smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"КАЖДЫЙ НАРОД ЗАСЛУЖИВАЕТ СВОИХ КУМИРОВ".

Известный актер и режиссер Вениамин Смехов ставит сегодня драматические и оперные спектакли в Германии, Франции, Израиле, Америке, Чехии. В университетах США он в последнее время преподает еще и актерское мастерство. И все-таки основным местом его работы остается Москва. Здесь, в Театре на Таганке лежит его трудовая книжка, а в начале июля в «Мастерской Петра Фоменко» состоится премьера спектакля «Журден-Журден» в постановке Смехова.

— Уже семь лет вы не появляетесь на сцене легендарной «Таганки», и тем не менее именно этот театр — официальное место вашей работы...

— Это естественно, поскольку «Таганка» меня вспоила, вскормила, отравила, осчастливила и совершенно незаслуженно наградила всем, о чем только может мечтать актер,— блистательной режиссурой, замечательными партнерами, незабываемым и необъяснимым зрителем и годами борьбы с идеологическим режимом. Другое дело, что сегодня это не столько юридическое место моей работы, а сколько символическое, потому что я там «работаю» зрителем. И мне это очень нравится. На сегодняшний день я не пропускаю ни одной премьеры у Юрия Петровича Любимова, эпохального режиссера России. И я счастлив выпивать после премьер в его кабинете за его здоровье и за здоровье моих товарищей.

— А у Фоменко вы тоже «работали» зрителем? И дослужились в конце концов до постановки своего спектакля?

— Да, и мне это тоже нравилось. Петр Наумович — один из самых моих любимых режиссеров и главных учителей в искусстве и жизни с самых первых дней Театра на Таганке. Моей «Таганки», потому что я поступил туда за полтора года до Любимова. Фоменко умеет не только гениально обольщать и восхищать зрителей и актеров, но и заманивать в сети своей дружбы. Я уповаю на небеса, чтобы этот опыт, который называется Жан-Батист Мольер «Мещанин во дворянстве», а в моей версии — «Журден-Журден», стал счастливым утешением. Сейчас на прогоне Петр Наумович сказал: «Отдохновенный спектакль — это тоже хороший жанр».

— Бытует мнение, что самые талантливые актеры играют в столичных театрах. Вы с этим согласны?

— Провинциальные театры не хуже московских. Я много странствовал и утешился тем, что Россия, слава Богу, — это не только Москва. Скажу точнее: Москва — это совсем не Россия. Это мегаполис, задравший нос от того, что у него «Роллс-Ройсов» на душу населения больше, чем у самого Роллс Ройса. Вообще провинция — понятие эстетическое, а не географическое.

— В Москве, кстати, тоже не все разъезжают на «Роллс-Ройсах». Вчера, например, я наблюдала, как Дмитрий Певцов подъехал к Ленкому на мотоцикле...

— Москва не лишена приличных людей. Они живут сами по себе. Слава Богу, что пока им не мешают жить. Вернее, по привычке нашей — еще советской — не жить, а выкручиваться. Мои коллеги, увы, не живут в достатке. А если в богатстве — это уже не коллеги.

— Вы дружили с Леонидом Филатовым, Высоцким, Золотухиным... Что значит для вас дружба, остались ли сейчас старые друзья?

— Очень много старых друзей. Кто-то называет это приятельством, я — дружбой. Когда у вас есть нужда в немедленной помощи — друг немедленно помогает. Мне надо было сейчас выручить приятеля, которого ограбили в Петербурге. Позвонил Мише Боярскому — он моментально помог достать какую-то милицейскую справку... Власти придержащие, силовые органы у нас, как правило, — самодеятельность. Вот культура профессиональна.

— Не так давно Юрий Любимов в интервью нашей газете сказал, что времена сейчас не для культуры. Вы разделяете его мнение?

— Бывает, что при слове «Пушкин» новое поколение пожимает плечами: кажется, он написал «Тараса Бульбу»... Настоящая культура не криклива. Кричит и машет ручками только масскультура. Сегодня она предпочитает Максима Галкина или Аллу Пугачеву. Это как у Вознесенского «Какое время на дворе — таков мессия». Каждый народ заслуживает не только своего царя, но и своих кумиров. Конечно, у нас уже сильно поменялись все ценности, и на место поэзии и театра вышли эстрада и телевидение. Но, к счастью, дух созидательский — наперекорный дух — все равно существует независимо ни от чего. Люди искусства живут в системе вопрекизма — этот термин придумал любимый мною Фоменко.

— В ваших воспоминаниях «Театр моей памяти» есть такие слова: «Если бы я писал книгу «Кино в моей жизни», то многосерийный фильм о мушкетерах, где я сам сыграл роль графа де Ля Фер, в ряду выдающихся изделий искусства назван бы не был». Тем не менее четверть века для большинства зрителей вы благородный Атос.

— Фильм чуть не каждую неделю идет по телевизору, то и дело мы смотрим отрывки из него — и отмечаем, что выглядим все моложе и скачем все увереннее... Конечно, это приятно. Но, помимо роли Атоса, в моей жизни было еще много чего важного.

— Мемуары для вас — это еще один способ творческой реализации?

— Я воспоминатель и начал писать мемуары, по-моему, с рождения. Мне нравится жанр литературного портрета. В книге «Театр моей памяти» портреты тех, с кем мне посчастливилось знаться. Многого еще не написано, и я был бы счастлив написать. Во славу Булата Окуджавы, Юрия Никулина, Зиновия Гердта... Это не только литературный промысел, но и желание поблагодарить тех, кто рядом. Так, за две недели до смерти Высоцкий успел прочитать то, что я о нем написал в журнале «Аврора», — там вышел тогда отрывок из книжки «Мои товарищи артисты».

— Скоро 25 лет, как не стало Владимира Семеновича. Вы были с ним очень близки. Спустя годы как вы можете объяснить его популярность?

— Он был и любим, и ненавидим. Люди, далекие от власти и личного знакомства с Володей, знали и любили его гораздо больше и чище. После смерти Высоцкого выяснилось, что в миллионах домов было полное собрание его сочинений в виде магнитофонных лент. Каким образом? Ведь все это было запрещено. Формально опубликовано, по-моему, одно или два его стихотворения: в «Днях поэзии» и «Химии и жизни». Мне кажется, что Высоцкий — это живая классика. И отсюда все выводы.

— До сих пор вокруг его имени кипят споры. Швыдкой со товарищи не так давно в программе «Культурная революция» решали, нужен ли он сегодня…

— Если в течение стольких лет это имя действует, раздражает, если песни Володи по-прежнему созвучны дыханию времени и новых поколений, это ничего другого не означает, как только наше везенье. Кто-то ругал Пушкина — и при жизни, и после смерти. И до сих пор находятся люди, которые сравнивают его и Лермонтова — как «Динамо» и «Спартак». У Синявского — один Пушкин. У Непомнящего — другой. У Марины Влади — свой Высоцкий... Его на всех не хватит. Высоцкий создал наследие. Он наследил и насладил. И спасибо ему за это. Продолжается интерес к нему — хорошо. Не удивлюсь, если прервется. И кто-нибудь скажет: «Ну что же он так кричит и надрывается, когда у нас совершенно другие ритмы, идеалы и прочее». А кто-то будет любить. И если их, почитателей и знатоков, будет очень узкий круг — ничего в этом плохого нет.

— А если бы Высоцкий был сейчас жив?

— Судьбы таких людей не нами, а выше расписываются. Иногда мне кажется, что Володя не пережил бы чувства отвращения при виде распада личности собственных товарищей, которые, допустим, ушли из искусства в политику. Это было совершенно враждебно его образу мыслей... А порой думаю, что вдруг ему было бы радостно, что наконец в России стали уважать людей, которые умеют зарабатывать. И теперь Володя постарался бы жить хорошо. Он всегда любил комфорт и знал ему цену. В одном уверен точно: ни в коем случае не звучали бы у него ноты маниакально-депрессивного патриотизма или каких-то еще других наследий агитпропа.

— Очень много воспоминаний о Высоцком у Валерия Золотухина. Что вы думаете по поводу его скандальных дневников?

— Золотухин — мой товарищ. Есть такое понятие: «амикошон», то есть «друг-свинья». Я очень люблю Валерия. Но он ведет себя иногда как «ами», а иногда как «кошон»... Наверное, и я, если посмотреть со стороны, где-то кому-то навредил... Не мое дело — судить и отпускать грехи…

— Зато вас кое-кто судит и даже осуждает. К примеру, ваша первая жена. Вы ушли из семьи, женившись на молодой очаровательной женщине Галине Аксеновой. Теперь вы счастливы?

— У нас с Галей очень счастливая жизнь. Галя — специалист по истории русского кино.Читает доклады и лекции. Наш совместный интерес — это искусство и странничество. Мы разные люди, но радость у нас одна.

— Со своей первой семьей, с детьми вы поддерживаете отношения?

— Детей я поддерживаю с удовольствием, хотя пора им уже поддерживать папу-пенсионера. Они стараются меня поддерживать костылями, которые называются внуки. Один уже большой, другой — поменьше. У меня левая рука лежит на высокой голове Лени Смехова — сына Лены Смеховой, а правая — на хрупкой головке юного разгильдяя и красавца Артемки Смехова — сына Алики. Только что была весело отпразднована его первая пятилетка. Так же, как Леня, он замечательный и толковый человек. Но Леня еще и студент 2-го курса МГУ.

— Вы ведь ушли из семьи, когда ваши дочери уже стали взрослыми. Что главное, на ваш взгляд, вы успели им дать?

— Мне кажется, я у них и отнял что-то. Они, например, считают, что я отнял у них семейный очаг. Хотя в это время Лена уже ушла в студентки, а Алика заканчивала школу... Сейчас, когда праздновали 5 лет Артемке, я видел маму своих дочерей... Все собрались вместе, и это был, к счастью, мир. А вообще, знаете, ничем мы, артисты, не отличаемся от других людей, которые встречаются и расходятся... Главным остается то, что Бог подарил мне прекрасных детей, право жить в согласии с самим собой и союз нерушимый с прекрасной Галкой.

Беседовала Евгения УЛЬЧЕНКО
Ежедневная газета "Трибуна" от 29.06.2005




Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (8)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.