smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"ОТЧИСЛЕНИЕ ИЗ ИНСТИТУТА ПОШЛО МНЕ НА ПОЛЬЗУ".

Одним из главных и долгожданных кинопроектов зимы должен стать выход на экраны фильма-продолжения «Трех мушкетеров». А накануне Старого нового года корреспондент «Новых Известий» встретилась с Вениамином СМЕХОВЫМ – легендарным Атосом, который рассказал о своих последних работах на телевидении, в кино, о своей литературной работе, об удачах прошедшего года и ожиданиях от года Быка.

— Вениамин Борисович, в начале года принято оглянуться назад и оценить прошедший год: что было хорошего, что плохого…

— Мне жаловаться на прошедший год было бы грешно. Хорошего было больше, чем плохого, а это утешает, правда? Записал и сыграл у микрофона несколько книг: «Шишкин лес» Червинского, «Вальпургиеву ночь» Ерофеева, «По ком звонит колокол» Хемингуэя… Последняя работа – два тома «Трех мушкетеров» Дюма-отца, которые я прочитал с особым пристрастием. В хорошей компании мастеров, преданных в первую очередь профессии, а не рублю, я с радостью участвую в телеромане (прошу не путать с сериалами) «Монте-Кристо», где целый год играл Илью Орлова – не менее интересного господина, чем Воланд, Клавдий, Глебов и другие предыдущие мои «демоны». У отличного режиссера Александра Хвана снялся в роли неплохого, но женолюбивого деятеля кино. Счастлив партнерством с Мариной Неёловой. Жаль, что героя моего убивают очень рано. Зато я являюсь Мариночке во снах. И это тоже неплохо. Поскольку числю себя неукротимым оптимистом, всегда верю, что в конечном итоге все образуется, какие бы кризисы не лезли нам в душу.

— Оптимизм требует подпитки, а когда кругом все только и говорят о финансовых проблемах, оставаться оптимистом, наверное, трудно?

— Меня недавно убедила простота идеи одного иностранного студента-слависта, изучающего русскую историю. Он сказал: «У вас было столько блестящих мыслителей, пророков, великих писателей. И все они умно и доказательно предсказывали будущее России. И ни один не угадал!» Я сам прожил уже несколько исторических эпох: сталинскую, хрущевскую, брежневскую… Потом наступило время, о котором говорили: стало «чернэнько-чернэнько». И так далее. Сейчас опять обещают впереди «чернэнько-чернэнько». Но я смею предполагать, что все обойдется. Стояла Россия, прорастала в мир культурой, а не газом с нефтью, так и будет стоять.

— Иногда говорят, что вся наша жизнь состоит из правильных и неправильных выборов. Какие главные выборы вашей жизни вам кажутся правильными и неправильными?

— Проблема выбора – хорошая тема. Когда по телевизору показывали вечер, посвященный Коле Караченцову, то из моего выступления вырезали ровно одну фразу. Я там сказал: «У нас выборы, конечно, есть, но выбора у нас нет». Я не думал, что в ней скрывается политический подтекст.

— Скорее вырезали эту фразу за ее глубокий философский смысл…

— Может быть. Но эта фраза точно отражает многомерность проблемы. Принципиальный выбор, обеспечивший душевное равновесие, пришел от места и от времени, в котором я родился. Повезло с окружением: был качественный круг общения и дома, и в школе. Это определило увлечения. На всю жизнь я выбрал литературу и язык (или они – меня?). Потом были нечаянные удачи: например, когда я на газетной обертке тетради у соседа по парте прочел Маяковского. Это был культурный шок – или, если хотите, какой-то ускоренный курс поэзии. Маяковский, как одно из самых интересных событий и в нашей культуре, и в моей личной жизни.
А дальше жизнь следовала по расписанию этих «поездов». Основной локомотив – это русский язык. А прицепной вагон – поэзия авангарда. Папа вернулся с фронта и читал вслух Пушкина, Брюсова, Маяковского... Отголоски запрещенной культуры прошедшего времени постоянно звучали. У кого-то оказывался в сундуках «чуждый» Вертинский. Кто-то давал почитать Есенина. Я хотел быть учителем литературы в школе, журналистом. А потом вдруг случился театр. Он все время был необъяснимым. Ни потери, ни ошибки, ни даже «пятерочные» мои работы никогда не были предвидены. Однако жизнь играла свою музыку в пользу языка даже в театре. Поступал в два театральных вуза. Взяли в оба. Но с прославленным ректором Школы-студии МХАТ Вениамином Радомысленским очень дружил один из папиных друзей. И поэтому – да здравствует независимость! – я предпочел Щукинское училище. Я читал на вступительном экзамене: «В сто сорок солнц закат пылал…» В это время в Москве была крутая, как бы сейчас сказали, гроза. Она громыхала по крышам, терзала деревья. И Маяковский аккомпанировал этому «необычайному приключению».
К тому же мой выбор одобрил главный Смехов нашей семьи – мой дядя Лева, великолепный детский график, ученик Фаворского. Он восемь раз смотрел «Принцессу Турандот». И объяснил это так: мол, все театры подражают жизни и только Театр Вахтангова играет с реальностью.

— Выбор был сделан, опять же, правильный…

— Самым правильным событием после первого года учебы было решение мастера курса Владимира Этуша отчислить меня и еще нескольких неудачников. Он сам до сих пор не любит эту тему, а я уверен, что учитель был прав стопроцентно. Меня это встряхнуло и пошло только на пользу. По логике, после такого удара по самолюбию (а я считал, что в этой профессии можно быть только «отличным актером», все остальное – несчастье и сломанная жизнь) я должен был бежать от актерской профессии восвояси. А в реальности это оказалось сильнейшим толчком к самовоспитанию. И я действительно очень скоро сам себя «перековал» до неузнаваемости. Это был важнейший урок в жизни. И я понял не умственно, а подкожно, что вину в своих неудачах всегда надо искать в себе самом.

— Это очень благородный подход к делу, но ведь в жизни иногда нам ставят подножки и другие люди?

— Убеждение, что всегда виноват я сам, у меня стало определенным комплексом… Даже когда в тех или иных случаях были виноваты чисто внешние, интрижные причины: не дали роль или отменили концерт, – я всегда был уверен, что виноват я сам. И никогда особо высоко не ставил себя как актера. Но важно, что это самокопание не приводило к депрессии, оно всегда вызывало какую-то другую энергию во мне, другую мобильность.

— Успешно окончив институт, вы почему-то решили уехать из Москвы в провинциальный Куйбышев… Хотя все актеры стремятся в столицу...

— Это была такая юношеская амбиция: Москва казалась слишком знакомой, затхлой, провинция манила новизной. В Куйбышеве (теперешней Самаре) работал ученик нашего ректора Бориса Захавы… Все казалось очень соблазнительным. Свои иллюзии там я быстро – за один сезон – подрастерял. Но о выборе Самары никак не жалею. Оглядываясь назад, понимаю, что этот год вовсе не был потерян: я сыграл восемь ролей, из них три главные! Сыграл в пяти телеспектаклях – по рассказам классиков: Горького, Паустовского. Там я научился инсценировать, что пригодилось впоследствии на Таганке… Сочинил капустник к Новому году как пьесу. Поставил спектакль в театральной студии. И теперь встречаю бывших студийцев, которые называют себя моими учениками. Их всего-то было человек десять, но жизнь раскидала их по миру: от Симферополя до Барселоны. К тому же читал на радио – на всю жизнь любимое актерство у микрофона. Плюс, конечно, заработок. Денег-то практически не было. Варил себе какую-то кашу на воде (молоко продавали только кормящим матерям). Зарплата была 65 рублей. Из них 50 уходило на квартиру и на кормежку. А в Москве оканчивала институт моя тогдашняя жена. И разлука с ней тоже подхлестывала энергию. Но главным событием Самары в моей жизни было знакомство с актером Николаем Засухиным. Настоящий гений русского театра, самородок.

— Сейчас, читая вашу биографическую книгу, я как-то оценила количество удивительных людей, с которыми сводила вас жизнь, которые делались вашими друзьями… Это были какие-то сознательные усилия или так складывалось?

— Думаю, что благодаря родителям мне была привита правильная оптика. Я, если можно так сказать, дружбоцентрист. Любовь может меняться, а дружба святее всего. Другой вопрос, что люди, бывает, «гримируются» под друзей. Особенно в театральном закулисье, где кипят бумажные страсти и высокие слова. Но потом слова развеиваются. За полвека жизни в театре (если считать с институтской скамьи) я потерял довольно много таких друзей в кавычках. Кавычки остались, а друзья – тю-тю… Но зато в «обескавыченном» пространстве у меня были и остались друзья – среди инженеров, литераторов, ученых.

— В книге вы пишете, что не умеете существовать в неприязненной среде, начинаете в ней задыхаться…

— Я стараюсь тогда спрятаться в себя и скорее покинуть враждебное пространство. Когда после Самары вернулся в Москву и поступил в Театр драмы и комедии, тогда существовавший где-то на обочине театральной жизни, то довольно скоро расхотел быть актером. Остановил меня как раз приход Юрия Любимова с командой его учеников – моих младших товарищей по Щукинскому училищу. Началась эпоха Театра на Таганке. На эту оголтелую студийность ходили любоваться лучшие люди страны. Таганка – это огромная тема, которую еще будут изучать и изучать. Театр, который произвел переворот в искусстве. Так в живописи это сделали импрессионисты. Так перевернул представления в театральном мире Мейерхольд. Так и Любимов вернул театру запретные плоды русского авангарда и открыл новые горизонты. Практически все советские режиссеры второй половины ХХ века оказались «облученными» Таганкой.

— Про спектакли Таганки очень часто говорили, употребляя словосочетание «нельзя не видеть». Как вам кажется, сейчас в театре остались постановки, которые «нельзя не видеть»?

— Конечно, остались. Я уверен, что нельзя не видеть «Одну абсолютно счастливую деревню» у Петра Фоменко. Или у него же «Войну и мир», или «Семейное счастье». Нельзя не осчастливить себя Театром Сергея Женовача. Необходимо смотреть отдельные спектакли Серебренникова, Туминаса, Чусовой, Богомолова… Другое дело, что отношения театра и общества сейчас сильно поменялись. Место идеологии ЦК в нашей стране заняли идеология главных телеканалов и культ доллара. В иерархии зрительских предпочтений теперь лидируют развлекательные жанры. Мы ругаем Запад, но изо всех сил копируем самые худшие его проявления.


Беседу вела Ольга Егошина.
"Новые Известия" от 13.01.2009 г.



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (17)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.