический сериал доступен, или будет повторяться на «Культуре?». – Вот два вопроса по этому поводу.

В.СМЕХОВ: Ну, спасибо. Всё. Я же ничего. Я соскочил сразу с грустной темы на эту счастливую тему. Я всю жизнь любил и служил и это то, что названо большим поэтом: «Русский язык – наша Родина». И спасибо Вам за Вашу передачу «Говорим по-русски». Я её всегда слушаю, и сегодня в том числе. Как Вы хорошо выглядите после этой передачи! Ксюша!

К.ЛАРИНА: (Смеётся).

В.СМЕХОВ: Вот. И мы все хорошо выглядим, когда мы говорим по-русски по-человечески. А то, что с ним происходит, и в том числе на «Эхо Москвы», к сожалению, очень часто…

К.ЛАРИНА: Опять на грустную тему.

В.СМЕХОВ: Нет, соскакиваю!

К.ЛАРИНА: Вернитесь обратно.

В.СМЕХОВ: А поэзия – то, что Сергей Шумаков, вроде обременённый там всеми делами на этом лучшем нашем канале, вдруг предложил мне, и даже настоял на том, чтобы это было в такой форме.
А дальше – была команда. Катя Андроникова, вообще, можете представить, какие люди поддерживали и вместе со мной любили этих 16 поэтов? А так этот жанр рассказывать и высказываться стихами он был как бы давно. Может быть, это от Таганки произошло? От того, что гениальный Любимов придумал поэтическое представление как жанр, и мы все вместе с ним.
Вообще, Давид Боровский - второй гений Таганки. Это же тандем был: Любимов и Боровский. Любимов забывает иногда, ну, это по возрасту, так вот, что касается Давида, то он называл Любимова «Гением коллективного труда». Это был театр, где Любимов заварил соавторство, как в студиях.
Но я отвлёкся. Значит вот, пожалуйста, 8 программ – раз.
И сейчас в награду за то, что у них хорошо получилось, и это нехорошее, нерусское слово «рейтинг» там тоже возымел какое-то действие, я был осчастливлен заказом. Я работаю над сценариями 8-ми вечеров. Это будет называться «Золотой век Таганки». Это будет: «Добрый человек из Сезуана», «Павшие и живые».
Каждый спектакль рассказывать, показывать. А театр-то поэтический, поэтому в самый раз ещё цитировать его ещё и поэтически.
А финал – это «Мастер», «Гамлет, «Дом на Набережной». Посвящается это светлой памяти Давида Боровского.

К.ЛАРИНА: О! Кстати, сейчас проверю на Вас: в прошлый раз у нас была Оля Трифонова в гостях, мы отмечали день Трифонова в нашей передаче. И вспомнили, задавала я вопрос: в каком спектакле Таганки звучала песня Высоцкого «Спасите наши души»? И у нас разделились мнения. Некоторые из наших слушателей называли спектакль «Дом на набережной», а некоторые – «Обмен». Вот каков правильный ответ?

В.СМЕХОВ: «Дом на набережной», естественно. В «Обмене» там негде этому быть. Там другая материя просто сюжетная. Это было в «Доме на набережной». И всё, что в этом спектакле, было удивительно. В том числе и то, что сказал Станислав Рассадин после спектакля, я помню: что я всё время Юре (то есть, Трифонову) говорил: «Вот ты делаешь шаг вперёд, а потом делаешь отступление». Но я понимаю, это страшно говорить в наше время на эти темы. А Любимов высказался. Ну вот, но это Любимов и Боровский.
Боровский создал, как ещё один наш с вами любимый классик – Булат Шалвович сказал: «самоиграющую декорацию». Нет, но это было так.

К.ЛАРИНА: Давайте пока ещё останемся внутри Театра на Таганке, но уже не будем касаться никаких этих самых внутренних структур, а про спектакль. 18 сентября Вениамин Смехов через сколько лет?

В.СМЕХОВ: Наверное, не надо этого!

К.ЛАРИНА: Как это не надо? Это тайком мы будем делать? Я прочитала в газете про это, вообще-то.

В.СМЕХОВ: Я не хочу, чтобы на это рвались, потому что это не случай прихода в театр.

К.ЛАРИНА: Смехова.

В.СМЕХОВ: Это случай из моей жизни: я потерял, как и вся Таганка потеряла Севу Соболева.

К.ЛАРИНА: Замечательного артиста, который исполнял роль Воланда долгие годы.

В.СМЕХОВ: О котором чудесно написал Юра Соломин. Потому что это был курс Виталика Соломина, Олега Даля. И они были необыкновенные ребята.
И Севочка играл Волонда по-своему, и очень хорошо все эти годы.
13 лет назад, в 98 году, Юрий Петрович, ну, как это сказать? - Актёрам на собрании сказал: «Ну, вот вчера был «Мастер». Смехов прилетел из очередной Германии и взял, и сыграл. И его завалили цветами. Но я ведь знаком с балетом. Я же знаю, как эти цветы достаются!». (Смеётся). То есть, Юрий Петрович меня как балетную звезду охарактеризовал. Мне было приятно, что я сам купил, оказывается эти букеты.
Но это шуточки нормальные в нашем закулисном мире.

К.ЛАРИНА: После этого Вы перестали играть Воланда?

В.СМЕХОВ: Нет, он очень вежливо сказал: «Веня, вот ты приехал и сыграл, и уехал. А Сева там будет обижаться». Я говорю: «Юрий Петрович, я сейчас позвоню Севе». – Не надо!
А потом, когда я позвонил Севе, он сказал: «Веня, ну, он опять нас разлучает! Зачем он это делает?». – Сталкивает лбами актёров: Высоцкого - с Золотухиным, меня – с Золотухиным, Но это есть стратегия большого монарха. Театр – это узаконенная монархия, как известно. Поэтому, когда это делалось во имя искусства, - это было одно, а дальше – это доброе дело жены. Жены – кардита. Страшный человек! Жены!

К.ЛАРИНА: Так выйдете на сцену он 18 сентября? Смотри! Не хочет говорить!
Все газеты на первых полосах сообщили об этом событии беспрецедентном.

В.СМЕХОВ: Нет.

К.ЛАРИНА: «Первый исполнитель роли Воланда выйдет на сцену 18 сентября».

В.СМЕХОВ: Ксюш, я уважаю очень Вашу авторскую передачу, поэтому я не хочу, чтобы были допущены какие-то оплошности, которые, к сожалению, бывают и у Вас.

К.ЛАРИНА: Ну, это что, неправда?

В.СМЕХОВ: Нет, это полуправда.
Правда в том, что мой друг, коллега Валерий Золотухин, находясь в своём особом положении все годы Театра на Таганке, и Валерий Золотухин, по просьбе актёров, обиженных там, нищих, несчастных, и так далее, принял временно жезл правления Таганки.
Он позвонил мне после смерти Соболева и сказал: «Веня, ты, пожалуйста, сыграй 18 числа». А я сказал: «Конечно, это будет день памяти. Может быть, было бы лучше в декорациях «Мастера» просто помянуть Севу, говоря о нём, рассказывая». А для меня это тяжёлая, конечно, мука, потому что это любимая роль, любимая роль того Театра на Таганке и того «Мастер и Маргарита». Спектакли не могут так долго жить!
У нас феноменальная страна, где «Синюю птицу» играют…

К.ЛАРИНА: 70 лет.

В.СМЕХОВ: 250.

К.ЛАРИНА: У нас сейчас Новости, а потом мы возвращаемся в передачу.

В.СМЕХОВ: Хорошо.

К.ЛАРИНА: Ещё один дифирамб в адрес Вениамина Смехова пришёл к нам на сайт от Дмитрия.
«Здравствуйте, Вениамин Борисович! Спасибо Вам большое за спектакль «12 месяцев танго».

В.СМЕХОВ: Ну, как хорошо! Спасибо.

К.ЛАРИНА: Есть ещё одна телеграмма по этому же поводу от Веры.
«Ваш совместный с Аликой спектакль «12 месяцев танго» стал событием в некоммерциализированной театральной жизни Москвы.
Были в «Рампе», - в ночной программе, причём по инициативе 18-летней дочери. Спасибо Вам огромное!».
И ещё про дочку: «Добрый день! Как поживает дочка? Я не особо слежу за творчеством, но на «Эхе слышу ваш великолепный дуэт».

В.СМЕХОВ: Да. Хорошо. Значит, это правильная провокация для благодарности. Эта благодарность, Ксюша и Вам, потому что Вы тоже соучаствовали, и Алёше, Вашему начальнику, и продюсерам, которые каждый месяц выдавали соответствующую дозу месяцев – от января до января «12 месяцев танго». Но те, которые радуются этому, и спасибо им за это, это всё-таки ещё и театральная история. Потому что в «Рампе», как Вы знаете, и как Вы сами любите, существует Алексей Бородин, феноменальный человек, который даёт жизнь всем актёрам, и так далее. Там пять лет шла моя «Самоубийца», мой спектакль.

К.ЛАРИНА: Ужасную сообщил новость: «Вениамин Борисович, спектакль сняли».

В.СМЕХОВ: Да.

К.ЛАРИНА: Ну, как так можно? Хороший спектакль. Кассовый, аншлаговый, народ ходил.

В.СМЕХОВ: Это дело дирекции. Сам Бородин был против этого, и артисты. Но там так много спектаклей! У них так много новостей!

К.ЛАРИНА: Может быть, из других соображений? Может быть, нельзя этот спектакль играть в 2012 году?

В.СМЕХОВ: Мой любимый артист Валентин Гафт так и сказал: «Вот сейчас ещё больше можно сажать за (неразборчиво).
Ну, вот. Значит, спасибо «Эху Москвы» за то, что он приютил «12 месяцев танго». Это польское танго, переделанное новыми замечательными музыкантами. И мои тексты. Вот.
И я рассказывал, и показывал. А спектакль, Ксюша, это «Серебряный век». «Танго» - ровесник «Серебряного века». Вот это соединение: польские композиторы, которые заразили танго Россию, там Цфасмана, и дальше – Утёсова и кого хотите, и всех нас, многие из них были расстреляны вот в лагерях смерти. А танго выросло, осталось. И вот я его переделал немножко.
Алика замечательно его поёт, очень стильно и всячески. И сейчас мы новый год будем справлять в Таллинне, в Риге, в Москве – на трёх разных площадках.

К.ЛАРИНА: Будете играть этот спектакль?

В.СМЕХОВ: Будем играть этот спектакль.

К.ЛАРИНА: Он есть на пластинке?

В.СМЕХОВ: Нет. Я Вам дарил, вообще говоря, диск, но там только Мандельштам звучит между тангами.
А здесь между всеми танго, если говорить по-русски, будет звучать и звучит в спектаклях весь «Серебряный век» - от Брюсова и Блока до Есенина, Маяковского.

К.ЛАРИНА: А ещё будете делать такой проект с Аликой?

В.СМЕХОВ: Да. Так вот, мы играем. Я Вам говорю. Это очень…

К.ЛАРИНА: Нет, новый.

В.СМЕХОВ: Пока что этот должен жить. Он будет играться и в Перми, и в Екатеринбурге, он будет играться и в Таллинне, и в Риге, прямо в рождество.
Я очень хочу, чтобы фильм, который был снят по этому же, это называется «Компания «Старое кино», где мы с Аликой едем в Питер, чтобы в «Эрмитаже» спеть декабрь и январь. И тогда Пиотровский подарил мне это безарендное, так сказать, существование в сказочном Эрмитажном театре.
Мы играли, все были в белом, как Галка велела моя. Она сумасшедшая винтажница, как Вы знаете. Мы все были в белом, и это было очень красиво.
Этот фильм – это «Сапсан». Тоже спасибо Якунину. Нам дали вагон туда и обратно.

К.ЛАРИНА: То есть, у Вас свой вагон теперь есть? Постоянный?

В.СМЕХОВ: Был на один раз.

К.ЛАРИНА: (Смеётся). Я думала постоянный!

В.СМЕХОВ: Мне не надо больше. Но вообще постоянно люблю и езжу, как и Вы, наверное. «Сапсан» замечательный.

К.ЛАРИНА: Про Коломну прочитать?

В.СМЕХОВ: Да, конечно!

К.ЛАРИНА: «Вчера, 3 сентября, - Олег, - в Коломне, на книжном фестивале «Антоновские яблоки» слушали прекрасное Ваше чтение Пильняка и Бунина.
Пильняка порою трудно про себя-то читать. А уж декламировать – это, по-моему, особое искусство. Как Вы постигали первого революционного писателя, которому выпала горькая слава?».

В.СМЕХОВ: Вообще, что это за люди в Коломне, что это за город! Хотите, я минуту буду отвечать на это? Можно?

К.ЛАРИНА: Пожалуйста, пожалуйста!

В.СМЕХОВ: Когда-то Юрий Петрович (смотрите, как я правильно себя веду!). Когда-то Юрий Петрович на собрании в той Таганке, где были, вот для меня это были главные герои: Губенко, Славина, Демидова, Золотухин, Высоцкий. Я был где-то, сам для себя я был аккуратно на втором. Тем более что я был осчастливлен тем, что я литературой занимался, режиссурой – Юрий Петрович использовал всё, что мы умеем.
Но однажды Юрий Петрович делал какие-то «комплименты» всем, а главный сделал мне. Он сказал: «Вы смотрите, и при всём при этом в театре Вы разболтаны, вы приходите невовремя, неряшливы, опаздываете – и всё!».

К.ЛАРИНА: То же самое!

В.СМЕХОВ: «Только Веня Смехов молодец, у него дисциплина труда». Мне было так неловко, что меня похвалили только за дисциплину труда.
Ксюша, это вообще тема, мне кажется, очень важная. Хвалить за норму – это страдание наше.

К.ЛАРИНА: А что, Вы никогда не выходили из себя? Ни разу не срывались? Не крушили всё кругом? Не кричали: «Чёрт побери! Когда всё это кончится?».

В.СМЕХОВ: Я не о себе сейчас. Коломна, Коломна – город устыжения Москвы, любого другого города, где за деньги можно всё, что угодно.
Город чистоплотнейшим, монашеским образом соблюден во всей своей красоте. Чистейшие линии. Домики, воссозданные. Я не знаю, что это за люди были? Я думаю, что там есть и богачи, которые претендовали на то, что рядом с этим сказочным кремлём, где соединилась и русская, и итальянская традиция, построить что-нибудь своё. Чтобы с выходом туда, и бурно креститься, как показывает, скажем, Жириновский, или другие настоящие «верующие» нашей страны сами в себя.
Так вот, что касается Коломны, то она удивила и этим, и тем. И две девочки – Ирина и Наташа, Наталья Никитина, которые взяли и организовали фестиваль, в котором было всё – ярмарочные традиции.

К.ЛАРИНА: «Антоновские яблоки» называется?

В.СМЕХОВ: «Антоновские яблоки». Это был первый. Вчера.
Город праздничный, город чистейший, и аккуратный, и настоящий русский город сказки.
И вместе с тем, там живёт изумительная игуменья Ксения, которую Вы знаете, с высшим МГУ-шным образованием.

К.ЛАРИНА: Про Пильняка уже!

В.СМЕХОВ: А там был свой черёд: была Наташа Иванова, была Вероника Долина и был я, который читал Бунинские «Антоновские яблоки», фрагменты, и не напечатанную в советское время, конечно, и в послесоветское время, вытащенный Анной Гениной вот этот рассказ Берлинского издания, который называется «Коломенская пастила».
Слово «пастила» у Пильняка, который жил на посаде, это коломенское слово. Но слова «пастила» нет в этом рассказе. Только название хитроумное. А дальше – вся его жизнь от Саратова до Коломны.
А то, что сказал ваш корреспондент Олег, это замечательная правда, потому что феномен Пильняка в том, что он до Союза писателей уже стал, Вы знаете, председателем Всероссийского Союза писателей. И при этом за ним шла молва антисоветского. Вот такая страна чудес!
А потом его настигло, что настигло: в 37-м - взяли, в 38-м - расстреляли. Вот. Это Борис Пильняк, Вогау, по-моему, настоящая фамилия. И вот, там есть его и автобиографическая, и есть такая ломаная, алогичная и метафизичная проза, которой сегодня открыты двери, и есть лидеры этой прозы – и Сорокин, и Пелевин, и Захар Прилепин. Слава Богу!
Но, если почитать Пильняка, как я его вчера постарался прочесть, то он – близкий сосед, а, может быть, учитель наших главных и прекрасных.

К.ЛАРИНА: Ещё одна тема. Не могу не прочитать, потому что тоже понимаю, что для Вас это не проходная история в жизни.
Владимир пишет: «Уважаемый господин Смехов! Не знаю, что поставить на первое место, за что Вас поблагодарить особенно. У Вас столько талантов! И в разных сферах Вы сделали столько, что хватило бы многим людям.
Отмечу «Али Бабу», хотя догадываюсь, что на сайте пойдёт критика моего легкомысленного выбора. Я до сих пор тепло его вспоминаю. Интересно, мой сын родился, когда диск с «Али Бабой» был уже школьного возраста. Но слушал его сын с таким удовольствием, что знал почти наизусть. Доживу до внуков, уверен, что и им Смеховский «Али Баба» очень понравится. А как Вы сейчас с высоты прожитых лет смотрите на своего «Али Бабу»?».

В.СМЕХОВ: Какие хорошие люди с цехом связаны!

К.ЛАРИНА: А то!

В.СМЕХОВ: Спасибо большое. Я не знаю, легкомысленно, или нет. Наверное, по сравнению с любимой ролью Воланда в той Таганке тогда, и так далее, это легкомыслие. Но оно такое оправданное – у нас всё-таки карнавальное мышление. И «Али Баба» – это не моё детище. «Али Баба», конечно, это плод совместной удачи. Потому что мне, пацану тогда, кто делал на Таганке всякие капустники, и среди тех, кто мне помогали, это были свои ребята: Филатов, Высоцкий, и Шаповалов, и Межевич – это всё было рядом, и Золотухин. Но дальше случилось вот то, что «Али Баба» оказался пригодным для фирмы «Мелодия».
И я уже называл это имя – только что ушедшей из жизни Ирины Якушенко. Это те незаметные, но главные всё-таки люди, которые существуют в «Мелодии». И вот на фирме «Мелодия» состоялся этот праздник, где Контюков – очень важное имя, потрясающий музыкант-аранжировщик. И, наконец, Витя Берковский и Серёжа Никитин, классики и музыки, и науки сразу. И те, кто мне вдруг уступили своё время и своё внимание: и Олег Табаков, и Сергей Юрский, Наташа Тенякова, Зоя Пыльнова, Алёша Граббе, Лёня Филатов и Армен Джигарханян. – Вот ответ на вопрос: Армен Джигарханян.
Армен Борисович Джигарханян в своём театре второй раз удостоил зрителей «Али Бабы».
В первый раз это было очень мило, но вполне, скажем, студийно. Вообще, он сделал в своём театре собственный, режиссёрский фильм. Это был дебют Армена, Великого Армена. Это такая «Алибабовская Армен-сюита».
Значит, этот спектакль идёт вот уже, по-моему, 6 лет. И он мне только что сказал, что вот новый состав, и полный зал.
Но, как бы ни шёл, но всё-таки это радость удачи и любви к персидской поэзии и того, что сотворили мои любимые артисты. Прежде всего, Олег Павлович, Сергей Юрьевич, Армен Борисович и Наташа Тенякова.

К.ЛАРИНА: Вениамин Борисович, а вот скажите мне, пожалуйста, Вы – один из немногих актёров вашего поколения, которые сегодня себя чувствуют востребованными. Уж я не знаю, чья это заслуга – Ваша личная, или это так Вам повезло с какими-то партнёрами, которые Вас приглашают и в телевизор, и на фестивали. Но ведь большинство в какой-то растерянности пребывают. Вот те, кто составляет славу истории российского, советского театра. Я многих там не знаю.

В.СМЕХОВ: Там немножко вас слышно, дорогие. Светлана!

К.ЛАРИНА: Да? Света не слышит, Вениамин Борисович. Не слышит.

В.СМЕХОВ: Вас слышно, когда вы разговариваете, извините.

К.ЛАРИНА: Вот скажите, как так получилось?

В.СМЕХО: Я не знаю, как получилось. Я благодарен, прежде всего, маме, которая жила так, как вела жизнь. Мама была очень талантливый врач.
Папа был, может быть, даже гораздо способнее по всем статьям, чем я, и чем моя Галка – сестра. Но он был нервический человек войны. Всё-таки он прошёл всю войну с начала до конца. Поэтому он и лупил меня, и правильно делал. Ну, и наградил очень важным свойством: «воспитанием без назидания», своим примером не только науки. Сейчас его ученики, такие известные, как и Яков Уринсон, или Явлинский, и многие другие, которые называют себя его учениками, - Аганбегян- экономисты, соберутся вот 10 февраля будущего года. И это будет столетие моего отца. Он ушёл из жизни в прошлом году, в 98 лет.

К.ЛАРИНА: Жизнь долгая!

В.СМЕХОВ: И долгая, и умная. Ну, ему очень, очень повезло с дочерью, которая рядом с ним. Она уехала в Германию. И там и мама, и папа закончили свои дни. Но этот опыт для меня оказался важным в работе.
А вот мудрость жизни – это от мамы, наверное, которая принимала жизнь так, как она есть.
Наверное, то, что я после 65-ти, наверно, занял мудрость у мамы и родной жены, Гали Аксёновой. Наверное, это мне и помогло. Говорю коротко. Для умных ясно.

К.ЛАРИНА: А Вы могли бы просто служить в театре артистом, в репертуарном?

В.СМЕХОВ: Мне очень трудно всегда с коллективом. Я прикидываюсь. Я – актёр в этом смысле нормальный. Я – лицедей. И, кроме того, ещё общительный человек. Но мне лучше всего живётся в очень узком кругу близких людей, письменного стола. Я люблю писать. Это правда. У меня, наверное, всё-таки важная профессия номер два. А актёрская профессия, она двойственная. Мы все двойственные. Ксюша, боюсь, что Вы – прекрасная Ксения Ларина тоже двойственный товарищ?

К.ЛАРИНА: Да.

В.СМЕХОВ: А уж какой Гамлет был! Сами знаете!
Значит, что касается мелкого случая, моего, то я двойственный, я раздвояющийся. И то, что мне хорошо в коллективе, это потому, что я актёр. Но, как человеку, мне лучше. Почему близкие друзья мои – это другие, это не актёры, не люди со сцены. Хотя я многих люблю. Мои приобретения дружеские с отдыха. Вот Лёня Каневский, или Коля Караченцов – это те, которые стали друзьями из Челыкова там.

К.ЛАРИНА: А Вы вообще актёр по своей природе? Вот там легко, вот, скажем, - раз – и поразить, вот так выскочить.

В.СМЕХОВ: О чём Вы говорите? С начала до конца древний актёр. Древний еврейский артист.

К.ЛАРИНА: (Хохочет). Никогда не боялись репетиций?

В.СМЕХОВ: Я очень люблю репетиции и враждебно отношусь к режиссёрам. Но потом благодарю за правильность.
Когда я поблагодарил Юрия Петровича за «Послушайте», - всё-таки я был и автором сценария, но это было, мы были пятеро Маяковских. И Бог знает что, спектакль ломала советская власть, выкручивала руки. Спасли Шкловский там, то же самое, как и Галич. И молодые люди должны знать, что это история нашей страны, нашей культуры.
Так вот, Юрий Петрович, когда я пришёл отблагодарить, и ждал, что он мне скажет какие-то похвальные слова, он сказал, цитировал Хемингуэя, и сказал, что «У каждого бывает, Вениамин, свой час прозрения». То есть, я правильно оценил его величие.
Так вот, это всё правильно и всё вовремя. Но я не ответил ещё на какой-то вопрос?

К.ЛАРИНА: Нет, подождите. Я знаю, что вы всегда с планом тоже приходите со своим, который я тут нещадно рушу. И Вы всё время думаете: «Чёрт! Когда же она закончит свои идиотские вопросы задавать?».

В.СМЕХОВ: Коломна – это норма жизни. Мы хвалим Коломну и этот фестиваль, мы хвалим «Эхо Москвы» и Ксюшу Ларину. А это норма, а не только дисциплина труда.

К.ЛАРИНА: Это понятно. Хорошо, я про Коломну ещё один вопрос можно задам? Поскольку мы не только про Коломну говорили. Мы там массу городов называете, где Вы бываете. И вот что, есть такие люди, которые приходят и заполняют зал, которым нужно вот это? Да? – Слово, поэзия? Да? Настоящая литература? Это что? Наверное, какие-нибудь старые люди, которые всё мечтают о том, думают: как хорошо было прежде!

В.СМЕХОВ: Слушайте, вчера, в этом шатре, среди ярмарки в Коломне я видел половину молодых людей. Молодые милые, интеллигентные люди.
Потом, по-моему, канал «Россия» попросил что-то ответить. У нас 35% не читающих в России. Да Бог с ним! Мы этого добились своим телевидением. Мы делаем всё, чтобы уконтрапупить ростки культуры в этом мире!

К.ЛАРИНА: Закатать в асфальт, да.

В.СМЕХОВ: Закатать – и всё! И замочить всё, что было культурой. Но этого же не будет! Правильные рекомендации Ильфа и Петрова: «Дело спасения утопающих», и так далее. Люди, которые сами себя подымают.
И это везде: Великий Новгород. Там мы со Светой Дружининой вели фестиваль «Вече». Какие люди! Боже мой! А что такое Пермь, где вот второй раз случится фестиваль сумасшедшего Боякова, Дягилева нашего времени, на которого столько валило всего! «А он себе идёт – и всё». Ну, «Слон и Моська» вообще, тут правильная басня. Идут эти милые слоны и творят доброе дело. А те, которые в зале сидят, одарённы люди. Они в этом нуждаются, как в воздухе. Как они слушают «Эхо Москвы». Извините за комплимент. Как они слушают «Орфея».
Я сегодня слушал передачу Володи Молчанова с Ансимовым. Ксюша! Это надо просто взять напрокат в «Эхо» и дать.

К.ЛАРИНА: Это радио «Орфей»? Да?

В.СМЕХОВ: Да. Уничтоженный протоирей Ансимов Ансим, и Георгий Павлович, который стал Народным СССР. Мы думали: «Ой, какой звёздный человек! Скромнейший, нормальный, со всеми своими регалиями и всем. Нормально мыслящий, о чём?
То, что сейчас делается в Большом театре и ещё где-то. Ну, игры, трюки! Берём, переносим костяк мюзиклов откуда-нибудь на родине мюзикла, там, в Америке, которую мы так сильно «любим» - в кавычках и без, и переносим сюда, ломая всё главное. А главное в мюзикле – то же, что и в русской литературе: Человек. Душа, человечность, гуманность.

К.ЛАРИНА: Кстати, у Алексея Владимировича Бородина, Вашего любимого, в театре идёт прекрасный мюзикл «Алые паруса».

В.СМЕХОВ: Вот, пожалуйста. И всё, что у него идёт. А «Стопорт»? Пожалуйста! Который едет в Испанию, я недавно узнал.

К.ЛАРИНА: «Берег утопий»?

В.СМЕХОВ: «Берег утопий». Сутки театра, как в древнем китайском театре!

К.ЛАРИНА: На улице будут играть, да?

В.СМЕХОВ: В Испании в год, в Итало-Испано-Русский год они заказали «Берег утопий».

К.ЛАРИНА: Скажите всем слушателям, что все опоздали! Я заказала только что два последних билета на 18 сентября на «Мастера и Маргариту». На Таганку.

В.СМЕХОВ: Ну, я не хотел ничего. Я был бы рад, если бы был пустой зал, и мы бы помянули Севу Соболева.

К.ЛАРИНА: Так. Вы хотели прочитать Самойлова.

В.СМЕХОВ: Я хотел сказать…

К.ЛАРИНА: У нас остаётся три с половиной минуты.

В.СМЕХОВ: Я назвал имя очень для меня драгоценного человека: Олега Павловича Табакова. Независимо ни от каких дуновений жизни и приливов популярности.

К.ЛАРИНА: Что такое? Ничего инкриминировать ему невозможно – человек делом занимается.

В.СМЕХОВ: Обожаемый мною артист, учитель в жизни, и Али Баба. Я его назвал: «Али Бабалович».
И, когда он был вполне в зените, и мы полузапрещённой команды Совета Дома Актёра, значит: Райкин, Аджубей, Ульянов, Жванецкий, Паперный, вот собирались сами для себя, был вечер при свечах, Олег Павлович, которого с чем-то поздравили очередным, он взял и прочёл тогда только написанные стихи Давида Самойлова.
Может быть, они для умных, которых большинство, наверное, у «Эха Москвы».
(Стихи Давида Самойлова).
Пусть это было посвящено норме, которая должна осуществляться не с помощью власти, так с помощью самих людей. Дай Бог всем здоровья, и Вам, Ксюша.

К.ЛАРИНА: У нас какой-то финал печальный получается.
Давайте, поменяем. Он должен, должен, должен быть хорошим! Помните? Кто говорил? Помните? Филатов? У Филатова это было «Любовь к трём апельсинам»?

В.СМЕХОВ: Хорошо. Не печальнее, чем жизнь. Я Вам скажу: знаете, как я обращаюсь к артистам в первой речи. Сам себе придумал: «Театр лучше жизни, потому что жизнь кончается смертью, а театр – аплодисментами». Простенько, по-моему, но очень хорошо.

К.ЛАРИНА: Ну, это мне больше нравится.

В.СМЕХОВ: Тогда Пригов.

К.ЛАРИНА: Давайте!

В.СМЕХОВ:
Чем больше Родину мы любим,
Тем меньше нравимся мы ей», -
Так я сказал в один из дней,
И до сих пор не передумал.

К.ЛАРИНА: (Аплодирует). Спасибо большое. На этом можно уже и закончить.
Вениамин Смехов был у нас в студии.

В.СМЕХОВ: Спасибо!




Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (19)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.