smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"ВЕНИАМИН СМЕХОВ: ТЕАТР НА ТАГАНКЕ ПЕРЕШЕЛ В ЛЕГЕНДУ..."


- Вениамин Борисович, разъясните, пожалуйста, что сейчас происходит с "Таганкой"?

- На этот вопрос можно" ответить очень по-разному: "Губенко - плохой, а Любимов - хороший"; "Они все друг друга стоят! "; "Все мы хороши!" - и так тоже можно сказать...

Когда я приехал из Иерусалима и узнал, что происходит в театре, я сгоряча решил, что это встреча трех маразмов: маразма труппы, маразма Губенко и маразма Любимова - все так просто и понятно, а когда во все это вжился по-настоящему и узнал не только контекст, но и текст, стало зябко, потому что некрасивая, нехорошая история получается... В ней проявились не самые лучшие наши традиции разбирать, раздирать капитал после смерти дела.

Раньше в театре тоже были ссоры, склоки, крики - от этого никуда не убежишь, театр - это же коммуналка. Так вот, мы и раньше собирались, чтобы поорать, выяснить отношения. Но кто орал, кто позволял себе выступать - пятерочники и четверочники, как я их называю, те, кто тащил на себе весь репертуар. Они грешили, творили всякие глупости, обижались, сами обижали, а вечером играли такие спектакли, и как играли...

Однажды Любимов пригласил Эрдмана на одно такое серьезное собрание. Николай Робертович последние шесть лет жил, как он признался Ю.П., только потому, что была "Таганка". Наш театр, возвращение к Мейерхольдовским забавам, выкрутасам было интересным для него. Сама жизнь была ему не интересна. Он кончил с ней расчеты давно. Интерес представляла только игра. Настоящая. И наша игра для него была именно такой.

И вот - наше собрание. Мы, естественно, все переругались, каждый доказывал что-то свое.
- Стоп! - закричал Любимов, - Как вам не стыдно перед таким человеком! Извините, Николай Робертович, все так некрасиво получилось... Может быть, Вы что-нибудь скажете этим оболтусам?
Встал Эрдман, которого трудно было раскачать на какие-то выступления. Сделав паузу он тихо, очень мило заикаясь произнес:
- Актеры как дети: пять минут играют, сорок пять сутяжничают.
Одной фразой он успокоил всех.

Как это было причудливо и замечательно, когда мы не знали своей жизни, своего сегодня, своего завтра, а просто вкалывали, сочиняли какой-то театр... А сейчас из театра ушел дух той "Таганки". Конечно, столько десятилетий он не может держаться, тем более после всего пережитого. Хозяйки знают: одно дело свежие продукты, а другое дело из морозильника разница очень большая. А времена-то были морозильные... Это я все подхожу к ответу на ваш вопрос...

Когда в 1987 году Губенко совершил беспримерный подвиг, добившись возвращения Любимова, тогда на некоторое время умирающий театр оживился. На этом и надо было поставить точку и закончить славную историю легендарного театра на Таганке. Продолжалась бы жизнь некоего муниципального заведения, репертуарного театра под названием, скажем, театр имени "Таганки", имени Любимова или имени Мейерхольда, или Высоцкого, как угодно, а "Тагaнка", настоящая "Тагaнка" осталась с бы навсегда красивой легендой. Тогда, в 1988 к году эта возможность была реальной, но мы ее к упустили. Мы люди малозадумчивые, И потому нам показалось, что можно снова родиться, что мы еще раз вошли в ту же реку. И мы, вопреки всему, вознамерились продолжить историю театра. И вот, за что боролись, как говорится, на то и напоролись. Нельзя было продукты из морозильника выдавать за свежий товар... Двадцатилетние спектакли - это двадцатилетние спектакли. Они в лучшем случае - музейные экспонаты или просто театр-организация по их прокату. Иногда они идут замечательно, но это бывает очень редко. Иногда прилично в профессиональном плане, но чаще всего они идут так, как и должны идти спектакли двадцатилетней давности. Кто в этом виноват? Создатель театра? У Любимова, семидесятипятилетнего человека, естественное головокружение. И пусть кто-нибудь попробует осудить его. Хотел бы я посмотреть на того человека. Грехи Любимова - это только его грехи, а каяться или не каяться - это его личное дело.

Менее всего имеет право осуждать Любимова Губенко, потому что с тех пор как он начал играть худшую из своих ролей, он перестал быть добродетельным человеком. Будучи министром, он разучился говорить "Да". На все добрые, чистые помыслы людей он отвечал "Нет". Он же был для нас спасителем! А дальше просто "съехал"... И это тоже нормально для наших людей, унифицированных советским руководящим креслом. Сел в кресло - и все... Нет человека. Тому в истории есть много примеров. Губенко для меня лично - самый печальный из таких примеров. Все-таки легче считать, что этот, человек не Губенко, а просто какой-то однофамилец нашего Николая Николаевича.

- Но так, наверное, всегда происходит, когда, художник начинает играть в политические игры?

- Искусство и политика - тема очень сложная, тем более, если говорить о "Таганке".
Потом какой-нибудь мудрец взвесит на весах и объяснит, что же за игры были такие, когда театр, с одной стороны, творил Культуру и, действительно, созидал благо, а с другой - всю жизнь был вынужден заниматься политикой.

Не преувеличивая значения "Таганки", уже точно можно сказать, что этот театр - явление Культуры. Любимов восстановил, реабилитировал многие забытые традиции русского театра, театра Мейерхольда, театра народного, вернул театру его первоначальный, игровой смысл. Ведь театр во все времена был местом духовной коммуникации, общения, теплообмена, послания от человека к человеку, от эпохи к эпохе, от времени к времени... Так вот, е Любимов восстанавливал эти порванные, нарушенные связи.

В те времена, когда мы начинал, о Мейерхольде говорили очень брезгливо и неохотно. Потом его реабилитировали, но продолжали говорить только как о политическом крикуне, комиссаре (последнее, кстати, было отчасти правдой). Но ведь это была далеко не вся правда...

О Таирове говорили: "Ну, эстет... Аполитичный, простые люди не поймут такого искусства...", - очень кратко так говорили. Но когда реабилитировали Алису Георгиевну Коонен, то мы услышали в первый раз, как говорят актеры такого класса...

И Любимов, может быть, сам того не зная, восстановил многие театральные традиции, но скоро выяснилось: чтобы сохранить, защитить такую культуру, нужна была политическая мускулатура. А у кого ее можно было занимать? Только у тех, кто приходил в театр с т о й стороны, "сверху". Это были люди очень большие - какие-нибудь помощники, референты, четвертые заместители шестого секретаря ЦК... и что самое удивительное, многие из них, действительно, используя свое влияние, помогали "Таганке" выжить, спасали театр от закрытия. Например, сподвижник нашего театра, ближайший друг "Таганки", не раз выручавший Любимова, "Васром" - Василий Романович Ситников - милейший человек, заместитель начальника ВААП. А недавно вышла книга "Тайны КГБ", и там на второй странице - портрет нашего Васрома. Оказывается, он был главный дезинформатор ведомства Андропова, генерал КГБ... На самом деле, в этой стране все так перепутано, так переплетено...

Приходил на спектакли и Полянский - третий тогда человек в государстве. Ему наговорили о "Таганке", что это антисоветский театр, логово политического разврата... Он пришел, чтобы caмому в этом убедиться, на "10 дней, которые потрясли мир". Руководящей и направляющей роли партии он, конечно, там не увидел, но ничего преступного в нашем театре не нашел. И на вопросы сопровождающих его лиц ответил:
- Что, вам заниматься нечем, кроме "Таганки"? Мне бы ваши заботы...
Зашел к Любимову: "Ну что ж, и так можно ставить..."
- Но я надеюсь, что о Вашем мнении узнают те, кому нужно... - ответил Юрий Петрович.

Кстати, сейчас вспомнил, о предпочтении Пушкина - разговаривать не с филистерами, не с мелочью, которая за ним следила, а напрямую с Бенкендорфом.
Полянский спросил Любимова:
- А вот когда Вы родились?
- Я угадал. Я родился в 17 -м году.
- А я угадал еще больше. Я родился 25-го октября...
Вот такой милый разговор получился между Художником и Политиком.

В общем, поддержка приходила с самых неожиданных сторон. Действительно, "Таганка" находилась под Божьим крылом. Тут что-то вообще связано с Господом, какие-то Высшие силы оберегали наш дом. Ну чем это еще можно объяснить, если три высоких начальника умерли со словами проклятья "Таганке". А то, что Любимов вернулся живой - первый из эмигрантов - это не чудо? Но Вы же знаете, где Бог, там рядом и Сатана. Сейчас, видимо, его время. А иначе, кто сделал так, что нас присоединили к МХАТу?

- ???

- Ну да... МХАТ же всегда был придворным театром Сталина, ЦК... А сейчас под юрисдикцией России в одном списке со МХАТом и несколькими другими основательными, академическими театрами новые власти числят и "Таганку". И нам это... приятно. Понимаете, вот такие интересные стихи получаются в этой жизни. Очень мило, оказывается, мы смогли зарифмоваться с тем, с чем всю жизнь боролись, только зарифмовались белым стихом.

В общем, нет уже такого театра на Таганке. Он перешел в легенду...
Сегодня это звучит печально, обидно, жестоко, а через короткое время - абсолютно спокойно и точно.


Ольга Иванычева.
"Вагант" № 10, 8 февраля 1992 г.



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (10)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.