smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"МНЕ МЕНЯ НЕ ХВАТАЕТ В ТОЛПЕ..."

Вениамин Смехов поставил в Российском молодежном театре "Самоубийцу" Николая Эрдмана.
Уже на первых премьерных поклонах, развеяв сомнения самых отчаянных скептиков, самоубийца Подсекальников оказался живее всех живых, и режиссерский опыт его "воскрешения" удался - столь живой и бурной была реакция публики в РАМТе.
Кто он, Эрдман, - Гоголь ХХ века или вневременной Воланд, все знавший про жизнь и потому никогда и ничему не удивлявшийся? После премьеры, оваций, объятий и поздравлений Вениамин Смехов рассказал "РГ" об Эрдмане, "Самоубийце", Воланде, Таганке, Любимове и Фоменко.

"Я нужен нам!"

Вениамин Смехов:
— "Самоубийца" - пьеса идефикс. Во всех заметках, которые уже успели выйти о спектакле, обязательно упоминается, что я слышал, как на Таганке "Самоубийцу" в 1964 году читал сам Эрдман. Но дело не во мне. А в том, что это было общим таганским "осенением". Нас действительно осенило - Николай Робертович Эрдман был рядом с нами на Таганке последние шесть лет. И так или иначе влияние его распространялось на все, в том числе и на актерство. Речь Эрдмана, его манера, его глаза многим из нас помогали. Мне во всяком случае - очень. И в первую очередь для спектакля "Мастер и Маргарита".

— Для роли Воланда вы позаимствовали личные качества Эрдмана? Какие же?

— У каждого актера случаются такие моменты напряжения, когда "не ладится": вроде ты предчувствуешь роль, но попасть не можешь, все время спотыкаешься. Так произошло, когда Юрий Петрович Любимов работал над "Мастером и Маргаритой". Вокруг все уже было готово, а у меня Воланд никак не получался. Читатель побеждал актера: мешала бесконечная любовь к каждой фразе Булгакова. И тогда Любимов сказал: вспомни Эрдмана, ты же видел его вблизи. Сначала включаешь форму, а к ней подтягивается и содержание. Эта театральная теория называется психофизическим единством. И если я озвучивал слова Эрдмана, то в Воланде они сразу вызывали много попаданий. Трудно же объяснить, кто он такой: существо, вещество, человек, тело, дух... А как играть дух?.. Но слова божественны, и эрдмановский подтекст удивительным образом совпадет с подтекстом героя Булгакова. Потому что Эрдману жизнь была ясна. И Воланду, как вы догадываетесь, тоже. Эрдману жизнь была неинтересна. Жизнь людей, подвергнутых эксперименту социализма, суета, толпа. Никаких обвинений у него не могло быть, он понимал механизм. Не называл его, но знал: "...люди как люди, любят деньги, ну...это всегда было". Когда я принял предложение Любимова и начал с энтузиазмом "передразнивать" Эрдмана и его странное заикание (странное потому, что все слова были слышны даже лучше, чем когда люди не заикаются), Любимов меня прервал: не надо, говори сам, но имея в виду этот подтекст. Бери тон.

— Сам Николай Эрдман, по воспоминаниям, говорил редко, избегая банальностей...

— Чего не существовало в его природе и в его понимании, того не существовало как бы и вовсе. Но то, как он отзывался на существование "несуществующего", - это были перлы словесности. Когда он что-то наблюдал и потом рассказывал, как, скажем, какой-то босс пытался проникнуть вне очереди в поезд эвакуации в 1941 году и истошно кричал: "Я нужен нам! Я нужен нам!" Или фраза Эрдмана, которая звучала в нашем спектакле "10 дней, которые потрясли мир": "Я не могу есть, когда в Гондурасе голодают"! Так выявить природу человеческого лицемерия и завышения цены самому себе... Но что объяснять, если Эрдмана уже Станиславский называл Гоголем XX века.


Разгадать жизнь

Вениамин Смехов:
— Любимов несколько раз пытался поставить "Самоубийцу", ему запрещали. Я каждый раз должен был играть Аристарха. Потом, наконец, наступило время свободы от цензуры. И мы с Давидом Боровским, находясь на гастролях в Финляндии, уговаривали Юрия Петровича: ну он же вам завещал... В 90-м вышел спектакль Любимова. Боровский к нему придумал интересную метафору: взял портрет Маркса, в чьей бороде путаются и щи, и быт, и дрязги, и все такое. Любимов мне поручил начинать репетировать спектакль как режиссеру, потому что он в то время был в Германии. Так "Самоубийца" стал моим первым режиссерским опытом. Второй опыт был уже в Канзасе, в Америке.

— Одно время в театральной Москве ждали, что вы будете ставить "Самоубийцу" и в "Мастерской Петра Фоменко".

— Жаль, что в театре у Петра Наумовича Фоменко поставить Эрдмана не получилось: кто-то заболел, кто-то ушел из театра, кто-то забеременел... Это было в 2001 году. Петр Наумович в очередной раз захандрил, впал в депрессию: "Не получится у нас это". А я уже разгорячился, потому что второй раз в своей жизни увидел человека - хозяина театра, который понимает, что выбор актера - это пятьдесят процентов успеха. Это семья. Так было и на Таганке.

— С тех пор прошло пять лет, прежде чем состоялась премьера вашего "Самоубийцы" в Молодежном театре у Бородина. Писали, что до этого вы уже четыре раза ставили пьесу.

— Мало ли что пишут. Пишут, например, что я народный артист, а я никакой не народный. Я отказался, у меня есть свидетели в министерстве культуры. Мне звонили и объясняли, что я должен сам написать бумагу, чтобы мне дали звание. Абсурд какой-то! Это было в промежуточное время перестройки.
Что касается "Самоубийцы", в 1990 году был спектакль на Таганке. И один раз я поставил Эрдмана на английском: в 1999 году в университете Канзаса, в очень приличном театральном заведении.

— То, что самоубийца Подсекальников - человек молодой, для вас было принципиально?

— Да он такой и был. И Гарин играл его молодым, 30-летним, и Топорков... Это правильно. Только что, до черты революции, он был полуинтеллигентом, мелким буржуа. И вот теперь остался без всего... Говорят, это архивная пьеса, и даже близкие Эрдману люди, вспоминая, как это актуально звучало в 30-е годы, сомневаются: какой может быть сегодня реакция на эти старые письмена? Это, конечно, остроумно, но для очень умных. Мы ставили спектакль, забыв про очень умных, и радовались тому, что получается. Стремясь через юмор выйти на сострадание к человеку. Там люди абсолютно одинокие в мире. Люди, которых государство прессует и уничтожает своей опекой. Да, тогда оно называлось советским, до этого царским, но все равно происходит одно и то же - человек живет сам по себе и человек нуждается в каком-то "утеплении" своими людьми, своим кругом. Вообще это любимовская догадка об Эрдмане, что жизнь его не интересовала. Он ее всю разгадал и понял, что жизнь ему не интересна. Интересны только игра, игровое начало. Бега, театр, игра любви или игра застолья, игра слов. И Таганка, которая его удивила. Он не ждал от своего друга по ансамблю НКВД, что из- под его рук выйдет такое чудо, как "Добрый человек из Сезуана"...


Мы уже не толпа

Вениамин Смехов:
— Слова Инны Соловьевой для меня стали путеводными: "Умоляю, полюбите ритм. Потому что пьеса - это ритм". Эрдман без точности, ритмичности произнесения становится рутинным автором. А пьеса вскрывает отнюдь не рутинный ход событий, а необычную ситуацию, выросшую из простого ночного побуждения самоутвердиться перед спящей женой за счет ничтожной ливерной колбасы. В первом же диалоге происходит отражение самого важного в жизни: я не хочу быть, как все, я не хочу быть со всеми, я не хочу быть винтиком, частью толпы, потому что я же ощущаю себя особенным. Мне меня не хватает в толпе.

— Подсекальников приходит к философским обобщениям жизни. Но для того чтобы стать философом, по сюжету пьесы ему понадобилось три дня пролежать в гробу в часовне, чтобы наконец понять: ни ради идеи, ни ради любви умирать не стоит...

— Условия игры сами бросили на чашу весов ценности. Ценность необычайного уважения к твоему имени, слава, успех, - теперь это называется словом VIP. Почти как у Высоцкого: то ли выпь захохотала, то ли филин заикал... Чувствовать себя ВИП-персонами приятно. Но это и есть наказание, которому подверг себя Подсекальников. Ему хватило трех дней в часовне, чтобы разобраться: смысл жизни - в том, чтобы жить. И не надо ничего усложнять. Нам богом подарена возможность ходить по земле двумя ногами и дышать.

Сделать смешное и печальное в одной упаковке для нас было осознанным. У нас есть необходимость утешать, поскольку человек опять оказался заброшен. Мы находимся в промежутке истории. Мы уже не толпа, но кто-то льнет к толпе по привычке, кому-то необходимы опека, иждивенчество, поскольку это заложено в нашей ментальности. А кто-то уже начал приспосабливаться к новому способу жизни, то есть отвечать за себя сам и свою жизнь делать собственными руками, но тут же натыкается на родовые пятна грабежа и унижения человека. Но в этом промежутке все равно происходит развитие, которое через поколение или через два нас выведет к нормальной цивилизации.

Интервью Ирины Корнеевой .
"Российская газета", 28.04.2006



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (26)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.