smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"Вениамин Смехов. Пленник русской речи"

Один из самых долгожданных кинопроектов зимы - выход на экраны фильма-продолжения "Трех мушкетеров". Это радостное событие для всех поклонников лихой и благородной четверки друзей случилось 5 февраля. Накануне романтичного Дня влюбленных наш собеседник - один из легендарной романтической четверки: Атос. То есть - Вениамин СМЕХОВ.

- Вениамин Борисович, фильм называется "Возвращение мушкетеров". И насколько я знаю, мушкетеры возвращаются буквально на пару дней с того света.

- Да, чтобы поддержать своих детей, которые, надо сказать, оказываются такими же сумасшедшими, как их родители. Кстати, дети - это особая статья дохода в этом производстве. Молодые актеры замечательно сыграли: отважно, бесстрашно и трогательно. Прекрасные ребята.

- Что вы почувствовали, когда вновь оказались на съемочной площадке в том же составе, но тридцать лет спустя?

- Вы не представляете, какое это счастье - вновь оказаться среди своих. Миша Боярский в первый день съемок подарил мне футболку, где три козла - дАртаньян, Портос и Арамис - встречаются на том свете с Атосом, и граф в качестве ангела говорит слова: "Черти, как я по вам соскучился!" Ей богу, я чуть не заплакал, когда Боярский нас всех обнял и сказал: "Это невозможно, но мы опять вместе!". А вообще, по-моему, получилось неплохо. Было замечательно вернуться в молодость, садиться в седло, фехтовать. Ну а лучше всего, как вы, наверное, догадываетесь, у нас получилась дружба, которая на этих съемках укрепилась.

- Для вас дружба - это особое понятие?

- Конечно. Я, можно сказать, дружбоцентрист. Любовь может меняться, но дружба - это благодать, которая вовсе не каждому дана.

- Вам - дана?

- Думаю, да. И потом, мне было у кого учиться. Я говорю, прежде всего, о Владимире Высоцком, который дружил празднично, он любил удивлять людей. Талантом дружить обладал и Юрий Визбор. Его дружба была иного качества, нежели у Высоцкого - он был очень надежным человеком, на которого можно всегда положиться.

- Думаю, в актерской среде это - редкое и поэтому особо ценимое вами качество...

- За свою театральную жизнь я в закулисье потерял довольно много друзей, которые, как оказалось, лишь "гримируются" под друзей.

- Я понимаю - интриги, зависть. Но вот вы, кстати, в своей книге "Театр моей памяти" признались, что "Бог избавил вас от чувства зависти к кому-либо". И правда, не испытываете даже тени зависти, скажем, к молодежи? Ведь у нее сегодня гораздо больше возможностей, нежели было у вас в молодости, для того, что вы цените особо - путешествовать, читать литературу в оригинале...

- Нет, я миролюбивый человек. Нынешние возможности молодежи, скорее, вызывают у меня удовольствие. Хотя до окончания института я жил в узком тесном коммунальном пространстве, где на 38 комнаток была всего одна уборная (и это при том, что мой папа Борис Моисеевич Смехов был профессором, известным экономистом!), не зная, что такое горячая вода. А теперь нормой люди считают то, что для нас было экстраординарным. Но это же хорошо! И речи не может идти ни о какой зависти. Мне кажется, что это - лишний повод для депрессии. Хотя я знаю, что некоторые психологи считают, что зависть - это провокация энергии, а значит, движение вперед.

- Также считается, что и препятствия могут стать энергетической провокацией.

- Может, они и правы. Во всяком случае, в искусстве препятствия, препоны и запреты вызывали контрдействия, и наши достижения в этом смысле связаны с тем, что горло было несколько стиснуто. Насколько это справедливо относительно жизни - не знаю. Когда ребенку есть условия хорошо развиваться, он будет здоровее. Другое дело, куда направляется его мыслительная функция, куда тянет его школа. Вот там, действительно, есть проблемы. О них все время говорят.

- Говорят-то говорят, но вот меняется ли что-то...

- Это другой вопрос. Но уже то, что вслух теперь произносится раньше не произносимое, говорит, конечно, о более здоровом образе жизни. Это надо признать при всем неблагополучии государственного устройства, тяжком грехе государства перед человеком. Не перед людьми, а перед отдельным человеком. Кстати, Бог меня избавил еще от зависимости от популярности. Как я себя понимаю, теперь уже издалека вспоминая, знаю, что меня никогда не влекло стремление достичь самоудовлетворения за счет узнавания, известности. Наоборот, меня это даже пугало. И я немножко издевался над моими тогдашними близкими товарищами Высоцким и Золотухиным, которые не могли без кино жить.

- И вы принципиально не хотели сниматься в кино? Не лукавите, Вениамин Борисович?

- Может быть, и лукавил раньше перед самим собой. Потому что с третьего, четвертого курса меня приглашали в кино, но сниматься не давали из-за каких-то внешних данных. И даже на Таганку приходили замечательные режиссеры, теперь уже называемые "нашими лучшими", поколение Элема Климова, Тарковского, Марлена Хуциева. Но каждый раз я оказывался непригоден. А потом я привык - видимо, организм сработал правильно. Тем более, что у меня был такой театр, такие роли, такой режиссер, такие зрители, такие партнеры! Ну, куда больше? И теперь я очень легко и даже радостно отказываюсь от многих предложений. Сегодня моя любимая работа - это концерты, режиссура и "звучащая книга". Они вроде как утоляют мой эгоизм рабочий, и вместе с тем создают иллюзию надобности.

- Но, что характерно, от участия в сериале "Монтекристо" вы не отказались.

- Мне кажется, мой герой Илья Орлов - не менее интересный господин, чем Воланд, Клавдий, Глебов из "Дома на набережной" Трифонова и другие прежние мои неоднозначные персонажи. И потом, прошу не путать - "Монтекристо" это не привычный для нас сериал, а телероман, новый вид сериала. Эта телевизионная индустрия развивается, как всякий организм. Так губошлеп, кукольное существо, повторяющее телодвижения старших, пародирующего жизнь, постепенно растет, взрослеет. И кстати, не правомочно брезгливое отношение к сериальной форме. Как мне сказал Джигарханян, когда занимался у себя в театре моей музыкальной версией сказки "Али-баба и сорок разбойников", "тысяча и одна ночь" - вот первый в мире сериал.

- Вы сказали, что вам нравится заниматься "звучащей книгой".

- Да, я записал у микрофона "Шишкин лес" Червинского, "Вальпургиеву ночь" Ерофеева, Маяковского, Маршака, Даниила Хармса. И особая моя радость то, что озвученный мною булгаковский "Мастер и Маргарита" в течение двух лет назывался лидером продаж.

- Вы принципиально читаете отечественную литературу?

- Я - действительно, пленник родной речи. Но это ничего не значит. Я читал и западную литературу. И, кстати, "Трех мушкетеров". Это было такое наслаждение: так славно переведена эта книга. А на французском она звучит, может быть, в тысячу раз забавнее.

- Не факт - может быть, перевод интереснее.

- Да, такое может быть. Например, замечательный американский писатель Курт Воннегут прислал письмо переводчице Рите Яковлевне Райт-Ковалевой, в котором написал, что если ему не повезло с русским языком, который он не знает, то уж русским читателям безусловно повезло с переводом его произведений. Как было написано в трудах русской филологии Тартуского университета, "Над пропастью во ржи" или "Глазами клоуна" в переводах Райт-Ковалевой воспитали новую русскую прозу. Не сами Сэлинджер, Белль, Ап-дайк, Фолкнер, а именно переводы их произведений!

- Вениамин Борисович, что для вас сейчас самое интересное - в метафизическом смысле.

- Самое интересное - проследить за тем, что случилось с нашей культурой за почти две сотни лет. В одной лекции Набокова есть идея, которая мне чрезвычайно нравится, я ее по-умному не перескажу, но смысл таков: Гоголь и Достоевский, а также и Салтыков-Щедрин, и Сухово-Кобылин, увели нас от того, что было великим достоинством русской культуры. А именно - легкое пушкинское дыхание, которое восстановилось лишь у Чехова, в его пьесах.

- Что значит "легкое дыхание"?

- Понимаете, Пушкин никогда никого не обвинял. Такова пушкинская эстетика - без всяких обвинительных заключений. А назидательная литература, ярче всего - в лице Гоголя и Достоевского, увела пушкинскую традицию в сторону, и сочинила другую Россию. Мне очень нравится мнение Набокова по поводу "Ревизора", что Гоголь не знал ни украинской, ни русской действительности. А при этом - пересочинял эту действительность. Не случайно ведь в "Ревизоре" нет ни одной нормальной русской фамилии, нет реальной географии. Все - выдумано. И вместе с тем мы считаем эту пьесу национальной комедией. И кстати, я трижды ставил "Ревизора" в свое удовольствие.

- Как-то один деятель культуры мне декларировал, что у России не так много чем можно гордиться и от чего можно испытать национальное счастье: это классическая литература, балет, музыка и... космос...

- Знаете, тема гордости - сама по себе вопросительна. Человек должен жить, максимально реализовывая данные ему от Бога, от родителей способности. И государство должно не мешать, а в лучшем случае - помогать какими-то социальными институтами, чтобы у человека была возможность проверить себя, свой выбор, что-то менять, чтобы не приходилось бояться старости. Но несовершенство государства вообще, и нашего в особенности, резко контрастирует с тем, чем мы могли бы гордиться.
Конечно, мне приятно гордиться, когда в какой-нибудь далекой провинции - Бразилии, Австралии, Сингапуре, - я слышу по радио звуки музыки джазовой сюиты Шостаковича.

- И тогда патриотизм - это?...

- Идеологема. Гордиться своей родиной и прочие вещи - это идеологема, пожалуй, более всего свойственная сверхдержавам. Мне довелось наблюдать, передвигаясь по Америке в течение трех месяцев 91 - го - во время военных событий в Персидском заливе - как менялись у американцев нормальные пульсы на патетические. Повсюду взвивались флаги, украшались атрибутикой машины. Все это - чрезмерно.
Если все же принудить себя гордиться, то уж как раз чего-чего, а знаков, следов, примет, пунктов, единиц культуры на нашу страну гораздо больше, чем может быть на другую какую-нибудь страну.

- Разве?

- Я имею в виду универсальные признаки, которые оказались пригодными для всего мира. Во всем, что касается креативности, то российская почва, как была, так и осталась необъяснимо плодотворна. Уж, казалось, все было сделано, чтобы идеологией подавить частного человека, превратить всех нас в месиво пельменного вида. И вот уже нет индивидуальностей, но вылезает кто-то, что-то. Российский театр 50-х, постриженный "под МХАТ", и вдруг - событие, появляются "Современник", Таганка. И так повсюду - в кино, в музыке.

- А вас не раздражают вечные наши сетования: ах, раньше было лучше, где нынче прежние титаны - в кино, в театре...

- Да, ужасно, когда убеждают сами себя, что раньше было лучше, обвиняют свое время в том, что сейчас и молодежь не та, и талантов нет. На самом деле, просто раньше мы болели одной болезнью, а сейчас другой.

- То есть прежде приверженностью партии, а нынче - доллару?

- Да, но главное не изменилось - как и раньше, людей по-прежнему ценят не "поштучно", а скопом, массой.

- Но, что характерно, в последнее время постоянно возникает тема "как это было", "кумиры прошлого". Вам не кажется, что это ностальгия по "совку", от которого совсем не так давно страдали?

- Это вы говорите о политике. Политика - это грязь. А если говорить о памяти того, что является задушевной частью искусства - допустим, кумирах кино или вокального или театрального искусства, мне это очень нравится. Когда зрителю показывают сохранившиеся живые свидетельства творчества, жизни какого-нибудь артиста - это интересно смотреть потому, что он вспоминает: "я помню, мне бабушка называла это имя...". Эта соединительная ткань воспоминаний очень важна для самочувствия общества.

- А что вы скажете о своем внуке Лене? Он ведь относится к той самой молодежи, которая "не та"...

- Леня как раз внушает мне за целое свое поколение большие надежды. Хотя, конечно, он - филолог, преподающий будущим студентам МГУ риторику, - и его друзья, что называется, элита поколения. Но почему надо ориентироваться не на тех людей, которые читают книги, разбираются в своей профессии, думают о будущем страны, ее культуры, а на тех, которые не живут, а просто тупо убивают время?

- Он занимается риторикой?

- По вашему выражению лица я вижу, что вы не понимаете значимость этой профессии. Я, кстати, тоже, прежде не понимал. Но сегодня риторика значит очень многое, не случайно, во всем мире распространены экзамены по риторике. Один из моих лучших американских учеников-артистов - я трижды ставил в Чикаго, - как-то участвовал в конкурсе риторики в Канаде. И был невероятно счастлив, когда победил. Мастерство произношения и спичмейкерства надо ценить. Иначе можно "проболтать" эпоху.

Что хорошего в том, что Черномырдин не умеет говорить, с хорошей речью были проблемы у Ельцина, Горбачева. А два питерских господина, которые сейчас на двоих возглавляют страну, другое дело - их можно слушать. Они говорят, не глядя в бумажку, они увлекаются по ходу дела. И не промахиваются, не ошибаются в речи. Может быть, я так реагирую потому, что я - пленник русской речи и я, признаю, готов промахнуть смысл, зато фигуру речи оценю.

Елена Боброва.
"Новая новгородская газета" (Великий Новгород), 11.02.2009 г.




Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (7)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.