smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

ВЕНИАМИН СМЕХОВ: "МЕНЯ И ЗБРУЕВА ОТЧИСЛЯЛИ ЗА ПРОФНЕПРИГОДНОСТЬ".

Только что в Москве в Российском академическом молодежном театре состоялась премьера спектакля по пьесе Николая Эрдмана "Самоубийца" в постановке Вениамина Смехова. С режиссером спектакля встретился специальный корреспондент "Известий" Артур Соломонов.

- В шестидесятые годы вы присутствовали при том, как сам Николай Эрдман читал пьесу "Самоубийца" в Театре на Таганке. Наверняка в чтении драматурга уже заключался будущий спектакль.

- Я заболел тогда этой пьесой - меня охватила, как говорил Маяковский, "прекрасная болезнь". Мы все были поражены манерой чтения Эрдмана - в нем уже заключались и поэзия, и сарказм, и анекдот, и глубина трагедии.
Когда Эрдман в тридцать лет читал эту пьесу Станиславскому, тот кричал: "Гоголь! Гоголь!" и трижды просил сделать перерыв, "чтобы не умереть от смеха". А потом Станиславский попросил Эрдмана прочесть пьесу тогдашним великим мхатовцам. И после этого Эрдман стал их другом. Они почитали его первым драматургом страны - правда, увы, запрещенным к исполнению на сценах и МХАТа, и театра Вс. Мейерхольда.

- "Самоубийцу" в шестидесятые годы поставить в Театре на Таганке не удалось. Но потом вы участвовали в спектакле Любимова в 1990 году и ставили "Самоубийцу" с выпускниками Канзасского университета. В какой мере ваш новый спектакль в Молодежном театре - повторение пройденного, а в какой - освоение новой художественной территории?

- Новый спектакль не имеет почти ничего общего с теми постановками. Репетиции в РАМТе - одни из самых счастливых, мне повезло с артистами, и я надеюсь, что публике тоже повезет.
Да, Любимову спектакль запрещали ставить и при Фурцевой, и потом, при Демичеве. А в девяностых уже никто не запрещал, наоборот, надо было упрашивать Юрия Петровича, чтобы он поставил свою любимую пьесу.
Мне посчастливилось встречаться с Николаем Робертовичем Эрдманом, я тогда не знал цены этим встречам. Но теперь, с каждым годом, приходит понимание, каким колоссальным явлением в русском театре и литературе был Эрдман.
Образ Эрдмана помогал в работе и Любимову, и нам, актерам: например, мне - в работе над ролью Клавдия в "Гамлете", а еще больше - в роли Воланда в "Мастере и Маргарите". Ведь Эрдман - человек, которому, по словам Любимова, советская жизнь была абсолютно ясна, а потому безнадежно неинтересна.
Говорил Эрдман редко, но афористично. Например: "Такая великая страна - и вдруг революция. Прямо неловко перед другими державами". Эти уроки пригодились мне в жизни и, безусловно, питали фантазию и энергию при постановке спектакля. А в режиссуре у меня было два учителя - Юрий Любимов и Петр Фоменко.

- Петр Фоменко играл у вас в телеспектакле "Джентльмены из конгресса". То есть вам выпала редчайшая возможность - быть режиссером одного из наших лучших режиссеров. Какова актерская природа Петра Фоменко?

- У меня была цель и мечта - зафиксировать необычайность речи и обаяния Петра Наумовича. Он чудодей. Объяснить словами природу его мастерства хочется, но невозможно. Вы можете объяснить северное сияние или Ниагарский водопад?

- Вы служили в театре города Куйбышева, нынешней Самары. Это была хорошая школа или все-таки болотце, из которого хотелось вырваться?

- Это была большая школа по небольшому счету. Это, конечно, был настоящий театр, хотя в нашей провинции он иногда обзывался всероссийским гадюшником. Я там встретился с блестящими артистами: Шебуевым, Чекмасовой, Засухиным, Ершовой. Узнал много истин, расшибаясь до синяков, познавал театральную жизнь. За один год я сыграл в девяти спектаклях, сочинил и поставил большой новогодний капустник, записал на радио девять программ, на телевидении восемь спектаклей. За год! Но главное: поспешил вернуться в Москву, разочаровавшись в своей пригодности к театру.

- Значит, интриги "гадюшника" на вашу карьеру повлияли.

- Нет, я чаще всего умею их не замечать. Впрочем, потом мне рассказывали, что меня сняли с такой-то роли, потому что мой дублер, секретарь парторганизации, не хотел "конкуренции". Там, в Куйбышеве, я приобрел броню против мелких и крупных закулисных пакостей. Например, к таким словам: "Слушай, все твою игру ругают, а мне понравилось...".

- Вам и Владимир Этуш снизил самооценку, уволив с первого курса за профнепригодность.

- И меня, и Сашу Збруева. Приятно хвастаться хорошей компанией... Да, такая оплошность, как теперь считается. Этуш мне тогда сказал: "Вам надо в математики идти". Мне было семнадцать с половиной лет, и я упал в протянутые руки однокурсников. Тем самым доказал самому себе, что для меня актерство не прихоть, а ... неизбежность и судьба.
Я Этуша очень уважаю, считаю первым своим учителем. После второго курса меня восстановили, и Владимир Абрамович потребовал, чтобы мне поставили "пять" по мастерству актера. Это было неслыханно - после отчисления!

- Потом, после Куйбышева, вы попали в Театр на Таганке. Вскоре туда пришел Юрий Любимов. Приход Любимова и его команды был кровавым для тогдашней труппы?

- Время лечит. Но, судя по моим записям, страшные судороги проходили по театру, когда пришел Любимов. Они были тем более болезненны, что все мечтали о таком режиссере. В стране шла "оттепель", и уже "разрешили" играть Гамлета, Ромео, Джульетту актерам моложе шестидесяти лет, появились живые пьесы Володина, Розова, "Современник", Эфрос, и рядом с этим театр Драмы и комедии не мог оставаться прежним. Из управления культуры пришла комиссия, которая приняла решение о реорганизации театра. К тому моменту подоспела необходимость дать помещение Любимову и его молодым ученикам, и Юрия Петровича назначили руководителем "Таганки". Любимов, к его чести, подавил в себе "штатскую" человечность: он сколотил труппу из тех, с кем ему было по пути.

- Иными словами, ему пришлось быть жестоким.

- Не более жестоким, чем законы профессии. Кстати, у театра, в отличие от кино, божественная природа: все, кого уволил Любимов, нашли себе потом хорошие места. Ни одной несчастной судьбы не было. Это был болезненный период, а с другой стороны - время ошеломительного успеха Театра на Таганке.

- Театру пришлось пережить еще один сложный, даже трагический период - приход Анатолия Эфроса, который расколол не только Театр на Таганке, но и всю московскую театральную среду.

- Это история, которую вот-вот поймут. Потому что в нашем "лагерном" представлении Эфрос - против Любимова, "таганковцы" - против Эфроса... Я недавно прочитал интервью сына Эфроса Дмитрия Крымова, который благородно и точно определил ситуацию в Театре на Таганке: в его разборе нет даже намека на мстительное чувство, на пафос "своих-чужих".
Но тогда мы думали, что великий режиссер Анатолий Эфрос не может согласиться на предложение партийных чиновников возглавить театр после того, как Любимова выгнали из страны. И Ефремов, и Ульянов, и Товстоногов отговаривали Эфроса от этого шага, который закончился трагически...

- Вы написали статью, где утверждалось, что Эфрос вольно или невольно помог режиму освободиться от Любимова.

- Из этой статьи были вычеркнуты строчки, что это была пьеса, сочиненная на Старой площади: "Одним ударом - две судьбы". То есть двух великих художников "развели" по политической статье.
Перед самим собой мне бывает странно, смутно и неловко за избыточную лихорадку в истории с Эфросом и Любимовым, за те панические выбросы публицистического свойства...

- Сейчас считаете эти выступления ошибкой?

- Нет. Это будет вранье, если я начну каяться. Бедного Леню Филатова тогда кто-то спровоцировал на покаяние, и это ему было мучительно. Это ведь была борьба семейного, а не театрального жанра - мы все понимали, что к нам пришел великий режиссер. Но моральная составляющая этого прихода была непростой.

- Когда вы слышите словосочетание "Владимир Высоцкий", какие образы оживают в памяти?

- Возникает полиэкранная картина, где рядышком - поездка в Измаил на съемки картины "Служили два товарища", и здесь же - последняя встреча у него дома, на Малой Грузинской, куда я привез его на своей машине, потому что у него прокололи шины. А я тогда хотел похвастаться, что хорошо вожу. И я, нарушая правила, доехал, а он сказал: "Молодец, аккуратно водишь"... Помню, Эрдман спросил у Володи: "Как вы пишете свои песни?". - "Я на магнитофон. А вы, Николай Робертович?". - "А я - на века".

- Вернемся к сегодняшней премьере. В пьесе "Самоубийца" дважды цитируют "Известия"...

- Совершенно верно. Я подумал, что образ этой газеты не самый дурной в нашем сегодняшнем восприятии, в отличие от газеты "Правда", и хотел заменить "Известия" на "Правду". Но потом решил не трогать слова Эрдмана, поскольку "Известия" больше на слуху зрителей. С вашей газетой там связан гениально смешной диалог. Сосед уверяет главного героя, Подсекальникова, что жизнь прекрасна, а тот отвечает: "Я об этом в "Известиях" даже читал, но я думаю - будет опровержение"...

"Известия" N 053 (27094)
28 марта 2006 г.



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (13)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.