smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

""Мастер" в Атланте"

Летит вперед театра колесница –
Ночной полет прекрасных Маргарит;
И вновь Ивану Ершалаим снится,
И рукопись, как прежде, не горит.


«Скажи мне, любезный Фагот, как по-твоему, ведь московское народонаселение значительно изменилось?». Эти слова, знакомые любому из нас, произносят по-английски молодые актеры на сцене студенческого театра Университета Эмори, что под Атлантой в штате Джорджия. Булгаков здесь – библиотечная классика, с той же полки, что Байрон и Бальзак, а Москва не ближе Лондона и Парижа; так будут играть «Мастера» в колониях на Марсе и Луне. Спектакль поставлен Вениамином Смеховым.

Жизнь каждого из нас, к счастью, прошла в присутствии бессмертного романа. Нам не нужно пересказывать его сюжета и перечислять героев. История бродячего философа в Ершалаиме и «романтического Мастера» в Москве была и осталась вестью «из-под глыб», уцелевшей по стихийной прихоти сталинской тектоники.

Студенты Эмори еще не родились в те времена, когда стечение небывалых обстоятельств вынесло – сперва несгоревшую рукопись на страницы журнала «Москва» (ноябрь 1966 года), а затем и любимовский спектакль на сцену Таганки (1977 год) со Смеховым в роли Воланда. С той поры изменились московское народонаселение, страна и мир; изменилась и «аппаратура». Мы, читатели Булгакова и зрители Таганки, центробежными силами конца двадцатого столетия разбросаны по всем меридианам планеты.

Тогда, в 1966-м, наша учительница пения (!) принесла в класс синюю книжечку журнала «Москва» и нам, шестиклассникам, досталось впервые услышать в ее устном исполнении «Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина…». И читала урок за уроком вместо пения – такие могли быть в ту пору чудеса.

Театр же дело особое. Он специально создает те драгоценные моменты стечения времени и пространства, которые хранятся в нашей памяти. Как на бархате занавеса, сверкнут они лицами актеров, вышедших на поклон. Так в давнем спектакле новосибирского ТЮЗа, смутно помню, то ли принц в «Белоснежке» ковал свой меч, то ли бил сердитый олень серебряным копытцем в сказе Бажова, но летели волшебные искры и лучики в темный зал, запечатляясъ навсегда на сетчатке глаза. А став постарше, ловили мы и слова.

Елена Глазова-Корриган заведует кафедрой русских и восточноазиатских культур и языков в Университете Эмори. Она впервые увидала Вениамина Смехова много лет назад на сцене Таганки, среди офицеров в лермонтовском «Герое нашего времени», и читал он там «Печально я гляжу на наше поколенье…». Много лет прошло, пока их дороги пересеклись в южном штате, носящем имя английского короля. Спектакль поставлен теперь студентами Елены Глазовой и при ее восторженном и вдохновенном участии.

Мне же помнится 18 марта 1977 года, когда, задыхаясь от счастья, я сидел в толпе приглашенных на один из предпремьерных «прогонов» спектакля «Мастер и Маргарита» на Таганке. Никаких билетов, конечно, на это представление не было и не предполагалось, но энергия, исходившая в то утро от театра, бросила меня в вестибюль метро с несуразной фразой «не найдется ли у Вас вакансии на приглашение?» (приглашения-то рассылались на два лица). И нашлась эта вакансия у симпатичной дамы, имени которой я так и не спросил.

Четверть века спустя моя дорога, шоссе номер 75, пересекла дымную гряду Аппалачских гор в штатах Кентукки и Теннесси, и сойдя на равнину, привела к сожженному было войсками северян, ныне мегаполису Атланте, кричащему символу американской действительности, с небоскреб-штаб-квартирами CNN и «Кока-Колы». Но слухи о гибели европейской культуры (включая российскую) в США весьма преувеличены. Вот и сейчас в фойе встретил нас симпатичный черный кот, настороженно усевшийся на скошенной поверхности красного молота, пересекшего красный же, хищно зазубренный серп (плакат работы Эрика Первухина).

Необычен сценарий Смехова, впервые увидевший подмостки здесь, в Джорджии – его личная интерпретация булгаковской прозы. С самого начала, от Ивана Бездомного (актер Уилл Эванс) отделяется второе его «я» – Иван-Автор (Иан Фалкон). Это – Хор, Рассказчик, неотъемлемый персонаж театральных постановок. (Такого же Рассказчика ввел Булгаков в свою инсценировку «Мертвых душ» под именем «Первый в спектакле»). С маленьким томиком Булгакова в руке, восторженный и романтический Иван-Автор увлекает зрителя за собой в фантастические закоулки романа. «За мной, мой читатель, и только за мной!..».

Сценография проста: скамейка слева, квартира справа. Скамейка, начав на Патриарших, становится и койкой Ивана в сумасшедшем доме, и той кроватью, где находит он успокоение от своих лунных приступов. На ней же происходит первая встреча (под Кремлевской стеной!) Маргариты (Рейчел Гарнер) и Азазелло (Мария Зурабова). Квартира, конечно же, та самая, номер пятьдесят в «чертовом доме 302-бис» по Садовой улице в Москве. Ее обозначают кресло и камин, куда выбрасывают Лиходеева и откуда Бегемот достает рукопись романа. Та же квартира становится подвалом «в переулке близ Арбата», где ненадолго задержатся под конец своей земной жизни Мастер (Ник Хокансон) и Маргарита. И в дальнем правом углу сцены, не приближаясь к зрителю – ступенчатый трон, где восседает Пилат (Дэниел Байер), и где проходят ершалаимские сцены.

Интересно сочетание нескольких «media»: в спектакль введены кинокадры, проецируемых на огромный экран-простыню; за той же простыней мелькает театр теней (сцена со взятками Никанора). А ключевая сцена вальса на балу у Сатаны, начинаясь с теней актеров за экраном, переходит на экран кинокадрами бала (кадры взяты из фильма Протазанова «Процесс о трех миллионах»; оттуда же заимствованы и кадры с червонцами, летящими в толпу в театре).

Не только Иван, но другие герои в интерпретации Смехова раздваиваются. Театральность раздвоения подсказана самой манихейской зеркальностью романа, а иронически намекая, видимо, на диагноз «шизофрения, как и было сказано». Мастер и Иешуа, несомненно, двойники «согласно диагнозу». Воланд (Эндрью Кирнс), для подтверждения сказанного, является и профессором Стравинским в клинике, и «теневым» гэбэшником Афранием. Иван, ученик Мастера, отражается в зеркале его романа как Левий Матвей. Мелькают, двоятся и узнаются в новых отражениях Коровьев-Фагот и профессор Стравинский (Мэттью Риотто), жена Ивана и Фрида на балу у сатаны (Лора Инграм), Берлиоз и Бенгальский (Ростислав Габинский), Лиходеев и Иуда (Виктор Воронов), Римский и Марк Крысобой (Галлагер Флинн), Варенуха и Арчибальд Арчибальдович (Грэм Хопли). Вокруг этой раздвоенной публики, окаймляя ее, ведет свою линию, скоморошествует и пляшет свита Воланда – Коровьев, Азазелло, Бегемот (Джейк Зенн), Гелла (Лидия Яицкая).

Двоится и знаменитое название: Инь и Янь, Анимус и Анима, Мастер и Маргарита. (Сколько еще в русской классике таких торжествующих названий? Ну разве что «Руслан и Людмила»…остальные истории все именуются одиноким именем собственным: Бедная Лиза, Евгений Онегин, Княжна Мери, Анна Каренина, Доктор Живаго…). Двоится и сам текст. Он раздвоен на роман Булгакова и пьесу-сценарий Смехова, на русский оригинал этой пьесы и ее английский перевод (переводчики Александр и Кэтрин Воронцовы-Дашковы), на происходящее на сцене и воспоминания о любимовском спектакле, на день нынешний и день минувший, на время и пространство, на Россию и Америку.

Уже 11 лет Вениамин Смехов и его жена Галина Аксенова, кино- и театровед, ведут жизнь в дороге, каждый семестр меняя студенческие городки Америки, перемежая их городами Европы, куда приведет судьба мастеров, судьба режиссеров и преподавателей. Когда Смехов дает концерты для русскоязычного зрителя в Америке, от Калифорнии до Вашингтона они собирают многосотенные толпы. «Мы не в изгнании, мы в послании», сказала Зинаида Гиппиус о первой эмиграции. Не применить ли ее слова в нынешнем, 21-м веке, ко всей оставшейся нам, унаследованной нами, культуре? Ведь воспитанию посланников ее посвятили теперь свою жизнь Вениамин Смехов, Галина Аксенова, и многие другие – подобно греческим учителям, носителям культуры прежних времен и стран в имперском Риме…

«Как причудливо тасуется колода»!


Виктор Фет.
«Литературный европеец» (Франкфурт),
68 (октябрь), 2003 г.




Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (16)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.