smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

Интервью - "СССР был в одно и то же время страной дураков и страной чудес"

Вениамин Смехов рассказал GZT.RU, чем его заинтересовало польское танго, почему он ведет передачу «Дело темное» о покушениях на жизнь политиков на телеканале НТВ, а также о своей дружбе с театром «Практика», результатом которой станет спектакль по рассказам Владимира Сорокина.

15 декабря актер Вениамин Смехов показывает в РАМТе премьеру музыкально-поэтического представления «Двенадцать месяцев танго». Актер выступает вместе с дочерью Аликой, исполняющей в спектакле двенадцать танго на музыку польских композиторов. Слова к танго Смехов сочинил сам. Танго звучат в паузах между стихами поэтов Серебряного века— Северянина и Мандельштама, Маяковского и Брюсова, Набокова и Саши Черного.

Смехов— благородный Атос из фильма «Три мушкетера» и Воланд из спектакля «Мастер и Маргарита» на Таганке, от голоса которого по спинам у зрителей бегали мурашки, по-прежнему активно работает. Он никогда не ограничивал себя рамками актерской профессии, успевая ставить телеспектакли и сочинять книги. Сейчас жизнь Вениамина Борисовича насыщена до предела.

Смехов снимается в кино и телефильмах, ведет передачи «Дело темное» на НТВ и «Таланты и поклонники» на ТВЦ. В одной Смехов расследует покушения на Ленина, Кирова и других политиков, в другой рассказывает о талантливых актерах. Недавно на книжной ярмарке non/fiction представляли новый трехтомник сочинений актера. Кроме того Вениамин Смехов вместе с женой Галиной принимал участие в работе фестиваля современного театра и кино «Текстура» в Перми и стал активно сотрудничать с театром «Практика». Но разговор актера с GZT.RU начался, конечно же, со спектакля о танго. В музыкально-поэтическом представлении «Двенадцать месяцев танго». Вениамин Смехов впервые выступает на сцене вместе с дочерью Аликой.


- Вениамин Борисович, в 80-е годы вы сочинили сказку в стихах «Али-Баба», на которой выросло целое поколение. В «Двенадцати месяцах танго» снова звучат ваши стихи?

- Через 30 лет после «Али-Бабы» меня угораздило, чтобы не говорить более высоких слов, снова заняться стихами. «Двенадцать месяцев танго» оказалось также пригодно для слушания и так же весело и грустно, как это было 30 лет назад с «Али-Бабой». Стихи очень хорошо вписались в музыку польского танго. Дальше мы вместе с музыкантами записали «Двенадцать месяцев танго» в студии звукозаписи на диск. Так благодаря «Солидат-оркестру»— мастерам, которые специализируются на танго, аранжировщикам братьям Ивановым и моему близкому другу Владимиру Павлову произошло изделие номер один.

- Позже он превратился в спектакль?

- «Двенадцать месяцев танго»— это название сразу для четырех изделий. Диска, очень красивого альбома, который стал подарком мне от руководителя корпорации издательского дома СОЮЗ «Книга вслух», где у меня вышло немало аудио книг, спектакля и фильма. Везде танго исполняет моя дочь Алика Смехова— впервые наше соединение не только семейное, но и эстетическое. Она исполняет танго в жанре актерского пения, стильно и разнообразно, ведь у нас двенадцать месяцев и каждый месяц наособицу. Кроме того, в лекарстве «Двенадцать месяцев танго» есть довольно сильные театральные ингредиенты: прекрасное старье винтажных платьев из коллекции моей жены Гали, костюмы известной всем театралам художницы Марии Даниловой и видеоарт Влада Фролова— главного художника по свету театра «Мастерская Фоменко» и Юлии Михеевой.

- Но танго, все же, чаще ассоциируется с Аргентиной. Почему вы выбрали именно польское?

- Благодаря Гале, в нашем доме постоянно звучала польская музыка, она переводила пьесы Мрожека, которые шли в разных театрах. Для нее это было естественно, ибо Галина мама— замечательная и ушедшая из жизни очень рано, была полькой, из семьи сосланных в XIX веке поляков. Часть ее близких погибли в АЛЖИРе (Акмолинском лагере жен изменников родины) в Казахстане, где мы с Галей недавно побывали. Там, на стенах мемориала, среди фамилий погибших, на стенах есть имена матери Майи Плисецкой, Чингиза Айтматова и еще два имени— Пиотровская и Елена Негребецкая, это имена родных моей Гали. Они, как вы понимаете, близки и мне.

Это то, что касается Польши. С другой стороны, после смерти Сталина вышли на волю не только оставшиеся в живых жертвы ГУЛАГа, но и стихи великих поэтов: Мандельштама, Есенина, Ахматовой, Северянина и Пастернака, а также танго, которое освободилось от неволи. Для поколения, чья юность пришлась на конец 50-х, это произошло одновременно. Помню, как мы— веселая компания москвичей, оказались летом в молодежном лагере под Ленинградом, и все, как полагается смолоду, назло старшим, учились танцевать танго, петь, и одновременно влюбились в танго и в Питер. Это стало темой фильма «Двенадцать месяцев танго», который уже завершается.

Но я отвлекся от вашего вопроса. Да, танго родилось в Аргентине, но из Аргентины перекочевало в Париж, а потом Европу и оттуда в Россию. Благодаря дружбе польских композиторов с русскими Россия заразилась именно польским танго. Уже в 1936 году самые знаменитые танго стали у нас переделывать. Например, «Утомленное солнце»— это «Последнее воскресенье» Ежи Петерсбурского. Во Вторую мировую войну многих польских композиторов постигла страшная судьба: фашисты заставляли их играть на музыкальных инструментах в клоунских одеждах, пока другие заключенные шли в газовые камеры. Тогда это танго назвали «танго смерти». Получается, что танго, как живое существо, смогло пережить все, удивительно сохранилось и переживает сегодня новый этап моды и восхищения.

- Почему вы решили показывать свой спектакль именно в РАМТе?

- РАМТ выбран недаром. Там пятый год идет мой спектакль «Самоубийца». Идет не потому что я его поставил, а потому, что артисты этого театра смогли сыграть Эрдмана, который всегда очень трудно дается. Но в РАМТе— старомодные артисты, в самом лучшем смысле этого слова. Им важнее всего сгорать на сцене, и только потом думать о заработке, семьях и прочем.

- Давайте поговорим не о театре, а о вашей работе на телевидении. Мне интересно, почему вы решили вести передачу «Дело темное» на телеканале НТВ?

- Мои суровые друзья тоже спрашивали меня: что это тебя вдруг потянуло в историю? Зачем тебе нужны Андропов, Берия, Ленин? Но у меня есть свои профессиональные интересы: в таких передачах возникает особая история взаимоотношений с текстом и с камерой, и мне это нравится. Поначалу я отказывался, потому что это вроде бы чужое поле. Но согласился, потому что аргументы за мое присутствие в этой программе произносил очень убедительный и славный Алексей Пивоваров. Надеюсь, что на НТВ умеют его ценить. Знаете, за эти четыре года я сам себя удивил много раз.

Совсем не ожидал, что сыграю роль Ильи Орлова в телефильме «Монте-Кристо» на Первом канале. Но из этой, казалось бы, ерунды вдруг вышло что-то интересное. До сих пор эта работа вспоминается так же ярко, как Воланд в Театре на Таганке. Мне радостно, что я сыграл Орлова в хорошей компании, с хорошим режиссером и очень приличной командой операторов и звуковиков.

- Как оценивают «Дело темное» ваши друзья и просто зрители? Высокий ли у этой передачи рейтинг?

- «Дело темное», к моему удивлению, вызывает немало хороших и смешных откликов у профессиональных историков и у серьезных людей, которые знают и любят историю. Но это сочетается с весьма средним рейтингом на канале. Видимо, зритель уже отравлен убийствами и всякой кровянкой, которыми его закармливают, удаляя все дальше и дальше от достойного уровня культуры, разговора, русской речи, правил поведения в человеческом обществе.

- По какому принципу вы обычно выбираете героев, о которых рассказываете?

- Этим занимается команда Пивоварова. Там есть хорошие авторы, есть средние, бывают моменты, когда мне приходится самому что-то переделывать и переписывать. Но, в основном, мы понимаем друг друга.

- Сейчас вы играете в спектаклях, ставите их, пишете книги, работаете на телевидении. Чем вам интереснее всего заниматься?

- Если говорить о моем расчетверении, то я бы расставил свои занятия в таком порядке: прежде всего— актерство, дальше режиссура, литература и путешествия. Актерство— это, конечно, локомотив, который тащит за собой все остальное.

- Но книги вы ведь тоже продолжаете писать? В нынешнее году на ярмарке non/fiction представляли ваш трехтомник.

- Да, он в этом году вышел в издательстве «Время». К двухтомнику добавился еще один том, изделие нынешнего года. Он называется «Али-Баба и другие». Подзаголовок этой книги: четыре пьесы фантазии по сказкам Европы и Азии. В ней две пьесы в стихах и прозе по туркменским сказкам. Одна из них «Ярты-гулак» (туркменский мальчик-с-пальчик), которая могла бы стать оперой. Но случились известные беды с Туркменией, и пьеса, которую собирался превратить в оперу композитор Реджеп Реджепов, скромно ждет, когда придет ее время. Все это описано в моей новой книге, где собраны пьесы и связанные с ними истории. Кроме «Ярты-гулака» в этот том вошли пьесы на темы Андерсена, «Жили-были ежики» (по сказкам Братьев Гримм) и «Али Баба».

- Почему один из ваших недавних концертов назывался «На руинах соцреализма»?

- А где еще мы живем? Культура-то у нас до сих пор живет на руинах соцреализма. Или вы считаете, что мы по-прежнему расцветаем? Хотя название моей программы, скорее, лукавое. Она начинается со стихов Маяковского, опровергающих постулаты соцреализма— об искусстве национальном по форме и социалистическом по содержанию. Все это нагромождение слов обеспечивало, конечно, безбедную жизнь книг, «идейных» по содержанию и бездарных по форме. А когда цензура в наше время исчезла, графомания восторжествовала. Но меня интересует совсем не это, а парадоксы. Ведь СССР был в одно и то же время страной дураков и страной чудес. А Владимир Маяковский, которого без его разрешения назвали лидером соцреализма, на самом деле, был футуристом. И люди могли оказаться в лагерях за то, что читали ранние поэмы Маяковского «Война и мир», «Облако в штанах» или «Флейта— позвоночник».

- Вы считаете, что традиции русской литературы в наше время не утеряны?

- Качество и настоящая традиция великой культуры слова никуда не делась. И я этому свидетель. Если бы вы меня спросили о новостях, случившихся в моей жизни, то одна из главных новостей— это дружба с театром «Практика» и участие в удивительном фестивале «Текстура» в Перми. Мы с Галей видели на «Текстуре» сделанные сегодня и очень интересные поэзию, театр, кино, и новые формы, найденные талантливыми молодыми людьми. Некоторые сейчас сетуют, что у нас везде доминирует антреприза, которая гонит деньги и пользуется именами актеров кино, а театр хиреет. Я это вижу, но вижу и совсем другое: честный, по-хорошему говоря, старинный, и вместе с тем, совершенно новый театр. Новый— потому что им занимаются молодые люди в Москве, Новосибирске, Перми и в других городах.

- Напоследок задам вопрос о ваших творческих планах, связанных с работой актера. В каких спектаклях вы собираетесь играть?

- Если говорить о планах, надеюсь, что в будущем году буду играть в постановке Эдуарда Боякова по двум рассказам Владимира Сорокина— «Волны» и «Черная лошадь с белым глазом». Спектакль, наверное, будет на сцене Театра Армии, и я хочу сыграть его в мае, потому что оба рассказа Сорокина так или иначе связаны с темой войны.

Ольга Романцова.
"GZT.RU"
13 декабря 2010 г.




Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (9)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.