Веб-сайт В.Б.Смехова : В начало форума
Июнь 24, 2019, 05:52:17 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: Дата открытия форума - 18 февраля 2009 г.
 
   Начало   Помощь Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: [1] 2
  Печать  
Автор Тема: Иранская конференция в театре Наций  (Прочитано 315 раз)
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2222


Просмотр профиля WWW
« : Март 21, 2019, 05:10:27 »

Иранская конференция
История моего знакомства начиналась со статьи 20 февраля из Театрала http://www.teatral-online.ru/news/23609/

  Игорь Гордин: «Стараюсь во всем найти юмор»
Персона
  Марина Шимадина | Фото: пресс-службы МТЮЗа и Театра Наций
 
   В МТЮЗе у Камы Гинкаса Игорь Гордин играет самые сложные роли в спектаклях по Достоевскому, Олби, Аную. Но вторым домом для него стал Театр Наций, где актер репетирует сейчас уже четвертый спектакль. В «Иранской конференции» Ивана Вырыпаева в постановке Виктора Рыжакова ему предстоит сыграть в поистине звездной компании.
   – Игорь, говорят, в новом спектакле у вас фантастический каст. Кто будет вашими партнерами по сцене?
   – Да, у нас потрясающая команда. Причем, по два состава на каждую роль, поскольку люди все известные и занятые. Евгений Миронов, Чулпан Хаматова, Ингеборга Дапкунайте, Ксения Раппопорт, Роза Хайруллина, Юрий Стоянов, Игорь Золотовицкий, Игорь Верник, Авангард Леонтьев, Станислав Любшин, Вениамин Смехов, Алексей Вертков, Виталий Кищенко и Павел Ворожцов. Мы пока не начали репетировать вместе, но встретиться на сцене с Любшиным – это фантастика, конечно.
   
   – Как вы относитесь к пьесам Ивана Вырыпаева? Сложно с ними работать? Ведь они требуют от актера совершенно иного, не психологического подхода.
   – Я не первый раз сталкиваюсь с текстами Вырыпаева, снимался в его фильме «Танец Дели». И считаю Ивана российским драматургом номер один, никого рядом с ним поставить нельзя. Он пишет удивительные вещи современным языком. У него есть, конечно, и мессианский пафос, но вообще пьесы очень разные. «Пьяных» я не принял сначала, потом посмотрел ещё пару раз — и в МХТ, и в БДТ, и оценил их. Каждая следующая пьеса у него, по-моему, лучше предыдущих.
   По-актерски мне, конечно, сложно работать с такими длинными, наукообразными монологами, как в «Иранской конференции». Обычно я не учу текст заранее, он запоминается в процессе репетиций, в диалоге с партнерами, в связке с физическими действиями. А здесь учу почти месяц и у меня уже язык ломается, настолько все это витиевато. Есть тексты, рассказывающие историю, где все логично перетекает из одного в другое. А здесь повтор, рефрен и опять повтор, так что ты забываешь, с чего начал. Это именно музыкальная структура, поэма, где важен ритм, где от перестановки слов все ломается.
 
  – «Иранская конференция» посвящена противостоянию Востока и Запада. Среди её участников одни отстаивают западные либеральные ценности, а другие видят будущее человечества в загадочном и более духовном Востоке. А вы сами на какой стороне?
   – Я сам лично к Востоку отношусь с опаской и осторожностью, он меня никак не влечет и не манит. Скорее страшит своей неизведанностью, непредсказуемостью. Западный рациональный тип мышления мне ближе. Но загадка текста в том, что ты слушаешь один монолог и внутренне соглашаешься: да, это правда. А потом слышишь нечто противоположное по смыслу и тоже соглашаешься, он тебя снова убеждает. Но я чувствую себя в надежных руках: Рыжаков умеет обращаться с такими текстами — он у нас главный специалист по Вырыпаеву.
 
« Последнее редактирование: Март 21, 2019, 05:17:33 от Ольга Певица » Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2222


Просмотр профиля WWW
« Ответ #1 : Март 21, 2019, 05:43:49 »

https://theatreofnations.ru/performances/iranskaya-konferentsiya

Иранская конференция
Иван Вырыпаев
Режиссер:
Виктор Рыжаков
Действующие лица
и исполнители
Отец Августин
Евгений Миронов
Игорь Верник
Игорь Хрипунов
Ширин Ширази
Чулпан Хаматова
Равшана Куркова
Нелли Уварова
Оливер Ларсен
Авангард Леонтьев
Юрий Стоянов
Леонид Ярмольник
Эмма Шмидт-Паулсен
Ингеборга Дапкунайте
Светлана Иванова-Сергеева
Даниель Кристенсен
Игорь Гордин
Игорь Золотовицкий
Астрид Петерсен
Ксения Раппопорт
Марина Дровосекова
Паскуаль Андерсен
Станислав Любшин
Вениамин Смехов
Филипп Расмусен
Владимир Большов
Андрей Фомин
Густав Йенсен
Виталий Кищенко
Павел Ворожцов
Андрей Кузичев
Магнус Томсен
Алексей Вертков
Антон Кузнецов
ПОСТАНОВОЧНАЯ ГРУППА
Художник по костюмам
Виктор Рыжаков
Сценограф
Николай Симонов
Художник по свету
Максим Бирюков
Звуковое оформление
Ян Кузьмичев
Видеохудожник
Дмитрий Разумов
О спектакле
Видео
Пресса
Iran Conference

Представители датской и мировой интеллектуальной элиты, лучшие умы современности собираются на конференцию в Копенгагене, чтобы обсудить наболевшую «иранскую проблему» — нарушение прав и свобод, ежедневные казни, пытки и военные конфликты на Ближнем Востоке. На сцену по очереди выходят востоковед, теолог, политолог, военный журналист, супруга премьер-министра (в прошлом — известная телеведущая), писатель, священник, знаменитый дирижер и иранская поэтесса — лауреат Нобелевской премии по литературе.

Постепенно вопросы о том, кто виноват в происходящем в мире, сменяются размышлениями о человеке и смысле жизни. А рассуждения о трагедии, развернувшейся в ближневосточном регионе, переходят к разговорам о личном и самом сокровенном. Премьера новой пьесы Ивана Вырыпаева, одного из главных драматургов, пишущих сегодня на русском языке, состоится на Основной сцене Театра Наций. Спектакль с участием Евгения Миронова, Игоря Верника, Чулпан Хаматовой, Авангарда Леонтьева, Юрия Стоянова, Ингеборги Дапкунайте, Игоря Золотовицкого, Ксении Раппопорт, Станислава Любшина, Вениамина Смехова и других ведущих российских артистов ставит художественный руководитель Центра имени Мейерхольда, лауреат многих российских и зарубежных театральных премий, режиссер Виктор Рыжаков.

Евгений Миронов, художественный руководитель Театра Наций и исполнитель роли Отца Августина: «Этот материал произвел на меня впечатление честностью и открытостью. Пьеса, по сути, состоит из ярких и контрастных монологов, поэтому и возникает такая жесткая, откровенная дискуссия. Мы думали, как лучше донести все это до зрителя и решили пригласить больше, чем просто хороших артистов: у каждого, кто выйдет на сцену, есть свой взгляд, своя позиция и в искусстве, и в жизни. Это спектакль-акция о том, о чем мы, может быть, молчали или не хотели говорить. Мы хотим задать тон и положить начало этому разговору, потому что сейчас — самое время».

СОСТАВ АРТИСТОВ

9 апреля 2019

Отец Августин - Игорь Хрипунов
Ширин Ширази - Чулпан Хаматова
Эмма Шмидт-Паулсен - Светлана Иванова-Сергеева
Даниель Кристенсен - Игорь Золотовицкий
Астрид Петерсен - Ксения Раппопорт
Паскуаль Андерсен - Вениамин Смехов
Филипп Расмусен - Владимир Большов
Густав Йенсен - Виталий Кищенко
Магнус Томсен - Алексей Вертков

10 апреля 2019

Отец Августин - Евгений Миронов
Ширин Ширази - Чулпан Хаматова
Эмма Шмидт-Паулсен - Ингеборга Дапкунайте
Даниель Кристенсен - Игорь Гордин
Астрид Петерсен - Ксения Раппопорт
Паскуаль Андерсен - Станислав Любшин
Филипп Расмусен - Андрей Фомин
Густав Йенсен - Виталий Кищенко
Магнус Томсен - Антон Кузнецов

11 апреля 2019

Отец Августин – Евгений Миронов
Ширин Ширази - Равшана Куркова
Эмма Шмидт-Паулсен - Светлана Иванова-Сергеева
Даниель Кристенсен - Игорь Золотовицкий
Астрид Петерсен - Марина Дровосекова
Паскуаль Андерсен - Вениамин Смехов
Филипп Расмусен - Владимир Большов
Густав Йенсен - Андрей Кузичев
Магнус Томсен - Алексей Вертков

12 апреля 2019

Отец Августин - Игорь Хрипунов
Ширин Ширази - Равшана Куркова
Эмма Шмидт-Паулсен - Ингеборга Дапкунайте
Даниель Кристенсен - Игорь Гордин
Астрид Петерсен - Марина Дровосекова
Паскуаль Андерсен - Станислав Любшин
Филипп Расмусен - Андрей Фомин
Густав Йенсен - Андрей Кузичев
Магнус Томсен - Антон Кузнецов

МАЙ пока не понятен по составу
12 апр 2019 (пт) - 19:00 Основная сцена
11 май 2019 (сб) - 19:00 Основная сцена
12 май 2019 (вс) - 19:00 Основная сцена
13 май 2019 (пн) - 19:00 Основная сцена
14 май 2019 (вт) - 19:00 Основная сцена
А билеты дорогие... Грустный
Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2222


Просмотр профиля WWW
« Ответ #2 : Март 22, 2019, 10:15:25 »

https://daily.afisha.ru/brain/11505-10-glavnyh-teatralnyh-sobytiy-vesny/
10 главных событий весны
«Иранская конференция» Виктора Рыжакова в Театре наций

Слишком много хороших артистов в одном месте
© facebook.com/theatreofnations

Поводов ждать эту премьеру сразу тьма. Достаточно взглянуть на каст: Евгений Миронов, Чулпан Хаматова, Ингеборга Дапкунайте, Ксения Раппопорт, Вениамин Смехов, Игорь Золотовицкий, Игорь Гордин и т. д. — трудно представить, какими именно методами этих людей будут из раза в раз собирать в одном месте в одно и то же время. К сказанному стоит добавить, что «Иранская конференция» — лучший из последних текстов Ивана Вырыпаева, а Виктор Рыжаков — главный спец по постановкам вырыпаевских пьес, верный им еще со времен «Кислорода». Дебаты, посвященные проблемам Ближнего Востока и мироустройства в целом, создатели обещают вывести на особый уровень злободневности.
Премьера 9 апреля
Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2222


Просмотр профиля WWW
« Ответ #3 : Март 22, 2019, 10:19:04 »

https://tvrain.ru/teleshow/bi_koz/est_prosto_aktery_a_est_aktery_hudozhniki-482443/
   «Есть просто актеры, а есть актеры-художники»: Иван Вырыпаев о двух постановках — «Волнении» с Алисой Фрейндлих и спектакле «Иранская конференция»
20 марта, 23:57 Михаил Козырев   

 Будет ли когда-нибудь на Ближнем Востоке спокойно? Возможно ли примирить все стороны конфликта, который, кажется, длится уже вечно?.Об этом же размышляет известный на весь мир российский драматург Иван Вырыпаев в своей пьесе «Иранская конференция». По сюжету, на конференции в Дании выступают девять совершенно разных людей, но их объединяет одна тема — проблемы в Иране. Так программные речи переходят в размышления о глобальных проблемах человечества. Пьесу в Театре Наций ставит режиссёр Виктор Рыжаков. В спектакле играет невероятный актерский ансамбль: Евгений Миронов, Чулпан Хаматова, Ксения Раппопорт, Станислав Любшин, Ингеборга Дапкунайте, Вениамин Смехов и другие. О постановке Дождю в небольшом интервью рассказал сам Иван Вырыпаев.
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3900


Просмотр профиля
« Ответ #4 : Март 24, 2019, 12:35:50 »

Радиостанция Серебряный Дождь
21 марта 2019
ВБС об "Иранской конференции"
https://youtu.be/Ch4yt0g2wA8
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3900


Просмотр профиля
« Ответ #5 : Апрель 08, 2019, 08:21:41 »

Рецензия известного театрального критика на "Иранскую конференцию"
https://users.livejournal.com/-arlekin-/3994541.html
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3900


Просмотр профиля
« Ответ #6 : Апрель 10, 2019, 10:09:01 »

https://otr-online.ru/blogs/partnerskiy-material/evgeniy-mironov-chulpan-hamatova-ingeborga-dapkunayte-i-kseniya-rappoport-v-novom-spektakle-teatra-naciy-687.html

Евгений Миронов, Чулпан Хаматова, Ингеборга Дапкунайте и Ксения Раппопорт в новом спектакле Театра Наций
13:42, 10 апреля 2019


Москва. Театр Наций. Фото: Михаил Ворожцов/ Фотобанк Лори

9 апреля 2019 года в Театре Наций состоялась премьера спектакля Виктора Рыжакова «Иранская конференция» по новой пьесе Ивана Вырыпаева. В постановке заняты Евгений Миронов, Игорь Верник, Чулпан Хаматова, Авангард Леонтьев, Юрий Стоянов, Ингеборга Дапкунайте, Игорь Золотовицкий, Ксения Раппопорт, Станислав Любшин, Вениамин Смехов и другие ведущие российские артисты.



«Этот материал произвел на меня впечатление честностью и открытостью. Пьеса, по сути, состоит из ярких и контрастных монологов, поэтому и возникает такая жесткая, откровенная дискуссия, — рассказывает художественный руководитель Театра Наций Евгений Миронов. — Мы думали, как лучше донести все это до зрителя и решили пригласить больше, чем просто хороших артистов: у каждого, кто выйдет на сцену, есть свой взгляд, своя позиция и в искусстве, и в жизни. Это спектакль-акция о том, о чем мы, может быть, молчали или не хотели говорить. Мы хотим задать тон и положить начало этому разговору, потому что сейчас — самое время».

По сюжету пьесы «Иранская конференция» в Копенгагене открывается симпозиум по вопросам Ближнего Востока. Однако научная дискуссия переходит в рассуждение на вечные темы: о смысле жизни, Боге, свободе, гуманизме и любви.

Спектакли по произведениям Ивана Вырыпаева идут в Англии, Франции, Германии, Чехии, Польше и Канаде, а пьеса «Пьяные», одна из самых известных, присутствует в афишах сразу двух главных драматических театров России — МХТ имени Чехова и БДТ имени Товстоногова. Вырыпаев успешно работает в качестве кинорежиссера. Его фильм «Эйфория» получил приз молодежного жюри Венецианского фестиваля и премию «Ника», а «Кислород» — приз за режиссуру на «Кинотавре».

Режиссер Виктор Рыжаков, художественный руководитель Центра имени Мейерхольда работает с драматургией Ивана Вырыпаева с 2002 года. Их творческий тандем давно завоевал признание и многократно отмечен премией «Золотая маска». Спектакли Рыжакова по пьесам Вырыпаева можно увидеть не только в ЦИМе, но и в МХТ им. А. П. Чехова и Мастерской Петра Фоменко.



Театр Наций традиционно приглашает к участию в своих постановках лучших российских актеров. В спектакле «Иранская конференция» на сцену театра впервые выйдут Игорь Верник, Ксения Раппопорт, Юрий Стоянов, Вениамин Смехов, Станислав Любшин, Светлана Иванова-Сергеева и другие известные актеры.

С 2006 года Театр Наций возглавляет Евгений Миронов. За это время ему удалось привлечь к совместной работе главных российских и мировых режиссеров: Роберта Уилсона, Робера Лепажа, Томаса Остермайера, Кирилла Серебренникова, Максима Диденко, Константина Богомолова и многих других. Театр регулярно обращается к творчеству современных авторов, таких как Дункан Макмиллан, Мариус фон Майенбург, Эльфрида Елинек и Ярослава Пулинович. Пьеса Ивана Вырыпаева будет представлена на сцене Театра Наций впервые.

Спектакль «Иранская конференция»

Премьера: 9, 10, 11, 12 апреля

Автор: Иван Вырыпаев
Режиссёр: Виктор Рыжаков

Актерский состав:
Евгений Миронов / Игорь Верник / Игорь Хрипунов
Чулпан Хаматова / Нелли Уварова / Равшана Куркова
Авангард Леонтьев / Юрий Стоянов / Илья Исаев
Ингеборга Дапкунайте / Светлана Иванова-Сергеева
Игорь Гордин / Игорь Золотовицкий
Ксения Раппопорт / Марина Дровосекова
Станислав Любшин / Вениамин Смехов
Владимир Большов / Андрей Фомин
Виталий Кищенко / Павел Ворожцов / Андрей Кузичев
Алексей Вертков / Антон Кузнецов

Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3900


Просмотр профиля
« Ответ #7 : Апрель 11, 2019, 11:02:22 »


Миронов и Хаматова выступили на «Иранской конференции»
Театр Наций представил новый спектакль

Театр Наций представил спектакль, название которого больше бы соответствовало не театральному, а научному или общественно-политическому интересу — «Иранская конференция». Тем не менее первые премьерные показы собрали звезд и на сцене, и в зале. С подробностями с научной конференции — обозреватель «МК».

Миронов и Хаматова выступили на «Иранской конференции»
Известных и влиятельных людей из разных сфер российской жизни в зале Театра Наций предостаточно. Здесь Кирилл Серебренников (первый выход в свет после изменения ему меры пресечения), Михаил Куснирович, бывший пресс-секретарь премьер-министра Наталья Тимакова с супругом Александром Будбергом. Ну а о театральных людях и говорить не приходится — их множество. У новой пьесы Ивана Вырыпаева в постановке Виктора Рыжакова уже большой резонанс: билеты раскуплены за месяц до премьеры.

— Сейчас столько зрелищ, столько развлечений предложено людям, что театр — только малая их часть, но я рад, что он вызывает большой интерес, — говорит перед началом, стоя перед сценой и обращаясь к публике, Рыжаков. Его подробный спич про непростую тему, про ее актуальность и так далее как будто от неуверенности — как воспримут спектакль, название которого кого-то может отпугнуть. Но как показали два часа действия, опасения напрасные.

На сцене по диагонали (слева и вглубь направо) — десять стульев из прозрачного пластика, слева микрофон — вот и вся декорация. К ней позже добавится только экран по всему заднику сцены, и на него, разделенного по необходимости на несколько секторов, будут проецироваться крупные планы спикеров — ученого, писателя, журналиста, священника, теолога (датчане, конференция проходит в Копенгагене) и поэтессы, единственной приглашенной из Ирана, чью судьбу и роль страны в мировых процессах, собственно, и собираются обсудить участники конференции в столице Дании.

Первым к микрофону выходит Даниэль Кристенсен (Игорь Гордин).

— Знаете… (нервический тип, всё время поправляет очки) два года назад я увидел, что имею свою собственную структуру. И я смог отчетливо разглядеть, из чего же состоит моя структура и кем я по большому счету являюсь. То, что я узнал о себе, навсегда изменило мою жизнь, отношение к себе,.. изменило мою жизненную парадигму.

Монолог Игоря Гордина самый длинный — минут двадцать, если не больше: про структуру личности, про Бога вообще и в себе, про свои хотелки, свободу собственной личности с выводом о желанном комфорте и гарантированно спокойной жизни как идеальной формуле существования человека в цивилизованном обществе. По мере приближения к финалу герой Гордина приобретает более нервные и даже истеричные нотки, а его крупный план на экране мелко задрожит точно при ошибке компьютерной программы.

Читает Гордин настолько замечательно, что задает планку следующим «спикерам». В самом деле тематика выступлений далеко не развлекательная, может раздражать тех, кто пришел в Театр Наций, руководствуясь прежде всего заявленными в афише именами — а здесь три звездных состава: сам худрук «Наций» Евгений Миронов, Ксения Раппопорт, Чулпан Хаматова, Игорь Верник, Вениамин Смехов, Игорь Гордин, Авангард Леонтьев, Ингеборге Дапкунайте, Виталий Кищенко, Антон Кузнецов… Но и для них «Иранская конференция» тоже испытание, тест не на зведность, а профессионализм высокой пробы: никаких выразительных средств, кроме внутренних. Монолог, у кого-то замороченный, научный или псевдонаучный, с терминами — таким надо увлечь, создав при этом образ человека, характер. Тот состав, что работал на моем спектакле, был безупречен.

Но Вырыпаев не тот автор, кто строит свои тексты, находясь в плену существующих драматургических и общественных схем, у него индивидуальное видение реальности, связей, ее наполняющих. Поэтому и за монологами, и за репликами с мест, их разрывающими, краткими диалогами между спикерами на удивление интересно следить. Почему? Тема Ирана — повод говорить о людях, их комплексах, иллюзиях, заблуждениях и амбициях, в плену которых они находятся и на которые ни у тех, кто публично умничает, и тех, что не грузятся рефлексиями, нет четкого ответа — всё размыто, запутано, заговорено, заболтано и заморочено, законспироложено. Всё это и читается у Вырыпаева, когда ловишь себя на мысли: «Я действительно так думал, но у меня есть аргумент, вот послушайте…» — например, писателя Йенсена в брутальном исполнении Кищенко:

— Теперь позвольте сказать, что я думаю по поводу четырех вселенских прав свобод, — говорит он в ответ на монолог журналистки, специалистки по горячим точкам (Ксения Раппопорт). — Человек появляется не по своей воле, а в результате сексуального акта родителей. Мои родители переспали, и я появился на свет, а мою старшую сестру родители вообще зачинали под ЛСД. Никто не выбирает своего рождения, как никто не в силах выбрать свою смерть. Человеческая жизнь складывается всего из двух важных факторов: из генов и окружающей среды. И где тут место для личной свободы? Никакого вселенского права на свободу у человека нет и быть не может. Мы просто мешок с генами наших предков. И эти гены, воплотившиеся в нашем теле, попали под влияние среды, в которой это тело развивается... И то же самое касается вашего четвертого вселенского права на сексуальную ориентацию. Выбор, который определяется распределением хромосом при формировании нового тела, а также культурной средой. Влиянием, так сказать, либеральной культуры.

При отсутствии внешней полемики — внутренняя полемика. Движение нарастает, и такое развитие достигнуто за счет очень тонких, кажется, невидимых режиссерских ходов: ненавязчивой работы экрана, уместных пауз... Судя по тому, как реагирует публика (тут аплодисменты можно выстраивать в рейтинг), можно понять, какая тема острее, какие у столичного зрителя установки. И с этой точки зрения зал приветствует три последних монолога — священника, который не пустил датскую панк-группу в католический храм, желавшую выступить в поддержку «Пусси Райот». Его монолог в великолепном исполнении Евгения Миронова.

— ...Один человек отличается от другого, один художник отличается от другого, одно произведение отличается от другого. Сальвадор Дали отличается от Веласкеса… У вещей есть границы, есть свое место, свое предназначение. (Кидает в зал вопросы: «Колготки? Правильно, для женщин. Презервативы? Да, для мужчин.) Шутки — для смеха, а Христос — это христианство, Магомед — это ислам. Эйнштейн — это теория относительности, именно всё относительно. Жизнь — это бесконечный поток, нет ничего постоянного. Восприятие человека очень субъективно: сколько людей, столько и мнений. Именно потому, что мы все разные, Вселенная — это многообразие, миллиарды вариантов, и именно поэтому панк-группе не следует выступать в христианском храме. В храм люди приходят за другим. Всему свое место.

Монолог Миронова поддержит от имени известного дирижера Вениамин Смехов, для которого единственно верным критерием как в жизни, так и в искусстве остается правда, а не современность или какая-то там непонятная духовность. И он же подведет черту, которая может быть всех примирит. На самый финал режиссер оставляет монолог о личной свободе Чулпан Хаматовой, выступающей в роли иранской поэтессы. «Когда мне исполнилось 14 лет, я встретила своего возлюбленного, но вместе с чувством великой любви я также испытала и страх: я больше не смогу скрывать от него ни одной своей тайной мысли. То есть с той минуты, когда в моем сердце поселилась любовь, я потеряла свою личную свободу? Но наступил такой день, когда я решила возлюбленному отдаться целиком. Я закрыла глаза и позволила своим мыслям в последний раз быть свободными…. Я стояла и плакала, потому что только сейчас я и стала по-настоящему свободным человеком. И я хочу только одного — больше и больше любви».

Стихотворением «Это всё» Рыжаков заканчивает спектакль. Актрисы уже нет на сцене, но ее голос разносится по залу: «Куда плывет эта лодка, без человека, без вёсел, без определенного смысла, совершенно одна? / Уносимая течением реки эта лодка плывет за тобой. / Стой на своем месте и жди / Послушай меня. / Верить и Знать — это и есть вся наша жизнь. / Это всё».


Интервью с Виктором Рыжаковым после спектакля.

— Виктор, работая над спектаклем, вы открыли новую форму репетиции: репетировали с каждым отдельно, потому что столько звезд собрать нереально.

— Да, я репетировал с каждым отдельно, театр составлял график. Кто-то из артистов просил больше репетиций, кому-то было достаточно встретиться три-четыре раза. Но одно дело, когда у тебя на репетиции десять человек и ты работаешь с ними три часа, а другое, когда это же время отдано каждому. Мы начали в феврале, а весь март уже шли общие репетиции.

— Тем не менее у вас три состава — это от необходимости? От занятости звезд?

— Составы не закреплены, так чтобы один состав каждый раз собирался на спектакль. Каждый раз по-разному, но это и интересно, потому что каждый раз по-разному складываются диалоги, в том числе с залом, возникает новая коммуникация. Никто никогда не знает, в каком составе окажется.

— Нет у вас опасения, что заявленная тема и ее серьезное обсуждение при наличии первых имен театра, их суперработе, у тех, кто покупает билеты, у массового зрителя, она может вызвать скуку. Нет привычки на театре не столько смотреть, сколько рассуждать на серьезные темы.

— Было уже шесть прогонов на зрителях, включая два премьерных показа, и вот после последнего ко мне подходили люди, я чувствовал, они хотели общаться. Потом меня засыпали вопросами в соцсетях. Сомнения, конечно, есть: может, это наши иллюзии о необходимости такого диалога в театре, что он необходим. Но реакция зрителей подсказывает, что нужен, меня уже приглашают поговорить на темы, затронутые в спектакле, люди хотят задавать вопросы. Театр выплеснулся за рамки театра, за привычный его контекст.

Марина Райкина
https://www.mk.ru/culture/2019/04/11/mironov-i-khamatova-vystupili-na-iranskoy-konferencii.html
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3900


Просмотр профиля
« Ответ #8 : Апрель 12, 2019, 07:54:42 »

Парад планет: «Иранская конференция» в Театре Наций

АННА БАНАСЮКЕВИЧ
Журнал ТЕАТР. – о новом спектакле Виктора Рыжакова по пьесе Ивана Вырыпаева.

Эта пьеса, может быть, самый показательный, самый радикальный итог драматургического пути Ивана Вырыпаева на сегодняшний день: если в предшествующих текстах есть все же хоть какая-то игровая структура, какое-то подобие драматургической коллизии, то здесь антидраматургичный, антидейственный вроде бы формат пьесы заложен в самом названии, которое одновременно характеризует и формат происходящего. Это и правда конференция: доклады, следующие один за другим, редкие вопросы из зала. Впрочем, режиссер Виктор Рыжаков вместе с актерами выбрал из пьесы все, что есть в ней психологического, развил едва заметные намеки на взаимоотношения выступающих, придумал штрихи, отличающие характер каждого из персонажей. Характеры рождаются из длинных монологов: например, ерзанье и размашистость жестов нетерпеливого, нервного и одновременно самоуверенного тележурналиста Магнуса (Антон Кузнецов) – концентрация истерической и отчаянной интонации его монолога. Спортивная разминка отца Августина (Евгений Миронов), ожидающего своей очереди – от образности, красивости и самоуверенности его проповеднического текста. Миронов, чей монолог иногда болезненно напоминает речи нынешних начальников от культуры (например, наезды на современное искусство) играет своего пастора человеком самонадеянным, снисходительным, но нервным (таков и его осторожный интерактив с публикой), скрывающим свои комплексы за публичностью, за славой опального борца за правду и уважение к традиции.
Пьеса Вырыпаева – палитра мнений европейцев по поводу проблемы Ближнего Востока, но на самом деле, как говорит кто-то из персонажей, речь именно о самом европейце, о его самосознании, о проверке на прочность западной христианской морали, демократических ценностей; о пределах европейского гуманизма (тема распространенная в современном европейском театре – можно вспомнить некоторые польские спектакли или, скажем, «Сострадание. История одного оружия» Мило Рау).

Ценность пьесы Вырыпаева, помимо высочайшего литературного качества монологов, – авторская дистанция по отношению к каждой из подробно, образно, изложенных позиций. Вырыпаев тонко отмечает болевые точки, уязвимость в высказывании каждого персонажа, и в каждом из них – смешное, нелепое, тенденциозное. Монологи героев – не просто обезличенные мнения, теоретические выкладки, здесь очевидно, что каждое высказывание – это еще и личный опыт, и внутреннее состояние, и реакция на другие реплики: объективное в пьесе неотделимо от субъективного.
В спектакле, когда кто-то из персонажей начинает свой доклад, на экране в живом режиме (большой экран – весь задник сцены, два небольших монитора висят по бокам в зрительном зале) мы видим других участников конференции (видеохудожник Владимир Гусев). Постепенно они все оказываются на сцене, на прозрачных стульях, выставленных сценографом Николаем Симоновым в ряд, и здесь их реакции – перешептывания, насмешки, сочувствие – можно наблюдать на крупном плане. Есть и еще одна плоскость: репрезентация человека не равна ему самому, публичное выступление – это всегда игра. Защитник западных ценностей, Магнус яростно парирует Эмме (Ингеборга Дапкунайте), своей бывшей коллеге-тележурналистке, а теперь – жене премьер-министра, занявшейся благотворительностью, но, присев рядышком на стулья, они ведут себя как давние приятели, учившиеся вместе. Спектакль работает не только со смыслами, заложенными в тексте, но и с формой, выбранной драматургом, с самим феноменом человеческого персонального мнения.

В «Иранской конференции» два состава, оба – блестящие. И практически каждая из работ достойна отдельного актерского портрета: нарочитой «засушенности» и лаконичности формы противопоставлена сочная театральность, разнообразие приемов актерского существования. В каждом герое что-то серьезное, драматичное соседствует с ироничным, смешным. Иногда, как в случае профессора Кристенсена Игоря Гордина или у Астрид Петерсон Ксении Раппопорт, эти переключения бывают молниеносными, резкими, создают впечатляющий объем. Либералка Петерсон с ее высоким градусом эмоций и обличительным пафосом поначалу кажется нелепой, вызывающей, но постепенно за ее образом – с седой прядью в копне темных волос, с заиканием — встает ее опыт. Опыт журналистки, пережившей плен в «горячей точке». Слушая ее монолог, ты начинаешь испытывать восхищение – по отношению к человеку, не предающего то, во что он верит и во имя чего действует. Хотя мир то и дело доказывает ему несостоятельность его взглядов и бессмысленность его каждодневного риска. Профессор, знаток Востока и мусульманской культуры в исполнении Гордина интеллигентен, деликатен, но немножко несуразен и чудаковат. За этим внешним рисунком видна растерянность человека, не справившегося с какой-то тайной травмой, личной трагедией. Человека, выстроившего целую философию, которую с блеском и искренним увлечением можно презентовать перед публикой, но в жизни она не спасает. Другой случай – писатель Густав Йенсен Виталия Кищенко: надутый, угрюмый скептик, принимающий уверенные позы, остро обличающий Астрид – своего главного оппонента и, как потом окажется, бывшую жену. Когда это становится ясно, в зале смеются. Но через секунду напористый Густав останется один на один со своей бедой – с самоубийством сына, а весь зал затихнет, как будто исчезнет.
В спектакле – серьезная работа со звуком (Ян Кузьмичев) и светом (Максим Бирюков): здесь это то, что движет драматургию, что поддерживает смену актерских интонаций и адреса обращения. В какой-то момент видео за спиной говорящего пропадает, пятно света – только на нем, и все – это уже внутренний монолог. Экс-дирижер Паскуаль Андерсен в исполнении Вениамина Смехова похож на престарелого лауреата всех возможных премий, почетного пенсионера, которого слушают из вежливости, лениво аплодируя. Смешно шепелявя, он говорит какие-то абстрактные банальности со священной важностью на лице. И вдруг в какой-то момент Паскуаль Андерсен становится Вениамином Смеховым, и последние слова про «свободу от самого себя» говорит как вымученный итог многолетних размышлений.
На «Иранской конференции» ни секунды не скучно – режиссер умело соединил отдельные монологи живым нервом, проглядывающим в паузах, в коротких жестах, в перешептывании, в точных партнерских оценках. Конечно, это интеллектуальный театр, и Рыжаков доверяет зрителю – здесь, как и в пьесе Вырыпаева, нет намерения переманить зрителя на какую-то одну из сторон. Хотя иногда убедительность того или иного актера вызывает ощущение перекоса и некоторое опасение: с какой же мыслью зритель, привыкший все-таки в российском театре к тому, что правильный вывод или мораль ему преподносят на блюдечке, уйдет из театра.
Финал у «Иранской конференции» в Театре Наций – романтический и достаточно неопределенный: режиссер убрал последние реплики ведущего, возвращающего всех на землю после стихов иранской поэтессы. И прощальным аккордом стали чарующие строки. Но после острого разговора о неразрешимых столкновениях ментальностей и культур, о полном кризисе европейской самоидентификации, такой финал кажется немного надуманным примирением. Немного в духе шестидесятничества.

http://oteatre.info/iranskaya-konferentsia/
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3900


Просмотр профиля
« Ответ #9 : Апрель 14, 2019, 06:42:17 »

«Иранская конференция»: Неужели вселенная дала нам право так ставить пьесы в театре?

Прошли первые показы самой громкой театральной премьеры сезона — спектакля «Иранская конференция». В главных ролях заняты почти все крупные российские актеры. Зрительский ажиотаж огромен. Кто-то остается недоволен, кто-то идет второй и третий раз в надежде увидеть всех.

В подробностях о спектакле рассказывает редактор раздела Театр «Вашего досуга», Аня Банасюкевич. Кто, с кем и как его поставил? Почему это скорее дискуссия, чем спектакль? И отчего после просмотра становится не по себе?

Кто написал?

Пьесу «Иранская конференция» написал Иван Вырыпаев, драматург и режиссер, чье имя известно не только театралам, но и тем, кто любит современное русское кино. Вполне возможно, вы смотрели «Эйфорию». Или «Кислород». А если следите за тем, что происходит в авангардном, «подпольном» театре, то «Кислород» видели еще в Театре.doc или на сцене «Практики». Культовый был спектакль — сам Вырыпаев и актриса Арина Маракулина читали тексты, где важна была не столько история, сколько философия и мораль: драматург прилаживал заповеди к современным реалиям, сталкивал с сознанием сегодняшнего человека и провозглашал новую редакцию от лица Саши, паренька из Серпухова. Формат спектакля был приблизительно похож на нечто вроде рэп-баттла.

Но, может быть, вы вдруг не знаете, кто такой Иван Вырыпаев. Тогда надо сказать, что свои пьесы он называет «текстами для исполнения», так как они не похожи на обычные пьесы. Смыслы важнее сюжета, действия и коллизии. Можно сказать, что это манифесты, притворившиеся материалом для спектакля. Режиссеры и актеры Вырыпаева любят – он как никто чувствует сцену (поскольку сам актер), и роли прописывает блестяще. Да, тексты многословны. Да, там много размышлений о смысле жизни и Боге, но театр Вырыпаева – это совсем не занудно.  Хотя режиссер спектакля «Иранская конференция» Виктор Рыжаков, на всякий случай, перед началом, призывает зрителя поработать вместе с театром и не ждать от этого вечера только развлечения.

Кто поставил?

Виктор Рыжаков – признанный мастер постановки вырыпаевских текстов. После «Кислорода» и «Бытия №2» были «Июль» (когда-то шел в «Практике), «Пьяные», «Иллюзии», «Dreamworks» (можно посмотреть в МХТ), в прошлом сезоне вышла «Солнечная линия» в ЦиМе. Когда-то Рыжаков угадал природу текстов Вырыпаева, которой сопротивлялся существующий театр. Угадал их поэтические  свойства, предложив ритмическое решение взамен психологического, а актерскую дистанцию вместо перевоплощения. Тексты Вырыпаева со временем менялись, менялся и режиссерский подход: те же «Пьяные» были решены в жанре буффонады, с эксцентрическим существованием актеров.

В поэтическом же духе Рыжаков сделал и чудесные «Пять вечеров» в Мастерской Петра Фоменко – по пьесе Володина, про которую часто думают, что она возможна лишь в контексте советской жизни и советского быта. Поэзия сквозит и в спектакле Центра им. Мейерхольда «Саша, вынеси мусор» по пьесе Натальи Ворожбит, что, впрочем, не мешало звучать болезненной теме прощания с иллюзиями 90-х и «нулевых». Помимо этого Рыжаков известен радикальным постмодернизмом по отношению к старым текстам: в «Сатириконе» шли «Маленькие трагедии», где тексты Пушкина были мелко нашинкованы и перемешаны между собой. А совсем недавно на «Золотую маску» привозили «Оптимистическую трагедию», в которой в сюжет советской пьесы вплетались цитаты из всевозможных эпох и источников – от Розанова до Гребенщикова. Однако в «Иранской конференции» режиссер впервые работает сразу с плеядой ведущих российских актеров.

Кто играет?

В «Иранской конференции» играют сплошь звёзды. Когда распределение было только озвучено в новостях и анонсах, все ахнули – такой россыпи знаменитых актеров давно не встречалось ни в одном спектакле: Евгений Миронов, Чулпан Хаматова, Ингеборга Дапкунайте, Игорь Гордин, Ксения Раппопорт, Вениамин Смехов и другие. Составы постоянно меняются. Поэтому если хотите прийти именно на конкретного актера, обязательно проверяйте информацию на сайте.

Актерская игра – это то, в чем можно проследить режиссерское решение. Впрочем, оно совпадает с предложением драматурга, задавшим характеры персонажей еще в списке действующих лиц. Например, Эмма Шмидт-Паулсен – жена премьер-министра Дании и глава благотворительного фонда – описана у автора как «восторженная идиотка». Такой и играет ее Ингеборга Дапкунайте – сияющая богемная красавица, с неизменной улыбкой возбужденно щебечущая какой-то популистский бред о некоем «секрете», который знают счастливые бедняки из стран третьего мира. Или священник лютеранской церкви отец Августин – по пьесе «противный наслаждающийся собой, речь как у министра культуры». И да, Евгений Миронов играет самоуверенного, снисходительного к публике и, очевидно, закомплексованного человека, сан или должность которого, вроде как, априори придает значимость его недалеким назиданиям.

Ну а слова, вроде: «Неужели это вселенная дала нам право - создавать все эти никому не понятные картины под видом современного искусства, снимать все эти патологически нездоровые фильмы?! Неужели вселенная дала нам право так ставить пьесы в театре, что ни один даже самый проницательный зритель не отличит Ибсена от Мольера?» — звучат как родные: как будто открыл передовицу газеты «Культура».

Как это выглядит и как это сделано?

Спектакль минималистичен: ряд прозрачных стульев на сцене, в глубине – экран. Когда кто-то говорит на авансцене у микрофона, можно наблюдать за реакцией других участников конференции: кто-то хмурится, кто-то насмешливо улыбается, кто-то, не слушая, тоскливо ждет своей очереди. Здесь, в этих молчаливых этюдах – много театра, уравновешивающего груду слов, впрочем, и каждый текст, каждый доклад тонко простроен режиссером и актерами: выступающий не просто высказывает свое мнение, но и интонацией, языком тела рассказывает про себя. А свет и звук помогают отделить внутренний монолог от публичного.

Зачем идти?

Если вы ждете от театра только развлечения и отдыха, то вряд ли здесь вам будет интересно. Да, это актерский театр, тут можно насладиться игрой, но все же от текста никуда не деться. Его много – и он, про политику, про мораль, про соотношение Запада и Востока, про кризис христианского сознания и прочее, и прочее. Формат даже для Вырыпаева достаточно радикальный – это, действительно, конференция — есть модератор, есть выступающие, есть вопросы из зала.

Что касается смыслов, то тут режиссер осторожен и вслед за автором, стремится представить всю палитру позиций — от ультра-либеральной до самой консервативной. Ситуация эта двоякая: с одной стороны, современный театр не должен брать на себя ответственность за зрителя, лишая его права на самостоятельный вывод, но, с другой стороны, когда видишь как одобрительно кивает женщина ерническим словам про «вселенское право художника ходить в туалет там, где ему захочется», становится как-то не по себе.   



https://www.vashdosug.ru/msk/theatre/article/2538122/
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3900


Просмотр профиля
« Ответ #10 : Апрель 16, 2019, 06:24:43 »

Москвич
MAG

Алексей Крижевский
16.04.2019

Спектакль «Иранская конференция» превращает главных звезд российского театра в нормальных людей

Голос Андрея Фомина звучит в зале Театра Наций из ниоткуда, сверху, как голос ведущего в «Что? Где? Когда?». Он модератор научной конференции по геополитическим вопросам, проходящей в Копенгагене, куда приглашены датские профессора, политики, журналисты, публицисты, писатели, журналисты, философ, музыканты и еще один иностранный гость.

Вопрос на повестке один — что делать с Ираном, а подвопросов множество — как быть со страной, в которой несвобода куда больше и масштабнее, чем свобода, что делать с этими совершенно другими людьми, которые населяют другую часть мира, и как спокойно спать, когда в соседней части света страдают такие же люди, как мы. Каждый участник выходит к микрофону и произносит длинный монолог о том, что он обо всем этом думает.

Этот странный, кажущийся совершенно «нерусским» текст написал переехавший в Польшу драматург и режиссер Иван Вырыпаев, а поставил Виктор Рыжаков. Когда-то в середине нулевых именно Рыжаков поставил в Театре.doc вырыпаевский «Кислород», который захватил сначала всю Москву, а затем его поставили в 90 странах. «Иранская конференция» — сопоставимое по силе сочинение. Хотя в нем, кажется, не происходит вообще ничего интригующего — просто несколько пафосных медиапавлинов, кабинетных ученых и записных публицистов, а также настоящая военная журналистка, иранская поэтесса и датский дирижер говорят на темы кухонной геополитики. Потом начинают слегка препираться друг с другом и незаметно скатываются на разговор о настоящем — о смысле жизни, в том числе и их собственной, о том, как принимать другого и как чувствовать счастье. И из персонажей с хвостами и перьями собственного статуса начинают вылупляться реальные люди. Обычно драматурги и сценаристы холодно и прагматично превращают живых и теплых людей в двухмерных типажей, служащих для развития сюжета. Вырыпаев же, а вместе с ним и Рыжаков, наоборот, возвращают им какое-то первозданное достоинство, дающееся каждому человеку по праву рождения, позволяют обрасти плотью, кровью, собственными чаяниями, мыслями и заблуждениями.

Есть не только коммерческий расчет, но и определенная, исполненная ума и нежности ирония в том, что играть всех этих людей Рыжаков позвал одних звезд — Авангарда Леонтьева, Евгения Миронова, Игоря Гордина, Равшану Куркову, Нелли Уварову, Ингеборгу Дапкунайте, Вениамина Смехова, Чулпан Хаматову, Ксению Раппопорт, Станислава Любшина и других. Зритель пойдет, привлеченный громкими именами, но увидит, как вся гордость русской сцены на его глазах превратится из сборища развинченных эмоциональных красавцев, какими их принято считать, в людей с неспокойным сердцем и умом, всерьез ставящих вопросы кардинальной важности и откровенно на них отвечающих, из пафосных звезд — в полных смирения служителей смысла и истины. Еще всего два-три почти незаметных, но уверенных режиссерских штриха, например, работа с видео на заднике сцены или пара мизансцен, возникающих во время препирательств между персонажами, и получается спектакль, который не дает уснуть даже после трудного дня, а, наоборот, продолжает работать в голове через день, два, неделю после просмотра.

Ближайшие показы спектакля «Иранская конференция» в Театре Наций 11, 12, 13 и 14 мая.

https://moskvichmag.ru/spektakl-iranskaya-konferentsiya-prevrashhaet-glavnyh-zvezd-rossijskogo-teatra-v-normalnyh-lyudej/
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3900


Просмотр профиля
« Ответ #11 : Апрель 17, 2019, 10:22:37 »

Несоизмеримая игра слов
«Иранская конференция» в Театре наций

Газета "Коммерсантъ" №68 от 17.04.2019, стр. 11

Виктор Рыжаков поставил «Иранскую конференцию» Ивана Вырыпаева в Театре наций с ансамблем выдающихся артистов. Пьеса Вырыпаева посвящена проблемам современного человека, и в первую очередь из этого многословного спектакля следует, что не в словах дело, считает Ольга Федянина.

Место действия «Иранской конференции» Ивана Вырыпаева — Дания, но это примерно такая же условная Дания, как и шекспировский Эльсинор. Режиссер Виктор Рыжаков этой авторской ассоциации следует — перед началом действия на экране мелькают строки из «Гамлета». Из всех процитированных и непроцитированных реплик самой подходящей здесь была бы сакраментальная: «Слова, слова, слова». Герои Вырыпаева многословны, вернее, кроме слов, у них ничего нет. Перед нами десять монологов, лишь изредка переходящих в редуцированный диалог. Каждый выходящий к микрофону намерен обсудить «иранскую проблему», но с первых же слов сбивается на свое. Сдержанный исламовед впадает в раж, рассказывая про свою «внутреннюю матрицу», лучезарная бывшая журналистка, ныне первая леди страны, констатирует отсутствие у себя и у сограждан ощущения счастья, яростная активистка требует признания за каждым жителем планеты четырех основных прав, вкрадчивый пастырь объясняет окружающим, какие ограничения Бог и религия накладывают на человека, циничный писатель настаивает на том, что нужно смотреть на вещи проще. Дольше всех своего выхода — поэтичного и обескураживающего — дожидается единственная гостья, которая буквально воплощает ту самую заглавную «проблему»: иранская поэтесса, просидевшая 20 лет под домашним арестом за полудетские стихи.

Драматургия здесь состоит не из событий, а из бесконечно воспроизводимого внутреннего противоречия: люди, состоящие из личных страхов, деформаций, предрассудков и неврозов, погружены в мысли о судьбах народов и цивилизаций. Каждый монолог в спектакле Виктора Рыжакова превращается в филигранно сделанный портрет, ради этого он собрал не просто блистательный актерский ансамбль, а целую актерскую галактику. В премьерном составе (а есть еще второй и в некоторых ролях третий) на сцену вышли Евгений Миронов, Чулпан Хаматова, Авангард Леонтьев, Ингеборга Дапкунайте, Игорь Гордин, Ксения Раппопорт, Вениамин Смехов, Андрей Фомин, Виталий Кищенко, Антон Кузнецов. Все регистры каждого характера работают точно и подробно, типажи и индивидуальности моментально узнаваемы. «Иранская конференция» — актерский спектакль в хорошем смысле слова, два часа чистой театральной радости. Но главное его достоинство в том, что все участники знают: портрет этот групповой, и общая композиция складывается в коллективный образ — или коллективную драму — современного человека, постоянно осмысляющего свое место в мире, но этому миру все равно фатально несоразмерного.

Вырыпаев, виртуозно умеющий самоустраняться из своих текстов, старательно избегает любого знака, который дал бы нам понять, кем он, собственно, считает своих героев: сборищем невротиков, лицемеров и демагогов или людьми, всерьез проговаривающими больные вопросы современности. Речи каждого героя, если вслушиваться в них по отдельности, звучат как более или менее оригинально упакованное собрание клише, продолжение на сцене определенного сорта общественной дискуссии. У людей в исламе иное понятие веры, чем в западном мире, у всех людей права одинаковые, представления западного мира о личной свободе иллюзорны, бедные люди могут быть счастливее богатых, любовь всегда побеждает — все это, положа руку на сердце, и не новость, и не великая мудрость. В спектакле Театра наций актеры так щедро делятся с персонажами энергией и обаянием, что каждый из них на протяжении спектакля хотя бы на одну минуту оказывается прав. Или, по крайней мере, безоговорочно убедителен. И зал завороженно кивает очередному монологу, не замечая, что он противоречит предыдущему. «Иранская конференция» Виктора Рыжакова — история о том, что законы мирового развития не следуют из индивидуальной правоты или неправоты. Но в первую очередь о том, что настоящий актер может убедить вас в чем угодно: не только в том, что любовь всесильна, но и в том, что небо зеленое. Это тоже не слишком оригинальная истина, но ради нее в любом случае можно всю жизнь ходить в театр.

Ольга Федянина
https://www.kommersant.ru/doc/3945913
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3900


Просмотр профиля
« Ответ #12 : Апрель 17, 2019, 10:24:30 »

Наталья Шаинян
ПРЯМЫМ ТЕКСТОМ

«Иранская конференция». И. Вырыпаев.
Театр Наций.
Режиссер Виктор Рыжаков, художник Николай Симонов.

Принципиально логоцентричная «Иранская конференция» Ивана Вырыпаева — пьеса-высказывание, обмен мнениями о природе современного мира, разделенного по линии христианство — ислам. Для такого пролонгированного, разложенного на голоса размышления автор с немного наивной прямотой избрал форму конференции — ее участники собираются обсудить «иранскую проблему». Форма подачи вызывает уважение к автору — его отваге говорить о сложном напрямую, без эвфемизмов и метафор; доверию к зрителю, которого он приглашает к разговору, предполагая, что предмет ему достаточно интересен, а слушатель достаточно подготовлен, чтобы два часа слушать доклады и их обсуждение и находить дискуссию увлекательной.

Эта интеллектуальная драма действительно нацелена в сердцевину проблем сегодняшнего дня. Разговор о спектакле не может не быть разговором о поднятых в нем проблемах, и это редкое и ценное театральное явление. Драма без героя и без фабулы держит внимание благодаря значимости самой темы и безупречной работе исполнителей.

Итак, в датской столице десяток человек — профессура и журналисты, по преимуществу, — собрались поговорить о Востоке и Западе, о ценностях и целях двух цивилизаций, о поиске взаимопонимания. Однако среди спикеров преобладают белые мужчины с христианским бэкграундом. Не каждый из них верующий, но все они сформированы культурой и этикой протестантизма. Пройти мимо обстоятельства, что место действия — Дания, никак нельзя, и на заднике перед началом действия сыплются электронные буквы и слова, слова, слова, складываясь в переводы шекспировских строк. Потом на этот задник идет трансляция из некой комнаты за сценой, вроде гримерки, где участники ожидают каждый своего выхода, туда же позже проецируются крупные планы лиц выступающих. Каждый уже высказавшийся садится на прозрачный пластиковый стул и принимает примерно тот же скучающий вид, что и до своего выступления. К концу спектакля ряд заполнен, спикеры смотрят на сидящих в зале, все вместе слушают выступление той одной, которая имеет настоящее отношение к Ирану, — поэтессы Ширин Ширази.

У спектакля два-три нефиксированных состава, и поэтому каждое представление может оказаться новым, особым, от соединения индивидуальностей почти в лотерейном порядке могут проступать дополнительные оттенки смысла. Единственный персонаж, для которого выбран бессменный исполнитель, — Даниэль Кристенсен, которого играет Игорь Гордин. Ему драматург доверил свою, очевидно, излюбленную идею, звучавшую уже в «Пьяных», — о стремлении к тотальному потреблению и столь же тотальному контролю, свойственном западному человеку. Профессор Кристенсен употребляет для описания своего мировоззрения слово «структура», хотя очевидно, что никаких элементов, способных соединиться в структуру, нет — он говорит о всеобъемлющем «желании иметь». Единственное спасение, по Кристенсену, заключается в том, чтобы «отдавать» — то есть принимать потери и катастрофы, которые с нами случаются помимо нашей воли. Гордин замечательно тонко сработал образ немолодого, не блещущего ораторским искусством профессора — нашел ему особую «академическую» скороговорку, мелкую неловкую жестикуляцию одной рукой, пока вторая засунута в карман, спотыкающуюся, словно саму себя перебивающую интонацию. Перед нами человек, переживший что-то вроде откровения, которое не укладывается в привычную терминологию, и он путается в попытках изложить пережитое, антонимы делая синонимами.

Совсем иначе ведет себя его коллега профессор Ларсен. Неверующий теолог в подаче Авангарда Леонтьева охотно выступает перед аудиторией, напорист и уверен, грамотно интонирует и весьма убедительно говорит о безуспешности попыток международного урегулирования между обществами, одно из которых построено на религиозной догме, а другое, по его мнению, исключило опыт личного переживания божественного из своей жизненной практики. При этом профессор рассказывает о своем друге, при пожаре потерявшем труд всей жизни и после того осознавшем, что есть нечто важнее его труда и его самого, — но почему-то считает такое осознание недоступным для западного человека.

Эти схоластические рассуждения прерывает появление журналистки Астрид Петерсен, работающей в «горячих точках» и пережившей опыт плена и насилия. С ее появлением конференция превращается в яростную, как матч суперкубка, схватку людей разных убеждений. Красота зрелища еще и в том, что оно в принципе возможно, что единая точка зрения отрицается в западном обществе и обеспечивает его жизнеспособность, хотя это разнообразие мнений и не позволяет найти удовлетворяющие всех ответы на вызовы времени. Западный человек растерян перед террористической угрозой, но продолжает думать и спорить, не поддается соблазну готовых догм — и в этом, если позволите, гуманистический пафос спектакля.

Астрид Марины Дровосековой — это шаровая молния, заряженная яростью по адресу бесплодно умствующих спикеров, она выглядит самой человечной, потому что не позволяет сбить себя с толку и держит фокус на правах человека, которые и отстаивает, вскидывая руку и встряхивая волосами. Крупная, громкоголосая, сверкающая глазами — она вносит очень личную и очень женскую ноту в размеренный ход конференции. Наверно, так выглядят фурии революции — с той разницей, что Астрид призывает не к насилию, а к соблюдению прав, которые называет «вселенскими»: жить, познавать мир, свободно мыслить и любить. Вот этот пылкий сплав личного и общественного делает ее не только живой, яркой, вызывающей мгновенный эмоциональный отклик, но и уязвимой — когда Ларсен начинает иезуитски пиявить ее вопросами о разнице между получением информации и знанием, или когда ее спрашивают об отношении к смертной казни, за которую она как-то высказалась в фейсбуке, а это была ее минутная реакция на пережитое в плену.

Западные интеллектуалы — не только букет мнений по разным вопросам, как бытийным, так и политическим, но и объект иронии автора. За иронией прячется сочувствие, потом восприятие переключают в рациональный регистр. Перед нами, конечно, не научная конференция, а напряженный, бьющий током поток рефлексии современного общества о самом себе.

Научности все меньше, а театральности все больше — убеждает тот, кто лучше владеет аудиторией. Здесь годятся и хулиганские выкрики журналиста Магнуса — Алексей Вертков замечательно играет нервного, хлесткого, прячущего за цинизмом боль детской травмы медиа-персонажа, привыкшего опрокидывать авторитеты и задавать вопросы на грани фола. Напротив, писатель Йенсен в отточенном исполнении Андрея Кузичева — ловкий, артистичный и абсолютно бесчеловечный жонглер словами, способный убедить слушателей, что нет ни свободы, ни выбора, да и жизни, по большому счету, тоже нет, есть лишь гены и среда, а человек — фикция. Это звездное позерство линяет с него, когда после взрывной перепалки с Астрид, его, как выясняется, бывшей женой, он спокойно и просто рассказывает о самоубийстве сына. Он не видит связи между гибелью мальчика и своими идеями о бессмысленности жизни. Однако каждая система убеждений вырастает из опыта — в частности, отрицание бытия вырастает из попытки справиться с болью.

Еще два борца за внимание публики — пастор и дирижер, церковь и искусство, по-разному претендующие на власть над умами. Приглашенные выступить, они словно меняются амплуа: пастор — воплощенный здравый смысл, а дирижер велеречиво возносится в эмпиреи. Евгений Миронов в точно отмеренных дозах дает простака, железно убежденного в правильности трюизмов, которыми сыплет. И с убедительностью его невозможно спорить, так ясно для него, что панк-концерт сатанистов невозможен в храме или что предназначение человека — в спасении души. Крепко усвоить простые истины и неуклонно следовать им — это путь, вызывающий уважение, если не спасительный. С другой стороны, это путь любого фундаментализма. Величественный, красиво седой Вениамин Смехов выступает патриархом, к которому только и могут апеллировать охранители, потому что он говорит о традиции. Но говоря о незыблемом и повторяющемся, он утверждает те свободу и правду, которые одни только легитимизируют традицию, необходимость мифологического сознания — потому что миф лежит в основе бытия.

Проекции лиц героев на заднике дрожат, теряют цвет и четкость — этот механический прием передачи зыбкости настроений и убеждений отвлекает от актеров, но он же и заставляет смотреть на актера, отводя взгляд от раздражающего экрана.

Кто и зачем затеял эту дискуссию, свел разных людей и заставил их спорить друг с другом, разрывая в клочки доклады и выворачивая души? Через зал на сцену выпрыгивает лукавый трикстер, больше похожий на клоуна, чем на профессора, — персонаж Владимира Большова только что руки не потирает, сшибая лбами спикеров и упиваясь тем, что в зале присутствует премьер-министр. Его супруга также приглашена к участию и понимает, что обязана этим скорее положению мужа, нежели личному авторитету. По иранской теме сказать ей нечего, и она неловко мнется, рассказав о своем путешествии в перуанскую деревню, в ходе которого она открыла, как могут быть счастливы люди, лишенные благ европейской цивилизации. Светлана Иванова-Сергеева рисует смущенную и кокетливую «европеянку нежную», которую благополучие не спасает от депрессии, носительницу стереотипных представлений об особой духовности бедных народов, которым ведом некий секрет бытия, утраченный на Западе.

Женщинам в этой дискуссии отведено вроде бы традиционное место — их меньше, чем мужчин, и их высказывания более эмоциональны, заряжены личным опытом и связью с природой. Но в финале на сцену выходит единственная представительница Востока — иранская поэтесса Ширин Ширази, за свой сборник любовной лирики получившая Нобелевскую премию и смертный приговор на родине, замененный двадцатью годами домашнего ареста. Героиня Равшаны Курковой рассказывает о детском опыте тайной свободы — позволять любым мыслям свободно течь, опыте, прекратившемся с приходом любви. Всепоглощающее чувство заставило ее отказаться от любых крупиц сознания, не растворенного в любви. Отказ от того, что она считала собой, стал высшей свободой. Во время ее речи на экране возникает рисунок традиционного персидского ковра, который наливается цветом и переливается, как весенний луг. За тем, как играет Куркова, хочется наблюдать пристальней — она могла бы сделать исповедь своей героини тем совершенным откровением, которое противостоит всем метаниям западного ума. Но режиссер заставил ее говорить слишком быстро, речь звучит выученным докладом, а не рождающейся сиюминутно, и лишь редкие паузы позволяют ощутить желаемую глубину. Стихи Ширази и вовсе звучат в записи, а финальная реплика пьесы изъята, что не позволяет зрителю догадаться, что весь опыт поэтессы — исключительно духовный, и любви в земном смысле она узнать не успела.

Задумав политическую дискуссию, ее участники оказываются в воронке разговора о себе, о Боге, о смысле жизни, о правах и обязанностях человека, о свободе и о любви. Визуально лаконичный спектакль настолько внутренне динамичен и сложен содержательно, что остается долгим эхом в сознании зрителя, соскучившегося по действительно прямому и глубокому разговору о главном.

http://ptj.spb.ru/blog/pryamym-tekstom/
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3900


Просмотр профиля
« Ответ #13 : Апрель 17, 2019, 06:47:21 »

«Нет места, где человек может укрыться»
В Театре наций показали «Иранскую конференцию»

9 апреля в Театре наций состоялась премьера спектакля «Иранская конференция» по пьесе Ивана Вырыпаева. Режиссеру Виктору Рыжакову удалось собрать по-настоящему «звездный состав»: в постановке заняты Евгений Миронов, Игорь Верник, Чулпан Хаматова, Авангард Леонтьев, Юрий Стоянов, Ингеборга Дапкунайте, Игорь Золотовицкий, Ксения Раппопорт, Станислав Любшин, Вениамин Смехов и другие ведущие российские артисты.
 
Впечатлениями о спектакле после пресс-показа делится участница совместного проекта журнала «Театрал» с журфаком МГУ (спец-семинара «Теория и практика театральной журналистики») студентка 2-го курса Мария Макарова:
 
Спектакль должен был выйти еще в 2018 году на сцене МХТ имени Чехова. Но когда ушел из жизни Олег Павлович Табаков, планы театра изменились. Евгений Миронов решил «спасти» спектакль – это было детище Табакова, с помощью которого он хотел воскресить традицию театра говорить о важном для каждого человека.
 
По сюжету постановки представители мировой интеллектуальной элиты собираются в Дании, чтобы обсудить «иранский вопрос» - однако очень скоро дискуссия переходит к вопросам о «вечном»: о любви, самоопределении, поиске мира и счастья на земле.
 
Герои – востоковед, теолог, политолог, военный журналист, супруга премьер-министра (в прошлом — известная телеведущая), писатель, священник, знаменитый дирижер и иранская поэтесса - по очереди появляются на сцене и произносят речь об иранском вопросе, которая очень скоро уходит от темы и становится личной исповедью. В пьесе Ивана Вырыпаева озвучены внутренние диалоги людей, вопросы, которые себе задает каждый человек. Странным образом форма монолога имеет противоположную цель - вызвать диалог.
 
Конференция проходит в Дании, хотя, конечно, на самом деле речь идет о нас. Вопрос свободы, толерантности и то, как они могут ограничить наше видение мира, вопрос потребительского характера современного общества, прав женщин, взаимоотношений с богом - всё это острые насущные проблемы. Но главная мысль, по словам Виктора Рыжакова, сводится к следующему: «Проблемы нашего мира мы не можем отправить государству, государство - машина,а обратиться можно только к человеку. Мы забыли об этом. Говорить нужно о человеке, а не о конституциях, которые якобы должны нас спасти. После 11 сентября 2001 года весь мир понял, что спрятаться и защититься от этих вопросов уже нельзя. Недавно мы испытали эту катастрофу в Новой Зеландии - теперь нет места, где может человек укрыться. Нет никакого института, который мог бы защитить человека, никакая ООН не поможет - человек может защитить себя сам, но для этого нужно сделать очень большую работу. Помните, в 80-е годы Шукшин говорил: «Люди, что же с вами происходит?» Это был такой месседж, посланный нам, и сегодня он становится еще актуальнее».
 
Во время репетиций актеры не видели друг друга: монологи репетировались наедине с режиссером. Первый раз в полном составе актеры собрались только на генеральном прогоне - и поняли, до какой степени оголен нерв в пьесе.
У спектакля несколько составов (например, роль иранской поэтессы Ширан Ширази играют Чулпан Хаматова, Равшана Куркова и Нелли Уварова; роль отца Августина – Евгений Миронов, Игорь Верник и Игорь Хрипунов), но нет утвержденных партнеров, которые всегда будут играть вместе. Из-за этого спектакль находится в постоянном движении: актеры не знают заранее, кто будет их партнером на сцене, какой новый смысл и пережитый опыт он привнесет в спектакль сегодня.

Кроме того, все персонажи пьесы практически всегда находятся в поле зрения зрителя: в «зале ожидания» закреплена камера, персонажи слушают выступления своих коллег. Евгений Миронов видит в этом и авторскую концепцию, и сложность в исполнении:
 
«Постоянно быть в поле зрения на сцене - это немного мучение. Потому что мы уже сидим персонажами, по идее, я должен реагировать, но я не должен мешать. А учитывая характер моего героя - на прошлом спектакле я начал делать зарядку, потому что не мог слушать моего оппонента, но я помешал с этим самым, поэтому мне сделали замечание. Тут надо найти баланс. А так интересно, потому что я вижу моих партнеров по фильмам и по спектаклям и при этом я не могу их взять и ущипнуть или обратиться по-человечески, потому что все в образе. Это интересный опыт».
 
Виктор Рыжаков пришел на предпремьерный показ в черном – в знак солидарности с людьми, чья свобода ограничена. Однако за полчаса до спектакля стало известно об освобождении Кирилла Серебренникова из-под домашнего ареста. Тогда Рыжаков радостно сообщил эту новость зрителям и сказал, что придется праздновать, пусть и в черном: вопрос творческой и личной свободы – один из главных в «Иранской конференции» и читается даже не между строк.

http://www.teatral-online.ru/news/24026/
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3900


Просмотр профиля
« Ответ #14 : Май 17, 2019, 07:33:04 »

Виктор Рыжаков: «Сегодня в мире нет места, где можно спрятаться и отсидеться»

Известный режиссер — о своем спектакле «Иранская конференция», где главный герой — острое чувство времени

17 мая 2019
Елена Дьякова
обозреватель

Премьера Театра наций с первого взгляда поражает зрителя кастингом. На кафедру политологической (философской, теологической, правозащитной и прочая, и прочая) конференции в условном (весьма условном) Копенгагенском университете восходят по очереди интеллектуалы, медиаперсоны, авторы бестселлеров, профессора, активисты международного движения «Европейский ислам», феминистки, священники, дирижеры с мировым именем, бывшие политзаключенные.

Их лица укрупняют видеоэкраны. Их блестящие монологи написаны Иваном Вырыпаевым (это — первая постановка пьесы в России). В какой-то момент вздрагиваешь от точности мысли каждого. Никто из участников не слышит других. И никто явно не способен спасти мир.

Их играют (в разных составах спектакля): Чулпан Хаматова, Ксения Раппопорт, Ингеборга Дапкунайте, Нелли Уварова, Авангард Леонтьев, Станислав Любшин, Вениамин Смехов, Евгений Миронов, Игорь Гордин, Илья Исаев, Алексей Вертков, Виталий Кищенко (и я назвала еще не всех!).

Они прелестны и уязвимы, как фигурки старого хрупкого фарфора, — хотя мыслят себя вполне живыми, сильными, современными. С них спрос не больше, чем с фарфоровых маркиз, не слыхавших о Робеспьере. Они все правы. И эта гневная журналистка с тяжелым тиком (несколько месяцев в плену у террористов) и криком: «…там казнят 694 человека в год!» И этот очкастый провинциальный профессор с монологом о том, что современный человек — это «желание брать». Как технику высшего качества, так и всесветное благолепие, согревающее душу. Но «брать» всегда не получится: рано или поздно придется отдавать. «Вот с какой стороны я хотел бы взглянуть на «иранскую проблему», со стороны того, что нам — людям западной цивилизации — не понятно, что это означает «отдавать Богу все то, что он потребует от нас».

И священник-консерватор прав. И дама-патронесса, по глупости прощебетавшая, как скучно и страшно ей в «третьем мире». И модный писатель, решившийся вслух проорать неполиткорректные слова про «духовных людей с секретом в глазах, которые потом взрывали, убивали, давили машинами тех, кто их впустил… Твою мать!». И лощеный ведущий конференции, который после кило­метров респектабельного «бла-бла-бла» вдруг говорит: «После войны в Сирии, после серии терактов в Европе, после волны беженцев, после того, что сейчас происходит с США и с Евросоюзом, мы наконец-то начали осознавать, что все эти события касаются и нас. Мы все живем в одном мире, мы находимся в одной лодке, которая, как мне кажется, слегка протекает, а может даже, и не так уже и слегка, а просто даже очень сильно протекает…» Все правы… И совершенно понятно: никто не способен предложить способ спасения. Все служат мессу пустоты.

«Иранскую конференцию» Ивана Вырыпаева в Театре наций поставил Виктор Рыжаков. Сотрудничество режиссера и драматурга началось в 2002 году — блистательным «Кислородом» в подвале Театра.doc. Театр Рыжакова всегда отличался острым чувством времени: будь то «Сорок первый» по Лавреневу и «Прокляты и убиты» по Астафьеву в МХТ им. Чехова, «Пять вечеров» в «Мастерской Петра Фоменко», недавняя «Оптимистическая трагедия» в Александринском театре. «Иранская конференция» — продолжает этот ряд.

И мысль о будущем (общем будущем), как оказалось, держит напряжение в спектакле даже острей, чем мысль о XX веке.

Виктор Рыжаков рассказал «Новой» о премьере.

— У «Иранской конференции» очень сильный трейлер. С фабулой как будто не связан. Но подчеркивает смыслы. По пустыне бредут цепочкой замотанные в бурнусы, в отрепья люди: те же политологи, телеведущие, интеллектуалы, что будут витийствовать на сцене. Мы видим лица лучших актеров страны. Герои бросают на песок «ценные вещи»: без них брести проще. Это шествие изгнанных из рая? Они блуждают сорок лет в пустыне, надеясь что-то обрести? Или смысл в ином?

— Трейлер снял Петр Дранга, блестящий музыкант, а теперь еще и режиссер, закончивший киношколу в США. Идея сделать такую работу для театра пришла Жене Миронову, которого всегда окружают талантливые люди. Мы встретились с Петей всего один раз. Но мысли молодого художника о прочитанной пьесе, его визуальные идеи, человеческая увлеченность и легкость в общении покорили меня. В ответ и у меня возникли свои фантазии: группа людей, идущая по опустошенной земле.

Вереница спасшихся с какого-нибудь очередного «Титаника» — пристанища буржуазного мира; или как будто вновь насупивший ледниковый период, или провал в прошлое… отступление от Москвы к Березине в 1812 году… все в отрепьях, обмотках, остатках одежды от прошлой благополучной жизни, все превращаются в скитальцев, похожих друг на друга.

Просто безотчетно фантазировали, прочерчивая линии этой «вымышленной» истории про блуждающих путников. Никаких прямых ассоциаций с текстом пьесы. Петр потом подробно разработал маленькие сюжеты про каждого героя. Какое-то найденное ими солнце: остановились в пустынном мире и вместе смотрят на пылающую звезду в раскаленном, беспощадном небе.

— Ваши репетиции знаково разместились во времени. Между нападениями на мечети в Новой Зеландии и пожаром Нотр-Дама. Или время такое: любое деяние совпадает с какими-то бедами в мире?

— То, что происходит в пьесе Ивана Вырыпаева с иранской поэтессой, двадцать лет пробывшей под домашним арестом за сборник стихов, перекликалось, извините, и с нашей действительностью. С терактами, запретами, судами, арестами, с делом «Седьмой студии» в том числе.

Важный внутренний контекст пьесы: сегодня в мире нет места, где человек может спрятаться и отсидеться. В том числе — спрятаться от вопросов, которые задают себе и зрителям герои «Иранской конференции». Да, мы все долго верили: «Вот Новая Зеландия — самое безопасное место на планете». Теперь нет и этой иллюзии.

Наверно, после событий 2001 года, после 11 сентября, мы начали медленно понимать: нет ни одной организации в мире, нет правового института, способного действительно защитить права и жизнь человека. Для всех теперь очевидно: идет мировая война, страшная в своей многоликости, протекающая по другим законам, поражающая нас неожиданно, как раковая опухоль, война идеологий, за господство денег и власти, война скрытая, террористическая. Третья мировая. Война людей против человека. От нее уже никто не может спрятаться. Очевидно одно, «сидим мы в одной лодке, которая очень сильно протекает», как говорит один из героев пьесы.

— Интеллектуальное радение у Вырыпаева происходит в Дании. Понятно: это условная Дания. Возможно, Дания как родина Гамлета — символа европейца Нового времени. И видно: это маленькая страна. Как ни горды собой ее интеллектуалы, они не могут ни объяснить настоящее, ни изменить будущее. Зато трогательно тщеславны, как богатые дети в сказке Андерсена «Ребячья болтовня». Самый значимый участник — поэтесса Ширин Ширази, нобелиат и политзаключенная. Она бесконечно ждет очереди выступить. Ютится на стуле, как беженка в иммиграционном офисе.

— Но это же мы все: это наши бесконечные ток-шоу, наши передачи-сенсации, когда вишней на торте будет какой-нибудь человек, которого почему-то, за что-то пытаются уничтожить, тоже где-то держат в душной комнатушке, чтобы потом выпустить в самый кульминационный момент. Все это напоминает одну и ту же матрицу актуальных «развлечений».

И все-таки в нашей «вымышленной реальности» у каждого участника есть возможность здесь и сейчас перевернуть эту трагическую ситуацию, изменить качество своего внутреннего диалога с миром, проговорить свои страхи и «запретные мысли». По сути, все эти мысли-монологи есть внутренний противоречивый мир одного человека. Помните, у Достоевского в «Записках из подполья»: семь человеческих «я», где представлены все стадии его изменений и деформаций. Что же с нами происходит… современный человек — это человек, готовый к любым переменам?!

— Незадолго до премьеры «Иранской конференции» в Театре наций шла ваша «Оптимистическая трагедия» (Александринский театр). И получила премию «Золотой маски» как «Лучший драматический спектакль большой формы». Мне больше там этот принцип виден: полифония и война текстов о революции — как бесконечный спор России с самой собой о прожитом XX веке. И этот спор может идти в одной голове.

— Заметьте, пьеса Вишневского была написана в 1933 году. Быть может, «Оптимистическая трагедия» в Петербурге была необходимым этапом к рождению «Иранской конференции» в Москве. Когда репетировали «Оптимистическую», «Иранская конференция» была в процессе написания. Все не случайно, все взаимосвязано. Мы с Иваном бесконечно ведем этот давным-давно начатый диалог, обмениваемся ощущениями, спорим о чем-то и о многом, говорим откровенно, без ремарок…

Если совсем честно, я ждал эту пьесу, готовился к ее появлению, к очередному человеческому и профессиональному испытанию. Для меня тексты драматурга Вырыпаева всегда событие. Этот спектакль должен был состояться в Художественном театре в декабре 2018 года, он задумывался еще при жизни Олега Табакова. Но уход Олега Павловича изменил ситуацию. Спектакль родился — но уже в другом месте.

Театр наций поддержал нас, принял нашу идею, поверил в нас. Именно здесь продолжают сегодня традицию МХТ, которая для Олега Павловича была безусловной. Его «театр» был местом для рождения новой драматургии, новых авторов и художников, нового режиссерского языка, который не укладывался в привычные рамки всеобщего благополучия и комфорта. Вот и в Театре наций Евгения Миронова не боятся рисковать, соединять театральных звезд с начинающими артистами; здесь рядом со звездой с мировым именем может появиться талантливый дебютант, здесь сознательно ищут новые коммуникации со зрителем, открывают и осваивают новые направления театрального дела.

— У вас блистательный кастинг. И актеров этого уровня хватило на три состава. Говорят, вы репетировали с каждым отдельно — и лишь на последних репетициях все «рецепты спасения мира», монологи людей, которые не слышат друг друга, сложились в единый спектакль.

— Так сложилось и показалось мне необходимым. Мы организовали индивидуальные двухчасовые репетиции с каждым актером, и в результате у каждого артиста было больше часов, чем можно получить на коллективных встречах. В то же время мы сохранили важную конфиденциальность в подготовке и рождении индивидуального выступления-монолога. А за неделю перед выпуском собрались все вместе и стали делиться тем, что наработали на наших «тайных» встречах-репетициях. Потом только оказалось, что все это было важно и не зря — и тайна, и интимность, и подробность в подготовке. Ведь на одну роль были назначены совершенно разные люди. Получилось большое количество различных конфигураций, никто заранее не знает, с кем будет играть завтра. Каждый новый спектакль неожиданная комбинация индивидуальностей, непредсказуемая и совершенно новая коммуникация.

Так было придумано не только потому, что все участники «Иранской конференции» очень востребованные люди, но и потому, что мы пытались поместить артистов уже на этапе репетиций в те предлагаемые обстоятельства, которые заложены в самой пьесе.

— Я видела как-то Ксению Раппопорт, Ингеборгу Дапкунайте и Чулпан Хаматову вместе, в коридоре Басманного суда. Ждали заседания по делу «Седьмой студии». Я подумала тогда: только здесь, в суде… Собрать это блистательное трио на одной сцене никому не удастся. Но вот — все трое играют в «Иранской конференции»…

— Это тоже — предлагаемые обстоятельства нашей театральной истории. «Знаменитые выдающиеся люди страны собрались в одном зале», — ликуя, говорит ведущий конференции в пьесе. И мы, собственно, собрали выдающихся наших художников-артистов на такую конференцию о современном человеке. О человеке, который пытается выжить в разрушающемся мире, в мире нами же созданной цивилизации. Вот мы для того и собираемся, чтобы переоценить реальность, сделать ревизию своих ценностей. И может быть, тогда с нами что-то произойдет. Потому что понятно, что другого выхода нет и другой планеты у нас не будет. Театр — это исторически сложившееся место для бескомпромиссного разговора о человеке.

— Как вы оцениваете состояние театрального сообщества? Чего ждете от будущего? Боитесь ли его?

— Ну, бояться нам уже нечего. После всего произошедшего за эти последние два года. И главное, что все понимают, что легче уже не будет. И то, что произошло с Кириллом, с «Седьмой студией», со всеми нашими коллегами, — это есть теперь и наш общий опыт. И то, что они все-таки отпущены «из-под домашнего ареста под подписку», говорит о многом важном: несмотря на тяжелейшие условия и обстоятельства, никто не сдался — ни «главные действующие лица» этой истории, ни сообщество; как бы трудно и конфликтно ни происходило это единение, мы остались одним целым… Здоровая энергия сообщества одержала пусть малую, но победу. И пусть это интуитивное знание людей на генетическом уровне, знание, что любая система может уничтожить любого человека. Система потому и система, что лишена человеческой души. Потому так и необходим этот вскрытый внутренний диалог каждого отдельного человека. Театр сегодня — одно из немногих мест, где он еще может состояться. Театр — место, где можно сохранить, уберечь в себе человека.

— Все-таки: главная тема «Иранской конференции»? Бог? Противостояние «Аллаха и кока-колы»? Беспечность и беспомощность? Закат Европы? Общее отечество, в котором больше нет пророков?

— Мне кажется, все проще. Про выживание человека в этом сложном, перевернутом нами же самими мире, про эту уникальную человеческую способность… ЖИТЬ.

https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/05/17/80546-viktor-ryzhakov-segodnya-v-mire-net-mesta-gde-mozhno-spryatatsya-i-otsidetsya
Записан
Страниц: [1] 2
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.8 | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC Valid XHTML 1.0! Valid CSS!