smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

Интервью - "Вспоминая Высоковского"

...Два самых знаменитых образа этого актера - "писатель про заек" из "Кабачка "13 стульев" и подвыпивший интеллигент, обогативший наш лексикон словами - "Тимирязиський", "мацацикл", "к стенке прислонютый", "бледный мент", "цулую". А ведь были еще Мишка в "Живых и мертвых", Бартоло в "Женитьбе Фигаро", роли в фильмах "Друзья и годы" и "Еще раз про любовь" - работы разноплановые, свидетельствующие, что Высоковский был актером гораздо более глубоким, чем мы привыкли о нем думать...

Актер Вениамин Смехов: "Именно Зяма придумал знаменитый космический анекдот:"Все системы корабля работают нормально... ботают нормально... ботают нормально"

— Вениамин Борисович, вы, если не ошибаюсь, учились с Зиновием Высоковским на одном курсе?

— Самыми молодыми, поступившими в Щукинское сразу же после школы, были мы с Людой Максаковой, самыми "старыми" — наш художественный руководитель Владимир Этуш, которому в ту пору было 35 лет, и приближавшиеся к нему по возрасту солидные ребята, уже успевшие получить одно высшее образование. Зиновий Высоковский и Александр Бенинбойм вынуждены были прорываться не только через экзаменационные, но и через национальные квоты, что только прибавляло нашего к ним уважения.
За Высоковским тянулась легенда, которую сам Зяма, впрочем, особо не подтверждал, что он был блестящим инженером-радиотехником в Ростове. У него там была уже вполне устоявшаяся жизнь, от которой он рванул "в артисты" — на безденежье и бесперспективность, поскольку его внешность и голос каких-то необыкновенных ролей ему не сулили. Это был смелый и неэгоистический шаг.
Получая нищенскую стипендию — 22 рубля в месяц, Зяма зимой и летом ходил в одном и том же пиджачке. Но у него было уникальное чувство юмора и характерность, а вахтанговская театральная школа очень ценит эти качества в актерах. Он дружил со старшекурсниками, в силу возраста у него с ними было больше общего, но и в нашем "детском садике" чувствовал себя прекрасно. Курс у нас был очень хороший — дружный и по сравнению с другими целомудренный и целенаправленный, как и наш руководитель Владимир Этуш — абсолютный фанатик честности в искусстве. Кстати, это был единственный курс Этуша, больше он студентов не набирал.

— Высоковский играл в студенческих постановках в основном комические роли?

— Не обязательно. У меня сохранилась фотография, где в отрывке из "Жестокости" Нилина Зяма (мы его тогда называли Зин) играет начальника уголовного розыска. Он, как и все мы, прошел все положенные студенту радости и мучения.

— А что чаще всего вспоминается?

— В основном смешное. На его поминках я рассказывал о том, как Зяма сдавал зачет по пению, чем, несмотря на всю трагичность момента, веселил близких ему людей — трех прекрасных женщин — жену, дочь и внучку.
Дело в том, что у Зямы начисто отсутствовал музыкальный слух. И мы, очень его любя, пытались наладить его слух тем, что, когда он должен был петь, просто... физически стискивали его с двух сторон. И Зяма буквально по складам выводил песню Бернеса "Когда поет далекий друг": "Задумчивый голос Монтана звучит на короткой волне". А мы давили все сильнее, чтобы из него — не дай Бог! — не вылетел неправильный звук. Это было очень смешно!
Наш любимый педагог Владимир Георгиевич Шлезингер при постановке дипломного спектакля "Мещанин во дворянстве" (с ним наш курс прославился за три года до знаменитого "Доброго человека из Сезуана" в постановке Любимова) удачно использовал Зямино неумение петь. Шлезингер дал ему главную роль — Журдена, в которой это выглядело не как недостаток, а как трогательная забавность актера.

— Далеко не каждому провинциалу после театрального училища удается зацепиться в Москве...

— Зяму сначала пригласили в Театр миниатюр к Владимиру Полякову, где он работал вместе с Марком Захаровым. В отличие от нас Высоковский тогда часто ездил на гастроли за границу, правда, преимущественно в страны социалистического лагеря.
Помню его байки о Польше, которая уже тогда была глубоко антисоветской и антисоциалистической страной. Вообще, Зяма был великолепным рассказчиком. Одинаково хорошо у него получались и жизненные истории, и анекдоты, которые он сам сочинял. В то время, когда летали первые космонавты, с орбиты они обязательно докладывали партии и правительству, что полет проходит нормально, а чувствуют они себя отлично. И Зяма придумал анекдот о том, как в космос отправили Рабиновича.

— Это уже смешно!

— На вопрос о самочувствии его персонаж отвечал: "Впервые в жизни чувствую себя нормально". Зяме принадлежит и авторство другого знаменитого космического анекдота: "Все системы корабля работают нормально... ботают нормально... ботают нормально". Зяма вообще очень хорошо писал, у него были замечательные миниатюры, одно время он часто печатался. Тот же Шлезингер очень доверял в литературном отношении Зяме и мне, и мы даже вместе переписывали сцену "Турецкой церемонии" из "Мещанина во дворянстве".

— Вы дружили?

— Нас нельзя было назвать друзьями, но мы относились друг к другу с большой симпатией. Причем симпатизировал я не только Зяме, но и всему его семейству — жене Любочке, красавицам дочке и внучке. Связывал нас и Театр на Таганке, в котором я работал, — Зяма был одним из самых верных и преданных его зрителей. Актеры вообще редко ходят в театры, он в этом смысле был исключением из общего правила. Я даже мечтал о том, что однажды он сыграет что-нибудь на нашей сцене. И мечта чуть было не осуществилась, когда я по заказу Любимова написал пьесу "Час пик" по повести польского писателя Ежи Ставинского.
В поезде, по пути на гастроли, мы с Юрием Петровичем разбирали список действующих лиц, и я предлагал на главную роль двух актеров — Ширвиндта и Высоковского. Любимов не пришел в восторг ни от одной кандидатуры. Сказал, как о чем-то пустяковом, — так мог сделать только он: "А почему бы тебе самому не сыграть эту роль? Ты же читаешь ее как автор?".
Ширвиндт отнесся к решению Любимова легко, казалось, он совсем не горел желанием у нас играть. Правда, в программе "Таланты и поклонники", которую я веду на российском телевидении, он недавно заявил: "Я хотел, чтобы у тебя сложилась жизнь, поэтому и отказался". А вот Зяма очень переживал — как-то на очередной встрече нашего курса он мне в этом признался.
Думаю, Зиновию не хватало серьезных ролей, он был актером гораздо более широкого диапазона, чем тот, который видели в нем режиссеры. Поэтому для него очень важна была работа в картине Александра Борисовича Столпера "Живые и мертвые".

— С кем еще Зиновия Моисеевича связывали дружеские отношения?

— Он первым из нас подружился с нашим общим кумиром — Юрием Яковлевым. Позже, где-то на отдыхе, довольно близко сошелся с ним и я, и мне было очень приятно узнать, что со всего нашего курса Юрий Васильевич выделял именно нас с Зямой. Ну а потом в его жизни случился перекресток, который называется "Владимир Высоцкий". Марина Влади обычно освобождалась на лето и все каникулы проводила вместе с Володей, как правило, в России. Они очень любили морские круизы, во время одного из которых и познакомились с Зямой.
Помню, приехал Высоцкий из такой поездки и говорит: "Слушай, а у тебя очень хороший однокурсник — Зяма Высоковский". И добавил, что они очень хорошо провели с ним время. Я тогда еще пошутил: "Он обо мне, конечно, только плохое говорил?". И Володя, тоже шутя, ответил: "Да он бы не посмел!".
Позже во время гастролей Театра на Таганке в Таганроге мы с Высоцким гуляли по улицам и хотели зайти в Дом-музей Чехова, но тот был на ремонте. А когда мы возвращались в театр, я сказал Володе: "Знаешь, а ведь тут родился не только Чехов, но и Высоковский". И сам собой родился каламбур, которым я теперь хвастаюсь в своих программах и встречах со зрителями:
Где родились Высоковский и Чехов,
Ныне гуляют Высоцкий и Смехов.

— Так уж случилось, что два ваших хороших товарища, уникальные комедийные таланты Зиновий Высоковский и Семен Фарада, умерли практически одновременно — в разгар прошлого лета.

— Они были ровесниками, оба — 1933 года рождения, но Зямы не стало как-то очень быстро, а Сеня угасал несколько лет. В разгар курортного сезона Москва буквально вымирает, поэтому меня очень тронули люди, которые пришли проводить их в последний путь. Я был восхищен тем, как торжественно и достойно выглядели три главные женщины в жизни Зямы — жена, дочь и внучка.
До глубины души поразил меня и Иосиф Кобзон, который вообще кажется мне человеком феноменальным. Я убежден, что есть люди, к которым нельзя подходить с нашими земными мерками, они в каком-то смысле инопланетяне, и Иосиф Давыдович — один из них. На похороны Зямы он приехал из больницы, и было видно, что ему самому худо, хотя он в этом и не признавался. Но когда его попросили провести церемонию прощания, сделал это очень точно — и по-человечески, и художественно. А на мой вопрос о самочувствии ответил, что просто не мог не прийти.

Людмила Грабенко.
"Бульвар Гордона"
31 августа 2010 г.




Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (9)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.