smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"ФАЛЬСТАФ" С РУССКИМ АКЦЕНТОМ".

Конец мая в Любеке был отмечен событием как минимум общегерманского значения. В городском театре прошла премьера оперы Джузеппе Верди «Фальстаф» – последнего и очень трудного для постановки сценического произведения великого итальянца. Для читателей «Русской Германии» немаловажно еще и то, что инсценировку этой оперы осуществил известный российский актер и режиссер Вениамин Смехов, а костюмы к спектаклю были изготовлены по эскизам талантливой российской художницы Марии Даниловой.
Воспитанник вахтанговской актерской школы, участник легендарного творческого ансамбля Таганки любимовского периода, Вениамин Смехов давно уже занимается телевизионной и театральной режиссурой. С начала 90-х годов он стал известен и как постановщик оперных спектаклей. Предыдущей его работой стала в прошлом году в Праге «Пиковая дама» П. И. Чайковского. Особенно успешно работает Смехов в Германии: «Фальстаф» стал уже пятым спектаклем, который поставлен им на немецкой земле.

– Вениамин Борисович, почему вы на этот раз выбрали именно Любек?

– Вообще-то я должен был ставить «Травиату» в Московском театре Новой оперы, но когда из Любека мне предложили «Фальстафа» того же Верди, это оказалось более надежно и интересно. Конечно, Любек – это не Мюнхен, Берлин или Гамбург, но здесь работает один из лучших дирижеров Германии Эрих Вехтер, который, как магнит, притягивает к себе оперных звезд. Так произошло и на этот раз в случае с исполнителем заглавной роли Марио ди Марко.

А то, что выбор любекского театра пал именно на меня, я могу объяснить двумя совпадениями. Во-первых, генеральный интендант Дитрих фон Орцен видел мою постановку «Дона Паскуале» Доницетти в Манхайме. Во-вторых, моя первая в Германии опера – «Любовь к трем апельсинам» Прокофьева – была поставлена в 1991 году в театре Аахена, где в то время был драматургом нынешний драматург любекского театра Дитер Кролль. А тут еще в Праге выходит премьера «Пиковой дамы», которую я ставил. Видимо, этого оказалось достаточно для принятия решения.

– Позади полтора месяца работы. Как вы можете оценить этот период с творческой точки зрения?

– Я считаю, что мне много раз повезло в Любеке. И особенно с самой оперой, которую везде, в том числе и в России, боятся ставить: она очень трудна для постановки. Гениальный Верди позволил себе в 80 лет написать первую комическую оперу. В молодости пробовал – и не получалось, а тут создал шедевр, который выбивается из привычных оперных представлений. Ведь обычно оперы как бы распадаются на отдельные арии. Здесь же кажется, что «Фальстаф» состоит из одних только реплик. А потом выясняется, что все эти реплики посажены на единую музыкальную основу, причем такую красивую, что из каждого такого диалога при желании можно было бы сделать отдельную оперу.

Для меня главная радость в театре – это встречи с высокими профессионалами. Такими, как Эрих Вехтер или Марио ди Марко – одним из лучших певцов Европы, который по приглашению Вехтера уже приезжал в Любек для участия в «Риголетто». У него потрясающий баритон, и он действительно звезда со всеми присущими звездам сложными качествами. Вне сцены его могут обожать, бояться или ненавидеть, но когда он начинает петь, все просто млеют. Тем не менее, на первых репетициях я убить его был готов. Мы пережили с Марио большой и сложный период работы. Певцы не любят нас, режиссеров, считая, что мы реализуем свои эгоистические замыслы вопреки самой природе певцов, которым нужно прежде всего петь. Однако я набрался терпения (это главная заповедь любого режиссера), поверил в высокий профессионализм ди Марко, и в конечном счете мы поняли друг друга и даже стали друзьями.

– Все ли вам удалось реализовать из задуманного?

– Мне была интересна уже сама подготовка к работе над спектаклем, но его реализация оказалась еще интересней. Потери, конечно, есть, но они не могут быть в полной мере оценены как потери. Ведь то, что вначале кажется потерей, оборачивается вдруг находкой, приобретением. Например, именно такого Фальстафа, какого я хотел, сделать не удалось: Марио ди Марко оказался другим Фальстафом, и мне пришлось многое ломать в своем представлении о нем. Пожалуй, на этом образе я сломался как никогда, потеряв процентов 40 из того, что задумывал. Потому что Марио – это настолько мощный набор таланта и самобытности, что сначала я решил уступить и зайти с другой стороны. Он – мастер, профессионал, который в конечном счете поверил в мое право решать, что лучше и что хуже. И тогда я вместо потерянных сорока процентов образа приобрёл все сто. В итоге мы с ним сконструировали некий синтетический образ старого ребенка, который все еще беспечно уверен в своей юной мощи и при всей стариковской мудрости очень по-детски наивен.

– Сэр Джон Фальстаф – сквозной герой сразу нескольких шекспировских произведений. Чем он привлекает вас?

– Фальстаф – фигура трагикомическая. Можно сколько угодно смеяться над этим толстым, самовлюбленным кавалером, но его нельзя обидеть, он выше этого, он всегда остается таким, каков есть – гордым и в общем-то одиноким человеком. При всех своих недостатках он очень симпатичен зрителям, и Верди не случайно любуется своим Фальстафом – циничным обжорой, которого Бог одарил талантом иронизировать над всеми, в том числе и над самим собой. Я видел в этом образе и самого 80-летнего Верди, и Любимова, и других наших гениев, у которых ужасные характеры, но когда их нет рядом, мы сразу жалеем об этом. Фальстаф раздражает уже тем, что не похож на нас. Он эгоист, но когда нет рядом такого вот Фальстафа, Пушкина или Высоцкого, то наша жизнь сразу обедняется, и мы вытягиваем этих людей из прошлого, чтобы они все-таки жили рядом с нами.

– Чем объясняется ваш режиссерский интерес именно к опере? Желанием изменить какие-то устоявшиеся оперные клише?

– Я вовсе не был так уж далек от оперы, как можно подумать. Всю свою жизнь я так или иначе занимался музыкальным театром. Альфред Шнитке говорил когда-то про Таганку, что Любимов создает там новую оперу. Наши спектакли любимовского периода – они все пропитаны ритмом, контрапунктом и музыкой. Когда-то я сделал мюзикл «Али-баба и сорок разбойников», из которого вышли сначала мой первый звуковой фильм на пластинке, а затем поставленная в Израиле опера. Именно в опере можно соединить все свои «любви» – и к драме, и к музыке, здесь можно сделать много нового, многое попробовать.
Но все же первым толчком к оперной режиссуре стала для меня моя ненависть к традиционной опере как к заповеднику театральной фальши. В самом деле – стоят фронтально этакие шкафы и поют: нечто среднее между театром и концертом. Но однажды ты получаешь возможность сделать что-то по-своему, чтобы те же самые оперные манекены превратились в живых людей. И это ужасно интересно. Как актер я, конечно, могу гораздо больше, чем оперные певцы. Моя задача – разбудить в них природу игровую, потому что в драматическом искусстве они, за редким исключением, любители. Самый большой комплимент я получил после одной из моих опер в Мюнхене, когда один из известных музыковедов Германии сказал моему другу: «Я впервые видел певцов живыми людьми».

– В своей книге «Театр моей памяти» вы написали: «Раньше я был добровольно несвободен. Теперь эта цепь сдана в архив». И как вы себя ощущаете без этой цепи?

– По-разному. То есть, сам себя я уговариваю, что все в порядке: это счастье, что в последние десять лет я свободно распоряжаюсь своей профессиональной жизнью, и она активно плодоносит, принося много интересных проектов. Я приезжаю домой в чтобы встретиться с родными и сделать на телевидении очередную передачу цикла «Театр моей памяти». Все другие мои интересы растворились в режиссуре или в режиссуре-педагогике, в лекциях на театральные темы в различных университетах мира. Но когда я выхожу на сцену в том же Любеке во время встречи с соотечественниками, когда возникает этот уникальный энергетический теплообмен, присущий моей актерской профессии, у меня опять возникает ностальгия по ней.
Я, конечно, реализую себя как актер, когда показываю певцам, какими вижу персонажей оперы. Я реализую себя во время концертов и многочисленных встреч с выходцами из бывшего СССР, утоляю свою актерскую жажду, когда записываю какие-то закадровые работы для кино и мультипликационных фильмов. Особенно горжусь записанными мной в Москве и Праге лазерными дисками булгаковских «Мастера и Маргариты», пушкинской «Пиковой дамы», гоголевского «Вия», бабелевских «Одесских рассказов» и других книг. Скоро выйдут еще два таких диска-книжки: «12 стульев» и рассказы Даниила Хармса. Вот в этом сегодня и заключается моя главная актерская радость.

С Вениамином Смеховым встретился Сергей Прокошенко.
Russkaja Germanija Online /1999.
Любек.



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (26)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.