smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"У меня было много неудач – и мне это нравится"

Известный актёр, режиссёр, писатель Вениамин Смехов побывал в Красноярске, где выступил в сопровождении Красноярского филармонического оркестра имени А. Ю. Бардина с программой "Я пришёл к вам со стихами", в которую вошли произведения Пушкина, Лермонтова, Гумилёва, Некрасова, Есенина, Маяковского, Межирова, Визбора. Перед концертом Вениамин Борисович ответил на вопросы корреспондента "Красноярского рабочего".

- Кто для вас, как артиста, читающего стихи, является в этом жанре эталоном?

- Когда мы вместе с Зиновием Гердтом работали у великого мультипликатора Давида Черкасского, я возил с собой томик Пастернака. И Зямочка говорил: "Ну давайте, Венечка, начните что-нибудь..." Я листал страничку, начинал, а Зиновий Ефимович, отворачиваясь к стене, продолжал. Подобный маленький штрих, может быть, открывает всё большое, что произошло в моей жизни. Я начал с богатства русского языка, на который совершены в наше время большие и тяжкие нападения. Меня однажды очень "порадовала" известная актриса, которая на вопрос о детях сказала примерно так: "Вообще-то вроде как бы у меня двое детей, а дети типа нуждаются в нашей как бы любви, потому что они вроде наше будущее..." Вот такой язык. Я учусь, следуя за своими педагогами, и мне это очень нравится. Чтение поэтов всегда было школой. Так нас учила жизнь. Когда читали Вознесенский, Самойлов, Межиров, Слуцкий, Евтушенко, Ахмадулина, Окуджава. Но в моей частной жизни, без журналистов и чужих глаз, такие эталоны - Игорь Кваша, Зиновий Гердт, Сергей Юрский.

- Расскажите о дружбе с Юрием Визбором и дружбе вообще?

- Мне помогает быть умеренным оптимистом именно то, что последние семь-восемь лет я много езжу по России и вижу, как отстаёт моя родная Москва от примеров настоящего человеческого общежития. В столице часто жизнь кажется безнадёжной: бессмысленная суета, бессмысленные скорости, обессмысленные глаза людей, которые идут в бессмысленные учреждения заниматься бессмысленным трудом, за который платят осмысленные деньги. А потом случается Саратов, Самара, Ярославль, Омск, Челябинск, Курск, Благовещенск... Даже Питер гораздо здоровее, чем Москва. Проезжая в полудремотном состоянии через Красноярск, увидел сумасшедшей сказочности реку. Когда я был в вашем городе раньше, то видел серый цвет эпохи позднего социализма: почему-то советская власть боялась цветной жизни. Поэтому, когда посмотрел с восьмого этажа гостиницы на город, с радостью наблюдал движущийся как в мультипликации разноцветный народ.

Позавчера у меня было выступление в Париже на встрече наших соотечественников и французов "Пять вечеров советских шестидесятников": Анатолий Гладилин - начало новой отечественной прозы пятидесятых годов XX века, Владимир Войнович - навсегда классик русской прозы, как бы ни гримасничали генералы армии на эту тему. "Приключения Ивана Чонкина" - продукт вечной сказки, а не временных генералов. В последнее время, к сожалению, слово "генерал" стало почти фельетоном - это ужасно. Я ведь дитя войны, и для меня военный человек - культ с тех пор, как отец вернулся в сорок пятом. Юрий Визбор, кстати говоря, именно такой человек. Нас познакомил Боря Хмельницкий, который снимался с ним в "Красной палатке" и пел за роялем его песни. Юрий Визбор был, если можно так сказать, в строевой службе в батальоне Булата Окуджавы. Это было воинство справедливости, сострадания к своему народу, обожания своей истории. На моих глазах происходило оживление дружбы между Булатом и Юрием, когда Окуджава далеко ушёл от первых бардовских времён, и вдруг они оказались вместе в течение нескольких дней. Булат на Таганке был родным человеком, и как-то сказал мне: "Ты дружишь с Юрой. Мне неловко, я думал, что он задержался на костровых песнях, а он пишет такие глубокие, интересные..." Скоро будет тридцать лет, как Визбора не стало, а по-прежнему издаются книги, диски, заполняются тысячные залы...

- Тысячные залы и абсолютная узнаваемость на периферии присутствуют уже не в той степени. Есть ощущение, что меняются ценности? Существует какое-то сожаление по этому поводу?

- Конечно, есть, но я же говорю об исключениях, а не о правилах. В литературе люди, которых я уже называл, исключения, и так было всегда. Думаю, у нас исключений больше, чем, например, в Англии или Америке, потому что там благополучная, благопристойная жизнь, и людям ничего особенно не нужно, а если человек очень талантливый, то он как-нибудь прорвётся - для этого существует закон. По-моему, Андрей Битов сказал, что наша литература была нацелена на гениев, а сейчас появился профессионализм. Хорошо это или плохо - неизвестно. Помню, как старики ругали телевизор, изобилие машин, технократию. Рэй Брэдбери, к примеру, кроме велосипеда не признавал ничего. Многие мудрецы нашего времени спокойно считают, что это вырождение, цивилизация получила то, что заслужила. Великий сценограф Давид Боровский рассказал, что однажды в Англии, куда он приехал, несколько дней бастовали электрики. Первый день - крах, на второй поехали кебы, появились свечки, и стало всё, как было. Думаю, если хакеры победят и вырубят всё, то мы не пропадём. У нас есть способы спастись, и в том числе, наверное, дружба.

- Что произошло с Театром на Таганке Юрия Любимова?

- Как тогда, так и сейчас я не склонен комментировать это. Эта ситуация во многом похожа на семейную, а как мы знаем по грехам наших телевизионных замочных скважин, это никогда не было нормой русского или российского достоинства. Но что-то на тему сегодняшнего Театра на Таганке, наверное, могу сказать. Я написал книгу "Та Таганка", а недавно вышла книга "Золотой век Таганки". Это моё везение в жизни. У меня много незаслуженных наград от Господа и от родителей, в том числе и то, что мне всегда было интересно соединять литературу с актёрством. Скорее всего, я родился литератором и шёл туда, но по дороге завернул в два театральных института, и застрял там на всю жизнь. Но всё-таки предпочтительно говорить о русском языке. Всё, что Бог дал нам - музыку русской речи. Всё, что было хорошего, так или иначе связано со словом. Я уходил из актёров, разочаровывался в себе, но слово, если говорить об актёрской судьбе,- слово Андрея Вознесенского, спектакль "Антимиры", Юрий Любимов вместе со своей командой открыли счёт жанру поэтического представления. Теперь этого много, но тогда это было началом. Это была та самая Таганка, о которой можно говорить как об уникальном театре. Но это бывший уникальный театр, как и бывший МХАТ, как и бывший "Современник", как и бывший БДТ...

Уникальность театра недолговечна. Кто-то из великих режиссёров когда-то сказал, что срок театра - 15 лет. Таганка и здесь превысила - мы жили 20 лет. В 1984 году, когда была вынужденная эмиграция Любимова, фактически закончился срок нашего чудесного пребывания в родной культуре. Теперь это один из многих театров: достойный, интересный, очень много играется из старого репертуара, и не мне говорить, хорошо это или плохо. Я свой срок на службе у Любимова отбыл в 1998 году, но и до этого в течение почти десяти лет моя жизнь была из Москвы в Москву, а по своей второй театральной профессии как режиссёр я много работал и на Западе, и дома. Сегодня я с перерывом на гастроли в Красноярске и Париже репетирую спектакль "Нет лет" - это замечательное стихотворение Евгения Евтушенко и песня Сергея Никитина. По просьбе лидера отечественного шестидесятничества Евгения Евтушенко ровно через сорок лет я снова режиссёр по его стихам. В 1972 году был спектакль "Под кожей статуи Свободы". Оригинальность того времени, не переводимого на наш сегодняшний язык, заключалась в том, что мы боролись с Америкой, а все в зале знали, что эта Америка называется советская власть. Начальство делало вид, что поверило: речь идёт о Штатах. Слово "свобода", как и слово "власть", там произносилось. Это был очень яркий спектакль: как будто это американские студенты борются со стеной. Гениальный художник Боровский впервые закрыл сцену стеной (потом это будет сделано в "Доме на набережной"), которую пробивали. Я сделал композицию как литератор. Юрий Любимов награждал меня этой возможностью несколько раз. Композиция была прочитана на труппе тем людям, которые, как мы говорим, хотят. Сегодняшние актёры, как мне объяснили, если видят на доске приказов свою фамилию вычеркнутой, то со словами "Отлично!" радостно потирают руки. Сериалы, деньги, семья, мотор, пафос, суета...

- Почему вы ушли из репертуарного театра?

- Это моя биография. Это связано с пережитым, со всем, что было хорошего и страшного. Кроме того, у меня есть корпоратив, который называется - я и моя жена Галя Аксёнова. Это корпорация людей, которые давно уже связаны любовью, мы всё время друг другу помогаем. Когда-то одним из героев Красноярской ГРЭС был Геннадий Михайлович Аксёнов - выдающийся энергетик, который вместе с орденами во времена советских бесов получал инфаркты. Это мой тесть. Мой друг - замечательный бард, писатель, сценарист, артист Юрий Визбор за слово "Енисей" погорел. Его не допускали исполнять песню, он был запрещённым как поэт, но разрешённым как сценарист. Страна чудес, она же страна дураков в действии. Так сложилось в жизни, что надо было уйти из театра, и мы вчетвером - с Боровским, Филатовым, Шаповаловым - ушли, так как над Таганкой разразилось то, что можно назвать удачей политбюро ЦК КПСС. Они фактически сожгли два авторитета в искусстве - Любимова и Эфроса. Каждого по-своему: у Любимова - гражданская смерть, у Эфроса - физическая. Конечно, по задаче наших известных органов, всю вину свалили на актёров. Но эта страница нуждается в особом разговоре.

Репертуарный театр в моей жизни - это Самара с очень хорошим режиссёром Петром Монастырским и полным разочарованием в себе, это Москва - провинциальный театр драмы и комедии, Театр на Таганке в том же помещении, а потом - два года "Современник". Затем Горбачёв - и "расстрел" заменили счастьем, хотя по нам за наше патриотическое поведение, которое, кроме пафосной символики, имеет ещё и вполне деревенское значение, проехались хорошо. Моя деревня - это моя Таганка, моя Москва, хотя Москва уже ничей город...

- Правда ли, что вы отказались от звания народного артиста?

- Интернет много врёт, хотя эта мусорная яма включает в себя и добрые, справедливые информационные тексты. Но в данном случае и тем, что я преподаю в американских университетах, мне завысили цену, и тем, что я народный артист. Меня утешает, что Интернет всё-таки - глас народа. Вдруг кто-то написал, что в 2010 году, в моё семидесятилетие, меня всё-таки наградили принудительно этим званием, а я почему-то отказался. Когда-то Михаил Ульянов и его друг Кирилл Лавров предложили от советских цацек как от подачек отказаться: ты вступи в партию - я тебе дам звание - ты поставишь комедию Леонида Брежнева "Целина". Сейчас свои беды, но той уже нет. Тогда же из министерства культуры пришло указание дать нам звания, а я мог свысока отказаться. Потом прочитал из Библии у Екклесиаста: "Доброе имя важнее звонкой масти". Как красиво звучит! И если трудами, бедами или нечаянностями судьбы я заработал доброе ко мне отношение, у меня нет никаких сомнений, что я заслуженно богат, но всё-таки, если это получилось, если есть имя, зачем ещё приписка? Считаю, у каждого своя судьба. Кому-то это нужно... Правда Золотухин, когда заварилась эта история со спектаклем по Евтушенко, был немало удивлён, что у меня нет звания.

- Нельзя обойти стороной вопрос о ваших взаимоотношениях с мушкетёрами - от самой первой телеверсии 1971 года "Двадцать лет спустя", где вы играли Арамиса, до фильма-эпилога "Сокровища кардинала Мазарини", который незаслуженно не ругал только ленивый...

- Не знаю, что получилось в последнем фильме, но нам было хорошо и между собой, и с нашим юмором, когда мы глядели на свои рожи и правильно вышучивали себя. И нам было очень хорошо с молодёжью. Наши дети были настоящими нашими детьми. Кроме Нагиева, который обнаглел быть не мушкетёром, а гвардейцем: он играл такого сына Портоса, который только после папиной смерти стал хорошим и понял, куда его нелёгкая завела. Ирочка Пегова - гениальная актриса. Замечательные ребята - и Антон Макарский, и Лянка Грыу. Это было приятно. Спасибо, что вспомнили мои первые мушкетёрские шалости, хотя первое мушкетёрство случилось гораздо раньше - это были школьные годы, я был Атосом. А потом на телевидении снимался трёхсерийный фильм-спектакль, где Таня Доронина была королевой, Карнович-Валуа играл кого-то типа Рошфора, Джигарханян был Д'Артаньяном, в роли Атоса - великий Олег Стриженов, один из лучших романтических героев нашего кинематографа, Роман Филиппов - Портос, Руфина Нифонтова - герцогиня де Шеврез, Игорёк Старыгин играл виконта де Бражелона (кардинал Ришелье - Владимир Зельдин.- С. П.). Грустные ассоциации, потому что Нифонтова, которая играла в Малом театре Любовь Яровую, лежит на Ваганьковском кладбище рядом с режиссёром этого спектакля, моим первым в жизни, любимым и главным учителем Петром Фоменко. Вряд ли спектакль "Двадцать лет спустя" сохранился, потому что их смывали, хотя нашёлся ведь "Волшебник из Шираза", снятый в 1969 году и, казалось бы, исчезнувший бесследно. Но не уверен, что это будет хороший пример для подражания, потому что, несмотря на хороших актёров, режиссёр (А. Сергеев.- С. П.) был милый, он сказал: "Я вас так люблю, что ничего вам говорить не стану - играйте, а я буду смотреть и любоваться!"

- Не мучает ли вас в жизни и творчестве "звание" Атоса?

- У Олега Табакова 150 ролей, но если он куда-нибудь заглянет, где один из многих миллионов его узнает, то разглядит в нём Шелленберга или кота Матроскина. Кому-то везёт так, кому-то этак. У гениального Ролана Быкова не было узнаваемого персонажа, а он был весь такой и вырывался из общего числа примеров. Что касается истории моей жизни, то когда мне говорят: "О, Атос!",- благодарю, хотя я получал не только печальные, ничего не говорящие примеры узнаваний, например: "Я вас вчера по телевизору видел..." Сейчас людей воспитывают в тупом обожании популярности. Посмотрел что-то по телевизору: ужас! Интернетные девочки разговаривают друг с другом, а счёт уже на миллионы обожателей. Они тупые, у них нет русской речи, они говорят штампами: класс, жесть, круто... Но когда мне говорят про Али-Бабу, я этим горжусь. Писал какие-то капустники, дурачился в театре, а потом получилась пародия на Шахерезаду, к которой блестящую музыку придумали Берковский и Никитин. А потом вдруг сходу согласились участвовать Табаков, Юрский, Джигарханян, Тенякова, Филатов. Это была славная история. В советское время у грампластинок "Али-Баба и сорок разбойников", выпущенных фирмой "Мелодия", тираж был три миллиона. И сейчас и диски расходятся очень хорошо, и спектакли идут в театрах. В старое время я мог бы стать, наверное, миллионером, а сейчас могу получать в месяц пять тысяч рублей, но дело, конечно, в настоящей ценности - творческой. Кстати, благословил это дело Юра Визбор, который был первым слушателем. Потом были Филатов, Шацкая, Фарада - они кубарем катались от хохота. Случались и неудачные постановки "Али-Бабы". У меня было много неудач - и мне это нравится.

- Вы сознательно отказываетесь от работы в кино или не находите ничего интересного?

- Не могу сказать, что за мной ходят по пятам. То, что я последние года два много отказывался, это действительно так, но была "Контригра", была "Фурцева". Могу похвастаться - у меня ожидается несколько фильмов. Как мне кажется, работы вполне достойные. Одна из них - "Брак по-русски", где мою дочь играет Алиса Хазанова. Будет фантастический фильм "Спираль", выходит "Продавец игрушек", где играет Пьер Ришар, а снимал чудесный человек и замечательный актёр Театра сатиры Юрий Васильев.


Сергей Павленко.
"Красноярский рабочий",
17 января, 2013 г.




Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (30)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.