"ДЛЯ АТОСА - СЛИШКОМ МНОГО. ДЛЯ ВОЛАНДА - СЛИШКОМ МАЛО".

Вениамин Смехов на удивление полно реализовал свои разносторонние дарования. Автор нескольких книг, остроумный эссеист, педагог, режиссер, поставивший спектакли (в том числе и оперные) в разных странах, он, безусловно, прежде всего войдет в историю современного сценического искусства как актер. Я, разумеется, знаю весь его послужной список, но в нем заглавными буквами выделяются две роли. Рискну предположить: нет на отечественной, да и на зарубежной сцене более притягательных образов, в которых во всей таинственной полноте, во всей изумительной противоречивости воплотились свойства и признаки настоящего мужчины. Речь идет о героях двух великих романов - "Три мушкетера" Александра Дюма и "Мастер и Маргарита" Михаила Булгакова.

В далекие нынче 70-е годы Вениамин Смехов был дважды одарен судьбой. На сцене Таганки он воплотился того, кто по самоопределению - "Часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо". В фильме по роману о четырех храбрецах предстал лучшим из мушкетеров.

Мне повезло быть свидетелем его триумфа. Вспоминаю, как мы летали в Москву, руководствуясь не столько расписанием рейсов "Аэрофлота", сколько репертуарной афишей театра на Таганке. Его лидер - Юрий Любимов - был в самом расцвете своего уникального таланта, рядом с ним мужали молодые талантливые актеры, с годами - властители дум нескольких поколений. Не только феноменально одаренный Владимир Высоцкий, но и Алла Демидова, Владимир Золотухин, Вениамин Смехов стали выдающимися артистами, поэтами и писателями.

Смехов, который одарил меня своей дружбой, рассказывает, что Мэтр вовсе не благоволил к нему, но как истинный профессионал ценил в начитанном молодом человеке не только очевидные актерские способности, но и истинную интеллигентность, порядочность и надежность. И это - при порывистости, романтизме, эксцентричности, присущих Вене - истинному питомцу вахтанговской школы, которую он и сегодня считает лучшей в мире. Любимов доверил Смехову и честь быть рядом при работе над несколькими спектаклями, и соавторство в композиции "Послушайте!" по стихотворениям Маяковского. Был еще в его таганской судьбе неожиданный, трагический, страдающий, порочный лжекороль - братоубийца Клавдий, с которым насмерть сразился невиданный доселе русский Гамлет - Владимир Высоцкий. Но кульминацией таганской главы Смехова стал Воланд.

У каждого из театралов тех лет - свои кумиры, свои спектакли-вершины. Для меня это - "Мастер и Маргарита". Любимов собрал замечательный актерский ансамбль, который, на мой взгляд, при всей условности тогдашних постановочных средств начисто переиграл участников всех последующих попыток переложения великого романа на язык театра и кино.
Увы, эта выдающаяся, эпохальная работа Мастера Таганки - в отличие от тысяч серых и канувших в забвение спектаклей его современников - не была полностью и качественно отснята телевидением. Лишь в редких профессиональных и любительских фото- и кинокадрах, мемуарах участников постановки, рецензиях, а главное - в воспоминаниях зрителей оживают инфернальные реалии Действа, сочиненного Булгаковым по подсказкам Сверху и Снизу.
Смехов-Воланд, как и другие актеры, играл практически без грима. Из всех аксессуаров Мессира, подчеркивающих его дьявольскую суть, он выбрал шпагу. И еще - голос, проникающий не только в самые тесные и глухие уголки таганской галерки, где толпились "протырившиеся" провинциалы (кстати, Веня на своем недавнем творческом вечере на сцене нашего русского театра с удовольствием вспомнил этот термин), но и в потаенные глубины наших смятенных душ, впервые соприкоснувшихся с безднами и взлетами героев булгаковской Мистерии. И приблизительно в это же время одесский режиссер Юрий Юнгвальд-Хилькевич пригласил Смехова на роль Атоса в своем сериале по роману Дюма.

Признаюсь в неизбывной любви к этой книге, которая уже десятки лет скрашивает мне и горькие, и унылые, и безысходные мгновения. С глубоким удовлетворением констатирую: нас, околдованных немудреной и волшебной историей похождений четырех повес в далекие времена, когда Францией правил не король, а кардинал Ришелье (дядя нашего Дюка), меньше не становится. Напротив! После съемок телепередачи "Собеседник", в которую я пригласил Смехова, ставшего гостем Одессы тщаниями агентства "Бельэтаж", молодые монтажеры и операторы попросили его расписаться на потрепанных томиках Дюма - семейных реликвиях.

Как и Воланд, Атос - воплощение сдержанного, потаенного мужского шарма, того, что нынче определяют как "мачизм". Юра Хилькевич (не только режиссер, но и профессиональный художник) показывал мне свои рисунки, сделанные во время съемок "Трех мушкетеров". На них, пожалуй, еще отчетливее, чем в кинокадрах, видны и благородная осанка, и мужественная сдержанность высокородного графа де Ла Фер, скрывшегося под мушкетерским плащом Атоса.
Веня, нежно и преданно привязанный к побратимам по полку бравого капитана де Тревиля, уверен, что Александр Дюма списал образ гасконца Д'Артаньяна с петербуржца Михаила Боярского.
В свою очередь, рискну предположить, что прообразом Атоса вполне мог бы стать Вениамин Смехов, уроженец Москвы, имеющий и одесские корни. Его мать - Мария Львовна (врач-педиатр) провела детство и юность на Троицкой, угол Екатерининской и мы с Веней постояли на этом углу, где в годы нашего детства была лучшая в городе будка с лучшими газировкой и сиропами. По учебникам отца - профессора Бориса Моисеевича Смехова, учились многие знаменитые экономисты, в том числе - Шаталов, Гайдар, Чубайс.

Так уж сложилось, что мы с Веней встречаемся в соответствии с "регламентом", установленным Дюма для своих героев - двадцать, десять лет спустя.

Столь необычные герои, которых Смехов - нет, не сыграл, а воплотил - имеют над ним определенную власть, о которой он наверняка знает, но, как и положено дьявольскому мушкетеру, не распространяется.

- Если бы тебе, Веня, сегодня предложили некий патент на нечто, в котором вместо фамилий однополчан ("Но, слава Богу, есть друзья, а у друзей есть шпаги!") зиял бы прочерк, сумел ли бы ты поступить, как твой герой, отрекшийся от лейтенантского чина в пользу юного Д'Артаньяна: со словами, ставшими формулой чести для многих поколений пацанов: "Друг мой, для Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер - слишком мало"?

- Знаешь, мне в жизни удивительно везло, - ответил он, - я все, о чем мечтал, разумеется, и в театре, и в кино, получал совершенно неожиданно. Все, даже казавшееся невозможным, получалось как бы само собой.

А я подумал, что Смехов, может быть, и сам того не осознавая, живет согласно совету умудренного вечностью Воланда, чьим голосом провозглашал со сцены Таганки: "Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!".
Так случилось и на сей раз. После творческого вечера, радуясь теплому приему одесситов, Смехов все же нервничал из-за того, что сильный туман может помешать ему вовремя вернуться в Москву, где с важным разговором ждала его дочь Алика.
Но удивительным образом на короткое время вдруг из мглы выглянуло солнце и продержалось на небе ровно столько времени, чтобы его хватило на старт самолета.
Договорились встретиться в будущем сентябре.
Десять месяцев спустя.

Одесский "Закат" в степях Айовы.
Десять лет назад судьба свела меня с Вениамином Смеховым в американском штате Айова. Профессора Анатолий Вишевский и Том Армстронг - лидеры кафедры русского языка и языка Гриннел-колледжа - выдвинули идею проведения в этом вузе международной научной конференции "Мифы и реалии Одессы" и я стал ее куратором с нашей стороны.
В ноябре 1996 года в самый кукурузный штат Америки съехались видные специалисты, знатоки одессики - профессор Патриция Херлихи, автор одной из самых интересных и оригинальных книг по истории Южной Пальмиры, профессор Александр Воронцов-Дашков, потомок светлейшего князя Михаила Семеновича, столь многое сделавшего для становления Одессы, писатель Аркадий Львов и многие другие - историки, искусствоведы, культурологи, переводчики.
Звучали доклады и сообщения, большой интерес вызвали материалы, привезенные мною из Одессы, - документы, предоставленные литмузеем, графика Геннадия Гармидера, книги одесских авторов.
Сюрпризом для всех нас стал спектакль по пьесе Исаака Бабеля "Закат", поставленный Вениамином Смеховым на студенческой сцене колледжа. Все роли вдохновенно и старательно исполняли будущие театроведы - юные американцы, которым режиссер помог вникнуть в реалии жизни, некогда кипевшей в далеком южном городе Одессе на берегу Черного моря.

Феликс Кохрихт.

Всеукраинский одесский ежемесячный журнал "Пассаж".
6 января 2007 г.