smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"АТОС".

В 1977 году я, вчерашняя студентка, бесстрашная пигалица, стала редактором Одесской киностудии.
Ныне, оглядываясь назад, я понимаю, что, взяв на эту ответственную и весьма обязывающую должность столь «знающего» и «серьезного» специалиста, директор киностудии Геннадий Пантелеевич Збандут и главный редактор Галина Яковлевна Лазарева не только рисковали, но и давали мне беспримерный по щедрости аванс на всю оставшуюся жизнь. Но тогда мне море было по колено.

Стать ведущим редактором сложнейшей по производству и вредности характера режиссера-постановщика трехсерийной музыкальной экранизации «Трех мушкетеров»? Пожалуйста! Найти для сотрудничества с киностудией новых молодых талантливых авторов? Пожалуйста! Предложить в темплан необычную, никем не разработанную в кинематографе тему? Пожалуйста! Я безудержно хваталась за все.

Случилось так, что на стыке оголтелых моих редакторских «пожалуйста» и произошло знакомство с Вениамином СМЕХОВЫМ, которое, к сожалению, не перешло в дружбу, но оставило, смею надеяться, у обоих ощущение радости общения.
А началось все с того, что я предложила в перспективно-тематический план Одесской киностудии прелестную, умную, тонкую и очень интеллигентную по авторской интонации повесть «Служенье муз не терпит суеты», написанную от имени мятущегося молодого актера и напечатанную в журнале «Юность». Имя автора Вениамин Смехов ни о чем не говорило. Я позвонила ему в Москву и попросила разрешения на экранизацию.
— Знаете, я скоро буду в Одессе. Тогда и поговорим. Хорошо? — мягко сказал он.
— Отлично! — покровительственно ответила я.
Одновременно вовсю шли кинопробы мушкетеров для нашей знаменитой картины. Назавтра были назначены смотрины Атоса. Я знала, что к нам должен приехать какой-то не очень известный актер из Театра на Таганке.

Утром открылась дверь нашей редакторской комнаты и передо мной предстал высокий широкоплечий кареглазый мужчина, с прической а-ля «Битлз» по моде того времени, в мешковатом светлом плаще.
— Здравствуйте, я писатель Смехов, — отрекомендовался он. И предложил: — А давайте спустимся к морю. Я когда его увидел из самолета, просто заболел — так хочу вдохнуть запах.
И мы пошли в туманную осеннюю дымку, в крики чаек, в беспокойные гудки ревуна… Шли по мокрой кромке прибоя и говорили не помню о чем. У Смехова обнаружился удивительный дар уважительно слушать, заглядывая в глаза с высоты своего роста добрым и внимательным взором. Я умничала, бросая на него взгляды снизу вверх и изо всех сил изображая ответственного за кинопроцесс деятеля. Он послушно внимал.
А через некоторое время по лестнице Кирпичного переулка сбежала запыхавшаяся ассистентка Таня и возмущенно возопила:
— Атос, ну что же вы, мы вас по всей киностудии ищем! В гримерную, пожалуйста! А ты зачем актера отвлекаешь от работы?
Последнее относилось уже ко мне. И только тогда все сложилось: автор повести, ее главный герой, актер столичного театра и будущий исполнитель роли Атоса — это все Вениамин Смехов.

Фильм по повести Смехова «Служенье муз не терпит суеты» на Одесской киностудии так и не был поставлен. Но в процессе работы над лентой «Д’Артаньян и три мушкетера» и особенно позже, во время поездок с мушкетерами, творческой группой и картиной по стране, у нас оказалось достаточно времени для общения. И постепенно сложилось так, что солировать начал исключительно Вениамин Борисович, я же слушала его, открыв рот. А вечерами, забравшись в постель со своим редакторским блокнотом, записывала на всякий случай «для истории» его рассказы.

О парадоксах актерской славы.
В кино я снимался очень мало. И не будь Атоса, меня бы знали только узкие круги любителей театра. В этом ничего обидного для актера нет. Поэтому я благодарен режиссеру Юнгвальду-Хилькевичу и Одесской киностудии за эту роль. Как это часто бывает, народная память накрепко соединила имя Атоса со мной лично. Помню, как раз после премьеры фильма по Центральному телевидению мы с Юрием Визбором добирались из Симферополя в Ялту на такси и забыли в машине томик Пастернака. В то время стихи Пастернака не издавались, книга была поистине библиографической редкостью. Мне было настолько ее жалко, что я обратился в милицию. Они подняли на уши всех своих коллег. И уже через пару часов в гостиницу позвонили: «Товарищ Атос и товарищ Борман могут не беспокоиться. Книжку мы им доставим в целости и сохранности с ближайшей оказией». Вот что такое актерская слава!

Кстати, уже первая серия «Мушкетеров», показанная по телевизору, имела огромный успех. Наутро мне посыпались многочисленные поздравления. Но больше других мне был дорог звонок моего учителя по Вахтанговской школе Владимира Этуша. Он ведь когда-то чуть не отчислил меня из училища за бездарность. Я был очень стеснительным, боялся выходить на сцену. Владимир Абрамович настаивал на отчислении, но педсовет оставил меня вольнослушателем. Постепенно я преодолел свою робость. Но после роли Атоса Этуш провозгласил, что я его любимый ученик.

О невидимых миру слезах.
В детстве я занимался в музыкальной школе, учился игре на фортепиано. Но конечно, я не музыкант. Мы все были в восторге от песен Максима Дунаевского к «Мушкетерам». Блестяще записались Алиса Фрейндлих и Миша Боярский. Тем, кто был «не в голосе», нашли замену. Максим хотел, чтобы арию графа де Ля Фер я спел сам. На записи Дунаевский предложил мне коньяку для храбрости. После этого я спел так громко и смело, что слушать было мучительно невозможно. В итоге в фильме звучит черновая запись голоса кларнетиста оркестра. Его голос украшает фильм, а я получаю комплименты: «Как вы прекрасно поете про черный пруд!». Правда, собственный куплет в общей песне мушкетеров мне доверили спеть самому. Из-за этой истории я обиделся на Дунаевского, регулярно звоню ему по телефону и ору в трубку злополучный шлягер про черный пруд. Кажется, именно после этого он начал менять телефоны, квартиры и даже страны…

А вот, в отличие от Боярского и остальных мушкетеров, искусством верховой езды я не владел. Лишь немного потренировался на Московском ипподроме вместе с Трофимовым и Тереховой. Но вот она, беда: львовские лошади привыкли к флюидам спиртного, которые сопровождали моих сотоварищей по мушкетерской команде. А у меня такого «букета» не было. Когда я приехал во Львов на съемки, лошадь мне досталась пожилая, но зато строптивая. В одном из эпизодов она понесла. Я очень долго скакал по какой-то дороге. Добрался почти до польской границы. И там, на краю оврага, моя коварная кобыла взвилась на дыбы, а я рухнул на землю. Отбил себе все, что только можно.

Об уходе из Театра на Таганке.
Самая отрицательная моя черта — нелюбовь к начальству. Я прощаю сплетни, зависть, но начальников не люблю. И когда Любимов начал проявлять себя диктатором, у нас с ним начались конфликты. Было много случаев, когда я чувствовал с его стороны человеческое отчуждение. Ему был понятнее человек, который напился, уехал, сорвал спектакль, а потом пришел с повинной. А я для него был темной лошадкой. Иногда он говорил со скрытой иронией: «Вот Смехов всегда приходит вовремя, на него всегда можно опереться». Уж больно сомнительная похвала из его уст. Мне очень хотелось напиться, наскандалить, но не получалось. И я ушел.

Отныне я бываю в театре только в дни премьер. Еще вишу в качестве портрета на стене в фойе. Причем меня уже снимали и снова вешали. Кстати, моя трудовая книжка лежит в театре. А я ежегодно пишу в дирекцию заявления с просьбой об отпуске за свой счет. В этом отпуске мне есть чем заняться. Скитаюсь по всему миру. Ставлю спектакли в Германии, Франции, Израиле, обучаю студентов актерскому мастерству. Как актер присутствую в собственных авторских программах, которые мы делаем вместе с женой. Написал несколько книг. Пишу стихи. Читаю и записываю на радио русскую классику…

О семейном портрете в интерьере.
Все беспокойное хозяйство души — и актерство, и сочинительство, и прочие страсти — сложилось во мне из-за родителей. Папа был экономистом и математиком, еще до войны работал в Госплане. У него складывалась неплохая карьера, но он не уехал по броне в тыл, а ушел на фронт добровольцем. Вернулся, слава Богу, живым и здоровым. Мама со второго курса медицинского уехала со мной, годовалым, в эвакуацию и там досрочно стала врачом.
Особенно моим воспитанием в семье не занимались. Главным было влияние не слова, а дела. Доктор Смехова, работая на двух с половиной ставках участкового терапевта, успевала обхаживать мужа и двоих детей. Сам отец трудился чуть ли не по двадцать пять часов в сутки, без выходных и отпусков. Он, кстати, является автором известной математической модели планирования советского хозяйства, ставшей предметом многих диссертаций. А жили мы всей семьей в огромной коммуне, в комнате в шестнадцать квадратных метров. Точно, как в песне Высоцкого: «На тридцать восемь комнаток всего одна уборная».

Зимой в спортивном лагере я увлекся девушкой по имени Алла. В день получения моего диплома мы расписались. По собственному желанию я уехал вместе с женой в Куйбышев. Но в местном театре сумел выдержать только один сезон и рванул обратно в Москву.
Семейная жизнь была пестрая. В ней было все: и любовь, и праздники, и кошмарные ссоры. Для дочерей Лены и Алики я был и нянькой, и кормильцем, и воспитателем. Жена, выпускница пищевого института и потомственная шоколадница, работала на кондитерской фабрике и была очень занята. А я как-то все успевал. Был круглосуточно загружен своими детьми и Таганкой.
В двадцать пять лет я узнал, что такое горячая вода из крана и отдельная квартира. Театр помог улучшить жилищные условия. Но все, что было хорошего в той семье, связано с моими прекрасными дочерями Леной и Аликой. А потом, что называется, семейные отношения исчерпали себя. Еще за несколько лет до «Мушкетеров» мы с Аллой собирались расстаться. Но все закончилось само собой, потому что я встретил Галю.

О Гале.
Галя, будучи студенткой театроведческого факультета Ленинградского института театра, музыки и кино, проходила в нашем театре практику. В юную красавицу влюбилось все мужское население Таганки, не исключая и Высоцкого. Я же не рассчитывал на ее внимание, потому что очень критически к себе отношусь. Но душой и сердцем запал на Галю. К счастью, оказалось, что это взаимно. Хотя мне было почти тридцать девять, а ей всего девятнадцать лет. Через год после встречи мы оба развелись и поженились. Свою большую квартиру я оставил жене и дочерям. Моя вторая семья началась так же, как и первая, — впроголодь и без стен.

О дочерях.
Со старшей, Леной, у меня не было проблем. Она девочка послушная, не пошла в актрисы, а окончила институт культуры и занимается книжным делом. Собственно, из-за Лены я начал сниматься в «Трех мушкетерах». Это была ее любимая книга, которую она перечитывала постоянно. Она человек одаренный, и я не исключаю, что Лена еще сможет стать актрисой или журналисткой. Но свою главную роль она уже сыграла — подарила мне внука Леню.

А вот с Аликой постоянные проблемы. С детства она была упрямой, непослушной, училась плохо, а своим поведением доставляла немало огорчений бабушке, которая ее воспитывала. Наловчилась подделывать мою подпись и меняет автограф «Атоса» на списанное домашнее задание. Очень рано стала самостоятельной. С тринадцати лет на радио, куда ее привела подруга, ведет передачу для старшеклассников «Ровесники». За каждый эфир получает пять рублей и с гордостью разъезжает по городу на такси. Пугает меня, что станет актрисой. Не приведи, Боже! (Алика Смехова сегодня известная и популярная российская актриса, а с недавнего времени — и мама второго внука Вениамина Борисовича. — Авт.).
Меня терзает чувство вины. Ведь я не могу уделять столько времени дочерям и внуку, сколько предписано порядочным отцам и дедам. Но я давно уже понял, что количество встреч не имеет отношения к качеству любви. Лену и Алику я очень люблю.

О странном хобби.
Я собираю фотографии удушений. Это началось очень давно, на гастролях в Ленинграде. Мы ехали на какой-то концерт. Толя Васильев фотографировал. Мы дурачились, безобразничали, и Толя сделал снимок, как я душу Высоцкого. Я изобразил жестокое лицо, а Володя улыбался. Когда приехал писатель Войнович, я с выпученными глазами «душил» его в аэропорту. Сделали фото. И пошло-поехало… Кого я только за все годы не передушил!

О собственной популярности.
У меня есть три-четыре приличные роли в кино — и этого оказалось достаточно для доброго отношения миллионов людей, которое продолжается везде, где меня узнают. Не буду кокетничать, мне приятно, когда меня узнают. Но сам я не тщеславен. Я, например, спокойно отказываюсь от работы в фильмах, которые мне не нравятся. Но если будет хорошая роль в кино, не откажусь никогда! Все-таки кинематограф — великая сила.

...29 ноября одесситы встретились с Вениамином Смеховым в Одесском русском театре. После окончания его авторской программы я протиснулась в толпе поклонников и бросила цветы Вениамину Борисовичу со словами: «От Одесской киностудии!». Он поискал глазами, кто это крикнул, и… не нашел. Его выразительные глаза стали тревожными и ждущими. А я повернулась и ушла. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку…

Елена МАРЦЕНЮК.
Независимая газета "Юг", ноябрь 2006 г.



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (6)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.