Веб-сайт В.Б.Смехова : В начало форума
Октябрь 25, 2020, 07:03:39 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: Дата открытия форума - 18 февраля 2009 г.
 
   Начало   Помощь Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: 1 2 [3]
  Печать  
Автор Тема: В. Смехов в роли режиссёра  (Прочитано 17755 раз)
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 4066


Просмотр профиля
« Ответ #30 : Апрель 17, 2019, 06:10:17 »

Тучную Кармен и неповоротливого Паваротти надо превращать в живых людей
Либор Кукал
29-03-2006

С Вениамином Смеховым я встретился в Остраве накануне премьеры оперы Верди «Фальстафф». Мой первый вопрос - как драматического артиста вас знают буквально все. Но далеко не все знают, что вы ставите оперы. Когда вы «пришли в оперу?»

Скачать: MP3 https://www.radio.cz/mp3/podcast/ru/razgovor/060329-tuchnuyu-karmen-i-nepovorotlivogo-pavarotti-nado-prevrashchat-v-zhivyx-lyudej.mp3

«Я не пришел в оперу, это опера пришла ко мне. После тяжелого дня репетиций я могу говорить только несерьезно. Но правду. Опера сама пришла ко мне, как ко мне пришло все остальное. Я по совету Воланда никого никогда ни о чем не просил. Было вот так: закончился период абсолютной безнадежности, в 1989 г. я стал выездным, шефа «Таганки» Любимова, слава Богу, вернули в Россию, и мы начали ездить. Были гастроли «Таганки» в Израиле, были гастроли в Греции, потом мы оказались в Германии. Там мы познакомились с генеральным интендантом театра в городе Аахен. Этот генеральный интендант тогда, как многие другие, надеялся на возрождение свободной культуры в России. Ему стала интересно, что артист «Таганки», режиссер (я тогда ставил на телевидении и в театре) с ним рядом. Мы поговорили, и он меня пригласил. И я там поставил «Любовь к трем апельсинам» Сергея Прокофьева. Это было в 1991 году. То есть 15 лет назад я начал эту авантюру. Кроме того, в моем давнем прошлом я написал такую детскую оперу, ну, или, скажем, не детскую, а всяческую - «Али-баба и сорок разбойников». Это стала пластинкой и, наверное, многие слушатели знают, о чем идет речь, она тогда была очень известной. Так я впервые поставил оперу. Это был мой первый опыт оперного или оперноватого искусства.

Потом случилась Германия. Потом меня пригласили еще раз в другой город, в третий... Я работал, мне было очень интересно из оперных штамповых, скажем, мебельного производства квадратур, тучных Кармен и сверхтучных неповоротливых Паваротти делать живых людей. Собственно, это и есть задача режиссера - сочинять спектакль. Только опера это не драматический театр, опера диктует музыкальные границы и так далее. Мне стало очень, очень интересно. Тем более мне очень везло с тем, какая опера меня к себе приглашала. Я благодарен судьбе, что так все произошло».

Как вам работается с оперными певцами? Это ведь не актеры, с певцами, наверняка, бывает сложнее...

«А неизвестно, с кем труднее. С драматическими артистами, которые запеленуты, завернуты в сплошную рогожу штампов, привычек или каких-то комплексов. Или тем более с актерами, которые, может быть, очень хороши, но после двух-трех сериалов или еще каких-то звездных выстрелов в эфир они задрали носы и к ним не пробьешься самыми простыми предложениями. Неизвестно, кто хуже. Среди драматических бывают и такие и такие, и среди оперных тоже».

«Фальстафф» - это комедия. Комедия, по идее, должна быть смешной. Трудно сделать оперу смешной?

«Нет. У меня по-другому. У меня все-таки фамилия веселая, она меня принуждает соответствовать. «Али-баба» у меня довольно веселое произведение, и «Фальстафф» сам бог велел раскочегариться до хохота. Так у меня было в Германии, я не могу пожаловаться. Так должно быть и здесь. Но это трудно заставить зрителей смеяться, тем более в опере, где, я снова говорю, очень много штампов. Они пучат, выпячивают глаза, и делают вид, что должно быть смешно. Но и публика помогает. Публике только покажи палец, и она начинает смеяться. А потом уходит и плюется: «ну и анекдот тоже мне, да уж посмеялись».

А что сейчас, другая ситуация? И в Чехии, и в России появились такие «новые ребята», очень богатые, «новые русские», «новые чехи». Сначала они требуют, что мы у них учились и стелили им ковры. И теперь очень многие из них сами идут учиться. Это же было, оказывается, и в старые времена. Но в результате Фальстафф оказывается в выигрыше (у Верди). Потому что у него порода, потому что он патриций. Его унизить никто не может. Презирают того, кто достоен презрения. Чувствует себя униженным тот, кто достоен унижения.

Здесь есть и что-то смешное, но смешное не для хохота, а для улыбки. Над ним издевались, а он победил. Все потом поют потрясающую фугу, все голоса. Я, кажется, помог артистам с подтекстом. Они поют на тему «все люди клоуны, мир глупый, и мы все дураки». Но дураки в буффонском, цирковом смысле. Они смеются над залом, и зал тоже радуется. Смешного много внутри, я сделал много трюков, артисты на них легко пошли. В Германии было с этим труднее, а здесь как-то легче. Свои все-таки, братья славяне. Итальянцы тоже ославянились и довольно весело кочевряжатся».

https://www.radio.cz/ru/rubrika/razgovor/tuchnuyu-karmen-i-nepovorotlivogo-pavarotti-nado-prevrashchat-v-zhivyx-lyudej
Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2338


Просмотр профиля WWW
« Ответ #31 : Март 29, 2020, 03:48:57 »

Экран и сцена
"Любовь к Прокофьеву в Аахене"
    "В германском городе Аахене состоялась премьера оперы Сергея Прокофьева «Любовь к трем апельсинам», которую осуществили в сотрудничестве с немецкими коллегами Вениамин Смехов и Давид Боровский. Вот как отозвалась о спектакле газета «Аахенер фольксцайтунг».

   Дважды великому русскому композитору Сергею Прокофьеву не повезло в его загробной жизни. Первый раз — на собственных похоронах в 1953 году, когда его мучитель Сталин умудрился умереть в тот же день. Второй раз — в этом году, когда столетний юбилей композитора оказался перекрытым шумны¬ми моцартовскими торжествами. Но Аахен остался исключением: здесь Прокофьев явно потеснил Моцарта. Несколько месяцев назад была исполнена антисталинская политкантата Прокофьева (что вряд  ли было серьезным событием), в скором времени предстоит исполнение Шестой симфонии, и, наконец, наиболее впечатляющее событие — исполненная с огромным успехом в начале сезона в Аахенской опере «Любовь к трем апельсинам».
  ИЗОБИЛИЕ НАХОДОК
  Гениальное каприччо молодого Прокофьева по мотивам Карло Гоцци, эта замечательная смесь комедии дель арте, театра в театре, гротеска, сатиры и сказки, выражено с ригористичным вокальным и инструментальным юмором, причудливой фантастикой, политональной виртуозной инструментов, кой и нашло благодаря переполненной находками постановке русского режиссера Вениамина Смехова и захватывающему музыкальному сопровождению Брюса Фердена воплощение, которое принадлежит к числу лучших постановок на Аахенской оперной сцене за последние годы.
Когда в конце спектакля знаменитый, причудливо колеблющийся между мажором и минором марш словно на бис вывел акте¬ров на рампу, зал разразился овацией.
   Давид Боровский создал на сцене трехчастную деревянную конструкцию, которая на глазах у зрителей могла поворачиваться, двигаться в ту или иную сторону, так что и техника оказывалась вовлеченной в яркое действо. Действо же разворачивалось с точностью часового механизма, что само по себе является достойным восхищения. Конечно, группы постоянно вмешивающихся в действие спорящих театралов были слишком малочисленны (для этой оперы), но режиссер сумел и здесь обернуть неблагоприятные обстоятельства на пользу спектаклю.
    Изобилие отдельных режиссерских находок Смехова, которые тем не менее складываются в единое целое, держат зрителя в постоянном напряжении. Грубоватая простота, юмор, клоунада и ирония сменяют друг друга или сливаются воедино, не нарушая при этом вкуса.
    Интрига оказывается порой из-за непонятности текста не совсем ясной в деталях. Но это не вредит делу, поскольку речь идет в первую очередь не о драматической логике, а о театре во всей его жизнен¬ной полноте и свободном поиске. И в этом постановка преуспела. Виртуозности сценического действия соответствовала игра оркестра. Брюс Ферден сумел добиться от находящегося в отличной форме оркестра всего того, что содержится в этой утонченной и нелегкой для исполнения партитуре: виртуозного исполнения, проникновенности звучания в лирической сцене с тремя принцессами, выразительной пластики и изысканности вариаций.
    БЛЕСТЯЩИЙ АНСАМБЛЬ
   Кажущаяся естественность удачного исполнения почти заставляет зрителя забыть о том, что эта опера находится на грани возможностей такого театра, как Аахенская опера. Частности тонут в блестящем ансамбле. Сюда же следует отнести и живость блестяще подготовленного Райнером Штойбингом хора, который из-за разделений (на группы) получил дополнительную нагрузку
«Какое горе для страны!» — этими иронически ми словами завершается первый акт оперы. Это не¬счастье наступило раньше и более реально, чем могли предполагать ее авторы, Через несколько лет после чикагской премьеры оперы расцвет раннего советского театра, с которым было связано ее зарождение, был прерван. Началась ночь сталинского «социалистического реализма», а инициатор этого расцвета, Мейерхольд, закончил жизнь в сибирских лагерях. Но кто мог тогда подумать, что эта театральная шутка обретет та кой смысл?
Альфред БОЙАН.
Перевел с немецкого Сергей РОМАШКО.
Фото Людвига Коерфера."
РГАЛИ, 2485-6-69
Записан
Страниц: 1 2 [3]
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.8 | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC Valid XHTML 1.0! Valid CSS!