smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"МОЙ РОМАН ДЛИТСЯ УЖЕ 29 ЛЕТ"

- У меня с юности была твердая установка: никогда не жениться на актрисе. Барышень этой профессии боялся, хотя они мне очень нравились. Щукинское училище, где я имел честь быть студентом, всегда славилось красивыми девушками. Но меня пугала их внешняя авантажность и жеманство. И хотя я чувствовал, что тоже нравлюсь, особенно старшекурсницам, старался с девушками держаться надменно, но при этом безбожно краснел. Поэтому и жену нашел вдали от театральной суеты.
В 1960 году после зимней сессии я, третьекурсник, поехал в молодежный лагерь. Алла, студентка пищевого института, отдыхала там же. Мы познакомились, начался роман. Свадьбу отпраздновали в день, когда я получал диплом. Вскоре я уехал работать в Куйбышев, а Алла еще на год осталась в Москве, чтобы окончить институт. Мой отъезд в провинцию был совершенно осознанным поступком: тогда все зачитывались повестью Василия Аксенова "Коллеги", и по примеру ее героев я решил, что начинать самостоятельную жизнь нужно подальше от Москвы и родительской опеки. Но моего энтузиазма хватило на один год самостоятельной жизни. Я захандрил и затосковал по Москве. Да и интересной работы в театре у меня не получалось - в основном были вводы в уже идущие спектакли. Ставку на меня, "молодого талантливого" актера, режиссер не сделал, что разочаровывало. А тут еще театр поехал на гастроли в Москву, и я, получая положенные суточные, живя дома, расслабился. И даже на пару дней сбежал из театра, не приехал в Куйбышев вовремя. Продлил себе таким образом пребывание в родном городе, и мне, как положено, влепили выговор за нарушение дисциплины, по-моему, единственный в жизни. Хандру не развеял даже приезд жены. В общем, через год я запросился в Москву. Надо отдать должное мудрости режиссера Петра Львовича Монастырского, который не стал удерживать молодого артиста в театре положенные законом три года и отпустил меня с миром.

В Москве я не сразу смог найти работу. Даже стал серьезно задумываться о смене профессии, хотел писать диссертацию на тему "Перевоплощение Александра Пушкина" в Институте мировой литературы. Все же сделал еще одну попытку - показался в Театр драмы и комедии на Таганке, которым руководил тогда Александр Плотников. И меня взяли. Так, можно сказать почти случайно, я оказался на Таганке, не подозревая, что на долгие годы этот театр станет моей жизнью. Но в то время я полагал, что это временное пристанище, где я поработаю немного, а потом все равно займусь литературой.
И когда в 1964 году в театр пришел Юрий Петрович Любимов, я еще больше укрепился в своем желании распрощаться с актерством, так как в себя не верил. Так продолжалось до тех пор, пока не началась работа над поэтическими спектаклями: "Антимиры", "Послушайте!", "Павшие и живые". Это было счастливое время круглосуточных репетиций, бесконечных разговоров, споров, поисков каких-то абсолютно оригинальных решений. Мы, актеры, чувствовали себя причастными к чему-то необыкновенно важному. Сегодня для людей молодого поколения непонятно, что такое Таганка 60-70-х годов. Каждая новая постановка - взрыв бомбы. Попасть на спектакль практически невозможно...

Это становление Таганки совпало с появлением на свет моих дочерей - Лены, а через четыре с половиной года - Алики. Я чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. Для дочек своих был и папой, и мамой, и нянькой - кормил, пеленал, гулял, купал. Когда родилась Лена, мы жили в доме без лифта и горячей воды, в нашей коммунальной квартире обитало еще 12 семей. А я с коляской взбегал на пятый этаж, грел воду в кастрюлях, мчался на молочную кухню. Жена в то время много работала, и по взаимной договоренности эти домашние хлопоты легли на меня. И хотя я тоже был дико загружен в театре, но мне помогал, я думаю, какой-то "витамин увлеченности", а может, в сутках тогда было больше часов. (Смеется.) Потому что иначе объяснить этот феномен не могу. То время я всегда вспоминаю с нежностью.
С упоением следил, как дочки росли, не хотел пропускать ни одного дня их жизни, записывал смешные словечки и выражения. Помню, когда Лене исполнилось 4 года, она в первый раз вместе со мной спустилась в метро и просто зашлась от восторга: "Папа, мы под землей, ура! И мы, и я, и вся советская страна!" Какая славная метафора, чудо! Когда родилась Алика, Лена восприняла ее как конкурентку.
Однажды, долго рассматривая запеленутый кулечек, лежащий в коляске, вздохнула и провозгласила: "Нет, пап, все-таки она будет мальчиком". А этот "мальчик", когда немного подрос, тоже выдал: "В комсомолы я не пойду, в комсомолах БАМы строят, а нам надо детей выраживать..."
Когда дочки болели, я чувствовал себя самым несчастным человеком на свете, переживал так, что самому за себя страшно становилось. Особенно мы мучились с Леной, потому что врачи подозревали у нее астму. Когда она заходилась этим страшным кашлем, который невозможно было остановить, от жалости к ней сжималось сердце. С помощью своей актерской изворотливости и дефицитных билетов на Таганку я добился того, чтобы дочка прошла полный курс лечения в Феодосии в специализированном санатории. Приехал ее забирать, а меня окружили медсестры и нянечки: "Вы знаете, какая у вас героическая девочка? Сама только-только пошла на поправку, а уже помогает другим деткам справиться с приступами, пока врачи не подоспеют!" Конечно, меня переполняли чувства нежности и гордости. Помню, мы возвращались в Москву на перекладных, и я прятался в туалете от контролеров, потому что у нас с дочкой был один билет на двоих. Тут своя романтика советского времени...

В моей первой семье было все: и счастье, и любовь, и праздники, и скандалы, и ссоры. Хотя для наших общих друзей мы по-прежнему казались вполне счастливой парой, мы оба чувствовали, что стали чужими. Единственным связующим звеном между мной и Аллой оставались дети. Ради них я поддерживал видимость семьи, что не оригинально - многие так сосуществуют. Вот и я решил жить ради детей, а для себя уже и не ждал ничего хорошего. Жизнь шла своим чередом - у нас обоих случались мимолетные романы, у меня было много интересной работы в театре, на телевидении... "Ну и хорошо, и достаточно", - думал я и даже представить не мог, какой подарок пошлет мне судьба.

Все началось в 1979 году, когда к нам в театр на практику в литературную часть из Ленинграда приехала молодая красивая студентка Галя Аксенова. Она покорила меня не только красотой, но и тем, что абсолютно не замечала своей женской привлекательности, была словно дистанцирована от нее. Галя была человеком редкой независимости.
Позже она рассказывала, что буквально накануне ее отъезда в Москву она впервые увидела меня по телевизору в "Кинопанораме", где я на кухне в окружении двух маленьких дочерей занимался привычным делом - лепил котлеты. Передача эта представляла актеров, сыгравших главных героев в только что вышедшем фильме "Д'Артаньян и три мушкетера", и с экрана прозвучало, что я - артист Театра на Таганке. Галя картины не видела и как актера меня не знала, но поймала себя на нелепой мысли: "С этим человеком у меня будет связано что-то очень важное". Как будто мой ангел с неба послал ей такую интересную информацию.

Галино появление в театре не прошло незамеченным у мужской половины нашего коллектива. Володя Высоцкий, например, пригласил Галю на свой концерт, куда она, к его изумлению, пришла с младшим братом Женей. Что касается меня, то я вовсе не видел себя в роли ухажера юной красавицы: Гале тогда было 19 лет, мне - вдвое больше. Но это был тот случай, когда, по словам Булгакова, любовь поразила нас как финский нож... Сопротивляться было бесполезно. У нас начался головокружительный роман. Мы пользовались любой возможностью, чтобы побыть вдвоем.
Галины родители жили в Москве, и она приезжала из Питера постоянно. В январе 80-го летали в Ялту. А когда летом наш театр гастролировал в Минске, Галя прилетела ко мне, досрочно сдав сессию. У меня был отдельный большой номер, и нам казалось, что мы соблюдаем все правила конспирации, но, как оказалось, о наших отношениях в театре уже давно известно. Кто-то из "доброжелателей" позвонил моей жене и обо всем доложил... Признаюсь, я не был готов кардинально изменить свою жизнь, так как по натуре трусоват. Но судьба распорядилась по-другому, в какой-то момент мы с женой приняли решение: надо разводиться. Развод проходил непросто. Досталось всем. Переживали и мои родители, и теща, и, конечно, дети... Не так давно я спросил у них: "Неужели для вашего счастья я должен был оставаться в семье, несмотря на фактический распад наших с мамой отношений?" И они ответили: "Да. Нам так было бы лучше!" Ну, что поделаешь... Наверное, у детей есть право так думать.

- Вениамин Борисович, изменив свою жизнь, вы потом ни разу не усомнились в правильности принятого тогда решения?

- И тогда, и сейчас я абсолютно уверен в том, что поступил правильно. Ведь недаром говорят, что победителей не судят. А наша жизнь с Галей все эти годы была и остается настолько яркой и захватывающе интересной, что я считаю себя победителем. Наш роман длится уже 29 лет. Это по календарным меркам, а по моим собственным ощущениям - мы только-только познакомились...
Я выиграл свою жизнь. Я встретил женщину, которую полюбил и люблю до сих пор. Первое время нам приходилось нелегко. Жить поначалу было негде, так как квартиру я, естественно, оставил жене и детям. Не все из наших общих друзей приняли и поняли мой поступок. Поддерживали Юра Визбор, Олег Табаков, Сережа Юрский с Наташей Теняковой... А потом начались более серьезные проблемы, связанные с невозвращением Любимова, с приходом в театр Анатолия Эфроса. Как следствие всех этих переживаний, у меня начались жесточайшие приступы астмы. И Галя выхаживала меня, помогала во всем. Ночью всегда был наготове спасительный термос с горячей водой, чтобы остановить кашель. На спектакли Галя приходила с нашей близкой подругой, доктором, и та делала мне уколы, если я начинал задыхаться. Позже Галя же нашла удивительного врача, который поставил меня на ноги...
Она помогает мне и при этом сама успевает заниматься и творчеством, и самообразованием - защитила диссертацию, пишет статьи про кино, совершенствует иностранные языки, преподает. Вместе нам всегда интересно, у нас общие взгляды, пристрастия, увлечения.

В начале 90-х, когда произошел раскол Таганки, а чуть позже Юрий Петрович перестал занимать меня в своих новых спектаклях, Галя убедила меня в том, что моя история в этом театре закончилась, а значит, надо найти в себе мужество закрыть эту страницу и пробовать свои силы в чем-то другом. Так случилось, что в 91-м году мы отдыхали в немецком городе Ахене, и общие друзья познакомили меня с Клаусом Шульцем - руководителем местного оперного театра. И он рискнул доверить мне постановку оперы "Любовь к трем апельсинам". Для художественной и моральной поддержки со мной был мой друг и прекрасный художник Давид Боровский. Спектакль имел большой успех, поэтому я получил новые предложения и поставил в Германии еще пять опер. А в 93-м я поставил булгаковского "Дон Кихота" в Израиле. В это время Галю пригласили в Америку на летний семинар в Мидлберийский колледж в Вермонте читать курс лекций о русском и советском кино. Сейчас она заместитель директора этой летней школы. Позже у меня тоже были мастер-классы и лекции по мастерству актера в университетах Америки и постановка моей пьесы "Две сестры" (по переписке Лили Брик и Эльзы Триоле) во Франции. Потом Прага, где я работал над "Пиковой дамой", и вместо одного сезона она шла пять.

В свободное время мы с Галей любим путешествовать, объездили полмира. Последние четыре года я больше работаю дома, в России, - ставлю спектакли, записываю на студии так называемые аудиокниги, выступаю с концертными программами. А только что закончил сниматься в телевизионном многосерийном фильме "Монтекристо" (компания "Амедиа"). Это не экранизация знаменитого романа Дюма, а современные вариации на вечную тему любви, зависти, предательства. Мне предложили роль ужасного, но харизматичного злодея, такого "крестного отца". Захотелось его сыграть, потому что злодеев играть всегда интереснее. К тому же там подобралась замечательная компания актеров - Люда Артемьева. Илья Шакунов, Светлана Антонова, Маша Порошина.

- Алики Смехова, популярная актриса и певица, известна всем. А чем занимается ваша старшая дочь - Лена? И кстати, вы как-то влияли на выбор профессии своих детей?

- Я не хотел, чтобы они выбрали для себя актерскую профессию, поэтому пугал их картинами из артистической жизни. Лена послушалась и окончила Институт культуры. А Алика все-таки решила пробиваться на сцену, но делала это самостоятельно и, по-моему, нашла там свое трудное счастье. С ней у меня больше общих профессиональных интересов - кино, театр.

Мы даже поработали вместе в 2002 году, я снимал на телевидении "Лекаря поневоле" Мольера. Признаюсь, во время репетиций мне хотелось ее убить. Казалось, что Алика делала все неправильно, а мои замечания пропускала мимо ушей. Но когда закончился репетиционный период и мы начали снимать, то я увидел в ней то, что больше всего ценю в актерах, - абсолютное знание текста, собранность, готовность слушать и слушаться режиссера. А задача у нее там была непростая- Алика играла сразу две роли: красотку и дурнушку. Вообще, не перестаю удивляться ее неутомимости.

Вот сейчас, например: спустя четыре месяца после появления на свет второго ребенка Алика уже бросилась в совершенно новый для нее проект - "Танцы со звездами" и добилась там отличных результатов. А ведь еще совсем недавно у нее было столько переживаний: развод, бурный роман, рождение Макара, разрыв с его отцом... В тот момент ей было очень нелегко, и все мы, ее близкие, старались всячески помочь, поддержать, вывести из стресса. Спасибо и "7Д" за ту поддержку, которую вы оказали моей дочери в тяжелый период ее жизни...

Думаю, я был хорошим отцом, но дедушка я фиговый. Кочевая жизнь не позволяет мне общаться с внуками так часто, как хотелось бы. Хотя, конечно, обожаю их всех. Леня, сын Елены, - моя гордость. Он уже взрослый человек, окончил филологический факультет МГУ и унаследовал от меня и от своей мамы любовь к русскому языку. А дети Алики, Артем и Макар, еще маленькие. Кем они станут, пока неясно. Я пытаюсь влиять на внуков в меру моих возможностей. Например, на летнее время мы с Галей берем их с собой в Вермонт. В прошлом году с нами был Леня, в этом едет Артем. Для Гали лето - время работы, а для меня и мальчишек - культурного отдыха.

- А ваши родители, как-то были связаны с театром?

- Исключительно как зрители. И во мне актера почему-то долго не хотели видеть, всячески сопротивлялись моему поступлению в театральный институт. Но я не помню, чтобы они воспитывали меня нудными нотациями. Хотя папа мой, известный экономист Борис Моисеевич Смехов, по характеру строг и гневлив, а мама, Мария Львовна (ее, к сожалению, уже нет в живых), напротив, была уступчивая и мягкая. Работала она врачом-терапевтом. И ее тихая доблесть, простите за пафос, меня всегда восхищала.
К началу войны мама окончила только два курса в медицинском институте - совсем девчонкой была, а в эвакуации под Казанью уже работала полноценным врачом, обслуживая раненых. Это было непросто - пережить все тяготы войны, непосильный труд, разлуку с молодым мужем. А на руках я, годовалый, пожилые мамины родители да еще племянник, которых мама взяла с собой.
Отец ушел на фронт добровольцем, несмотря на бронь, которая у него, работника Госплана, имелась. Но его "выловили", посчитав, что он принесет гораздо больше пользы, служа в армии на фронте по специальности. И папа занимался экономическими вопросами, снабжением армий. Войну папа закончил в Берлине в чине капитана. В конце 43-го года мы с мамой вернулись в Москву. Ей нужно было заканчивать институт, поэтому она отдала меня в детский сад на "шестидневку".
Очень хорошо помню осенний день 45-го года, когда папа вернулся с войны. Я был в детском саду, мы с ребятами обедали на веранде. И вдруг пришла мама с каким-то незнакомым военным. Все вдруг замолчали и стали смотреть на меня. А я от стеснения покраснел до ушей и почему-то произнес имя своего дяди-фронтовика: "Дядя Арон..." Папа очень расстроился, но маме быстро удалось это недоразумение прояснить. А дальше началось полное и незабываемое счастье - тут же, в углу этой веранды, все мы, дети, позабыв про обед, разбирали подарки, которые папа привез из Берлина. Это были самые настоящие немецкие игрушки, чудо немецкой техники. Заводные самолетики летали и ездили по каким-то немыслимым траекториям. Кошка догоняла мышку, а из глаз у нее, к нашему всеобщему ликованию, летели искры. А еще - часы-ходики в виде домика с качающейся на качелях девочкой. И поскольку на шее у девочки был красный платочек, я долго и искренно верил, что она - немецкая пионерка.
Надо сказать, что игрушечную "технику" постигла печальная участь. Папе было интересно, как же это все ездит, бегает и летает, поэтому вскоре он все игрушки разобрал. Осталась в живых только девочка в часах, она "докачалась" до нашей последней квартиры. А кошку с мышкой папа увековечил, нарисовав их на ветхих стенах нашей квартиры на 2-й Мещанской, - он прекрасно рисовал. Папины фрески с кошками и мышками сопровождали меня и мою младшую сестру Галку все наше детство...

Папа работал в Доме правительства, в Госплане и всегда занимал серьезные должности. Но при этом вся наша семья обитала на 16 квадратных метрах в коммунальной квартире, в здании, где когда-то находилась Плановая академия. Там, в бывших аудиториях, разбитых на квадратики квартир, проживало немало солидных профессоров. И почему-то всякий раз, когда папе должны были дать отдельную квартиру, он менял место службы. Так мы не переехали в свежевыстроенное высотное здание на Котельнической набережной, потому что папа считал, что интересная работа важнее квадратных метров. По роду занятий отец привык доверять точным наукам и логике. Он написал несколько умных книг, а одна из них так и называлась: "Логика планирования". И с его точки зрения, профессия актера ненадежна, потому что зависит от непредсказуемого - от успеха. Хотя папа не апеллировал к таким эфемерным категориям, как успех. Он говорил так: "Если ты сможешь быть в профессии отличником, тогда - да, работай! А если из тебя получится троечник, то ты уже не актер". По папиной логике, экономист-троечник может быть уважаемым работником, а актер-неудачник - нет. Хочется верить, что я все же доказал и себе, и родителям, что не зря выбрал для себя эту профессию.

Варвара Богданова.

"7 дней" (Киев), 09.06.2008г.



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (5)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.