smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"ВЕНИАМИН СМЕХОВ. ЖИЗНЬ ПОД ОПЕКОЮ НЕБЕС".

Говорить с ним невероятно приятно. “Какая речь! Какой слог!” - все два часа разговора ловлю себя на этой мысли. А юмор какой! А мышление! А мудрость! Короче, сплошной восторг и профессиональное, да что там, просто человеческое счастье от общения.
Достижений и регалий у Вениамина Смехова больше, чем достаточно, но… «Мне приятней, когда меня представляют так – актер, режиссер, путешественник, человек».

Актер. «Феномен театра «На Таганке» невозможно объяснить»

— Вениамин Борисович, в последнее время Вы часто путешествуете по российской периферии, чем она так влечет?

— Для того, чтобы понять, что Россия – это не только Москва, я остановил бег своих коней и полгода в прошлом году курсировал по своим родным городам. А потом вернулся в Москву с праздничным чувством. Что не все потеряно, что эти хорошие, крепкие города умеют обходиться без московских подачек и московского диктата.

— Убедились, что Россия – это не только Москва?

— Можно даже сказать, что Москва – это вообще не Россия, как Нью-Йорк – не Америка. Это мегаполис, который отделен необычайностью своих возможностей. В Москве можно найти абсолютно все, в том числе и свой Омск.

— Свою провинцию?

— Провинция – это понятие не географическое, а эстетическое. В Омске, как и во всех городах, есть проявления первоклассности и третьестепенности. В юности я год служил в самарском театре. И это был настоящий столичный театр, столичный зритель. Самарская интеллигенция была интеллигенцией высшего сорта. А потом я вернулся в Москву и попал в «провинциальный» театр драмы и комедии, его из-под палки посещали крестьяне соседних деревень. Это был театр, который мог гордиться первым местом с конца. По парадоксу судьбы через полтора года туда въехал Юрий Любимов и родился театр «На Таганке» - самый столичный.

— Самый знаковый, самый феноменальный… Как вообще он мог родиться и жить в те времена?

— Театр «На Таганке» и его феномен невозможно объяснить. Работа вне календаря – с утра до ночи, нищенская зарплата. А результаты, которым можно если не позавидовать, то поразиться. У нас всегда была презумпция работы, а не презумпция выгоды. Предпочтение бизнес-подхода все равно не прививается к нашей культуре.

— Нищенская зарплата в лучшем театре страны?

— Перед первой поездкой за границу в Чехословакию в 1972 году меня предупредили – не отвечайте на вопросы о зарплате. А чешские артисты мимоходом называли свою зарплату, которую я в уме переводил на наши деньги.

— И разница была существенной?

— Мой папа, известный экономист, профессор, по положению своему получал 500 рублей. А мы, актеры, 100. Максимум 150. А в той же там молодые артисты начинали с этой профессорской цифры.

— По-моему, у нас мало что изменилось за это время.

— В этом и есть двойственность положения. Страна районного масштаба, которая считала и считает себя великой державой. Не может быть великой державы, где руководители, меняющиеся пофамильно и по жанру страны, занимаются чем угодно, только не состоянием своего народа.

Режиссер. «Мы все дети «вопрекизма»»

— Вам, как режиссеру, ставящему и в России и за рубежом, наверное, легче сравнить жизнь наших и «их» театров?

— Если исходить из прагматических пунктов, то надо подчеркнуть значение слова «чудо». Выживание театров во всем мире приблизительно похоже. Но там выживают за счет закона, а у нас за счет чуда. Я отказываюсь объяснять, почему мне хорошо живется в Омске, в Питере, в Нижнем, в городах, где я работаю или бываю, когда езжу по России.

— Неужели ничем нельзя объяснить это чудо?

— Опека небес. Все в жизни противоречит появлению таких людей как Башмет, Спиваков, Темирканов. Смоктуновский, Борисов, Петренко не должны были стать такими, какими стали. Я не думаю, что кто-то ответит – почему. Это вопрос прямого контакта нашей культуры с небесами, по другому объяснить нельзя. Мой любимый режиссер Петр Фоменко когда-то очень точно сказал – «в России есть только один вид «-изма» - «вопрекизм»». Может быть, правы те, кто говорит, что у нас что-то получается хорошо, потому что нас держат за горло. Мы все дети «вопрекизма».

— За рубежом не так?

— ам другой порядок, как правило, очень сухой. Там хозяин – время, которое деньги. У меня там шесть недель на постановку оперы и восемь на драматический спектакль.

— Неожиданный «режиссерский ход» - из драмы в оперу…

— Не такой неожиданный. Таганка всегда была связана с музыкой, сам Любимов был ею пропитан и все спектакли строил по канве, по ритмическому рисунку мюзикла или оперетты. И потом в моей жизни был опыт «Али-бабы и сорока разбойников». Это был итог моих разгильдяйских капустников и пародия на скучнейшую «Шахерезаду». Особая радость, когда в других странах ко мне идут за автографом с этими старыми пластинками.

— Чем отличается оперная режиссура от драматической?

— Четкий распорядок, определено, когда ты хозяин, а когда начинается твое бесправие, и ты кусаешь себе локти, надо еще что-то сделать, изменить, но уже нельзя. Опера отличается еще и тем, что когда я прихожу на первую репетицию, артисты уже все знают – музыку, свои арии. И я из этого делаю театр. А в драматическом театре я – сочинитель. Самый счастливый момент, когда я наедине сам с собой, с бумагой, с CD-плеером, с эскизами.

Путешественник. «Я - гастролер»

— Неужели не утомляют постоянные перемещения в пространстве?

— Я – гастролер, меня утомляет, если я месяц сижу на одном месте. И потом, где бы мы ни были, мы все равно остаемся в своем замкнутом кругу. Есть интернет, русское радио и телевидение. Совсем не обязательно ежедневное присутствие в Москве, чтобы быть вовлеченным в новости или старости нашей жизни. Все зависит от человека, кто хочет – тот знает.

— То есть географического понятия «родина» не существует?

— Западным журналистам, на вопрос, где моя родина, я отвечаю – «моя родина – моя жена» или «моя родина – русский язык».

— И все-таки, нам есть что дать миру и что взять у него?

— Интересная инверсия происходит в современном мире. Мы легко теряем свое. На деле мы американизируемся и берем самое худшее, что там есть – Дисней, фаст-фуд и терминологию. А там все больше берут нашего, они помогают своей культуре тем, что учат людей Чайковскому, Барышникову, российскому театру.

— Однако зачастую можно услышать, что в той же Америке и театров-то нет.

— Так говорят люди, приехавшие туда на день и уже все знающие. Американская культура не имеет никакой государственной заботы, они предоставлены сами себе. Отсюда все плюсы и минусы. Это совершенно другая планета. Ее не понимают те, кто прожил там десятки лет. И я не понимаю. Одна из моих шуток на эту темы – «Америку открывать бесполезно, ее надо использовать в закрытом виде».

Человек. «Цену тому, что я сделал - знаю»

— Приходится ли Вениамину Смехову заставлять себя делать то, что не хочется?

— Актеры, как известно, не большие любители ходить в театр. Очень часто солидные и известные актеры в разных странах на разных языках говорят одно и то же – «мое место сцена, я не обязан бывать в зале». Но поскольку моя жена – театральный критик и киноисторик, то она тащит меня за шиворот на все премьеры. Да еще моя Галочка норовит локтем стукнуть, когда я хочу на спектакле заснуть. Причем она догадывается о том, что я засну, ровно за секунду до этого. Как? Это уже законы любви и русского семейства.

— Вы – публичный человек. Повышенное внимание прессы не раздражает?

— Я поздно стал публичным, у меня от этого голова не кружится. Не так давно на пресс-конференции в Питере меня расспрашивали крепкие, вполне известные журналисты. И я должен был им кинуть один тест.

— Какой?

— Я сказал: «Вы так со мной разговариваете, как будто я представляю для вас какой-то широкий интерес. А на самом деле всей цены мне для вас – это роль Атоса, и больше ничего. Но мне-то это неинтересно. А в театре, основном месте моей жизни вы меня видели, а книги мои читали?» В общем, я перечислил какие-то свои интересы.

— И?

— Я попал этим вопросом. Выделились два человека, которым не только я был интересен, но и они мне. Я думаю, что это важно. Во мне нет тщеславия, но честолюбие – это естественный спутник любого человека искусства. Я не придаю себе особого значения, но цену тому, что я сделал – знаю.

Анна САННИКОВА
"Realno.info - Реальные новости от реальных людей", 04.10.2006.



Tnx.net