Веб-сайт В.Б.Смехова : В начало форума
Июль 11, 2020, 05:52:20 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: Дата открытия форума - 18 февраля 2009 г.
 
   Начало   Помощь Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: [1] 2 3 4
  Печать  
Автор Тема: Книги и статьи ВБС - собрание редкостей  (Прочитано 18629 раз)
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2298


Просмотр профиля WWW
« : Октябрь 19, 2012, 05:00:53 »

РГ
Портрет на фоне голоса. Леонид Филатов. - Москва: Всесоюзное творческо-производственное объединение "Киноцентр", 1991.
Так лучше понять, помимо текста - фото и стихи Леонида Филатова (вся книга).
http://narod.ru/disk/60420417001.06585ee3d94e8fcb5e63add457b73331/%D0%9F%D0%BE%D1%80%D1%82%D1%80%D0%B5%D1%82%20%D0%BD%D0%B0%20%D1%84%D0%BE%D0%BD%D0%B5%20%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%B0.pdf.html
« Последнее редактирование: Октябрь 22, 2012, 08:41:26 от Ольга Певица » Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2298


Просмотр профиля WWW
« Ответ #1 : Октябрь 23, 2012, 06:30:11 »

 Улыбающийся Подмигивающий Веселый Смеющийся
 «Волжский комсомолец»
Орган Куйбышевского обкома и горкома ВЛКСМ
193 (6931) | Год издания 43-й | Суббота, 29 сентября 1962 г. | Цена 2 коп.
           НИКОЛАЙ
                              ЗАСУХИН -
                                                АКТЕР И ЧЕЛОВЕК

  Театр люди любят по-разному, и каждый по-своему. Одним нравится в нём парадный блеск, шуршание кресел и шумные антракты; другим - глубокое проникновение в духовный мир человека; третьим - «волнительная»  возможность «себя показать, других посмотреть» и т. д. Соответственно этому существуют у людей и свои претензии к исполнительской, актёрской стороне театрального искусства: у одних - это серьёзная требовательность, у других - равнодушие, у третьих - сплошная бездумная восторженность и т. д.
  Приятно сознавать, что куйбышевского зрителя отличают в большинстве случаев глубокое, вдумчивое пристрастие и любовь к современному почерку актёрской игры. Потому-то и пользуются столь значительным успехом такие спектакли, как «Дело Артамоновых», «Моя семья», «Мария Стюарт», «Опалённые жизнью», «Ричард III». Зритель замечает и приветствует те режиссёрские и актёрские искания, которые соответствуют новым, сегодняшним, эстетическим и жизненным критериям.
У меня вырвалось слово - «новым», и это, несомненно, дань правильному представлению о постоянном изменении, обновлении характера того самого «почерка», о котором упоминалось выше. Однако если иметь в виду характер советского актёра, форму и содержание его творчества, то здесь необходимо сделать важную оговорку: настоящий актёр всегда современен.
  В самом деле: разве не совпадают с нашим сегодняшними требованиями творческие (да и человеческие!) облики таких мастеров советского искусства, как Эйзенштейн, Станиславский, Вахтангов, Щукин, Хмелев? А с другой стороны: скольким нынешним деятелям искусства «не везло» с их
-2-
честным стремлением внедрить так называемое «новое слово» на подмостках своих театров? Впрочем, всё это достаточно хорошо известно, и я не собираюсь претендовать ни на какие открытия. Мне важно ещё раз напомнить об этом в связи с творчеством замечательного куйбышевского актёра Николая Николаевича Засухина.
  Итак, дело, очевидно, не в том, чтобы обсуждать «новые веяния» и холодными руками лабораторного исследователя экспериментировать и «обновлять», а в том, заложена или нет в самом  художнике необходимость движения вперёд. Дело в чутком, страстном, беспокойном слухе артиста – качествах, не стареющих и не утрачивающих своей актуальности. Качествах, которыми в полной мере обладает актёр, коему посвящены  эти заметки.
  Николай Засухин начал свою актёрскую жизнь в Куйбышевском  драматическом театре имени А.М. Горького с 1947 года. За многие годы, прошедшие с тех пор, зритель к нему присмотрелся, привык и знал его как... среднего актёра с обычными колебаниями  «интересности» в разных ролях. И вдруг актёр словно бы преобразился, о нём заговорили, больше того! – он резко вырвался в первый ряд мастеров своего театра: «Семья», «Чудесный сплав», «Когда цветёт акация», «Дамоклов меч», «Волки и овцы», «Остров Афродиты» и, наконец, «Дело Артамоновых»! Его известность переходит границы города, о нём пишут в центральной прессе, его узнаёт столица и. высоко оценив, присваивает звание заслуженного артиста РСФСР.
  Причины этого «рывка» интересуют и волнуют многих почитателей и деятелей театра. И это естественно, поскольку случай весьма редок и поучителен для всякого актёра и вообще для каждого, кто относится к своему труду, как к творчеству.
  Актёрская судьба Засухина достойна серьёзного и
-3-
компетентного изучения, и я не берусь, так сказать, входить в детали и подробно прослеживать интересный путь этого актёра - мне хочется остановиться лишь на двух важных причинах его творческого взлёта.
  Первое и, видимо, основное. Тот, кто работал или работает с Николаем Николаевичем может легко вспомнить, какой высокой степенью трудолюбия и ответственности пронизан каждый час его работы на репетициях и в спектаклях. С роковой неизбежностью бытует в актёрской среде червь самоуспокоенности и лености, тяга к «отдыхательному способу» работы, боязнь «переутомления». У Засухина нет даже намёка на эти качества. Пусть это звучит несколько старомодно, но мне всё время кажется, будто где-то в начале его жизни в искусстве некий волшебник, говоря словами Пушкина, «угль с пылающим огнём во грудь отверстую водвигнул», и этот пламень напрочь исключил в нём способность успокаиваться или хоть на минуту охлаждаться. В самом деле: если бы это было не так, разве мог выйти у уравновешенного, мягкого в жизни Засухина по-горьковски мятежный, сложный, бурного ума и клокочущих эмоций Пётр Артамонов!
  Молодым актёрам часто ставят в пример Засухина: вот, мол, человек, всего год проучившийся в студии, актёр без дипломов и «университетов», одним лишь талантом добившийся огромных результатов.
  Так ли это? Ничего подобного.
  Засухин умеет очень зорко подсматривать окружающих людей, ему в завидной степени свойственна потребность постоянного общения с людьми – от больших мастеров искусства до рабочих сцены. Узнавание людей, духовная связь с представителями самых разных профессий стали для него своего рода «университетами». Засухин знал, работал и учился у многих режиссёров, побывавших в Куйбышеве, - это тоже было его «университетами».
-4-
  Зритель бесстрастно следил за его игрой, за его ошибками, удачами и промахами и не ведал, что и ошибки, и промахи тоже были его «университетами». Поэтому вполне закономерно, что на какой-то ступени такого накопления «количество перешло в качество» и скрытый пламень выбился, наконец, наружу.
  Вторая важнейшая причина. Семь лет назад в театр пришел талантливый режиссёр Перт Львович Монастырский. Отличительным свойством этого мастера является то, что он умеет «увидеть» актёра и поверить в него вопреки даже укоренившимся мнениям. Причем поверить так, что эта вера способна заразить, разбудить невыявленные возможности человека и заставить их зазвучать в полный голос. Нет нужды перечислять все примеры, но даже в куйбышевском театре знают не один и не два таких случая. Это качество отличает режиссёра-воспитателя, режиссёра-педагога от режиссера просто, от режиссёра, ограничивающего свои задачи только постановкой спектаклей. И творческое руководство может быть, даже шефство Монастырского, сыграло исключительную роль в сценическом расцвете Засухина-мастера.
  В высшей степени показательным для сочетания двух перечисленных моментов является рождение такого выдающегося события в театральной жизни уже всей страны (если опираться на высказывания целого ряда центральных газет и журналов), как образ шекспировского Ричарда, созданных Засухиным. Я сказал «показательным» только потому, что появлению спектакля «Ричард III» предшествовали многочисленные разговоры, исключавшие своей безапелляционностью какой бы то ни было успех выбора режиссёром Монастырским актёра Засухина на роль Ричарда. Авторитетные актёры выказывали своё глубокое изумление по этому поводу, давая при
-5-
этом засухинской индивидуальности оценку как индивидуальности чисто бытовой, характерной, сочно русской, которой якобы противопоказан героический шекспировский материал с ослепительной вереницей прославленных исполнителей прошлых времён. Солидные опытные зрители заранее расстраивались по поводу грядущего  безусловного провала…
  Результатом же этого творческого «заговора» актёра с режиссёром явился подлинный триумф на сцене Московского Художественного Академического театра имени Горького. Результатом явился нескончаемый поток восторженных приветствий в адрес актёра, режиссёра и спектакля в целом. И когда по окончании спектакля актёры, раскланявшись, успевали переодеться и разгримироваться, зрительный зал в полном составе продолжал вызывать Засухина..
  Так годы мужественной учебы, годы страстного, целеустремлённого труда увенчались самым высоким праздником, о котором может мечтать актёр, - признанием зрителей. Именно в адрес этого мужества, этой страстной трудоспособности талантливого артиста звучали при свете мхатовской рампы слова: «Спасибо, Засухин! Спасибо! Оставайся у нас!».
  Почему же Москва «разгадала» Засухина сразу и точно, а куйбышевцы - только вслед за нею? Почему два с лишним года назад несколько холодно был принят Пётр Артамонов и лишь после столичного успеха ему суждено было занять достойное место в сердцах «своего» зрителя?
  Наверное, часть вины ложится всё-таки на плечи упомянутой уже привычности зрителя видеть актёра долгое время таким, а не эдаким, и не слишком
-6-
большого желания расставаться с выработанной точкой зрения. С другой стороны, московский зритель, неосведомлённый во всех перипетиях становления актёра, приняла его таким, каков он есть сегодня.
  Хочется поделиться собственными наблюдениями.
  Я приехал в Куйбышев, в театр, окончив вахтанговскую студию. Кроме московских, ленинградских и нескольких гастролировавших зарубежных театров, почти никого больше не знал. Первые спектакли, по которым я знакомился с куйбышевским коллективом, были «Волки и овцы» и «Рядом – человек!» Не буду говорить о том приятном  впечатлении, которое произвела на меня труппа в целом, но вспомню лишь самое сильное, что осталось от первого знакомства. Я понял тогда, что в этом театре есть актёр в лучшем смысле слова «столичного класса».
  …Ему почти ничего интересного или яркого не подарил драматург в образе Сергея Ткачева. Скучный герой-производственник, со стандартной нормой «красивых» фраз, с подшивкой газетных передовиц в сердце. Но эти качества Ткачева я разглядел гораздо позже, когда сам ежедневно сталкивался с ним в роли одного из героев пьесы. В первый же раз Засухин меня, честно говоря, «обманул». Столько было заразительной жизни в его игре, таким обаятельный, человечески противоречивым, достоверным до осязаемости предстал передо мной Ткачев, что мне, как зрителю, оставалось только влюбиться в образ, созданный артистом.
  В образе Мурзавецкого меня изумило совершенно другое: тот же актёр вдруг оказался способным на  восхитительный гротеск, умопомрачительно смешной и вместе с тем абсолютно органичный.
  …Теперь я наизусть знаю множество образов, созданных Засухиным. И я не устаю поражаться  мастерству его дерзкого перевоплощения.
-7-
И ещё одна деталь восхищает в этом актёре: в его  человеческом характере не то что нет ничего актёрского, а просто всё противоположно тому общепринятому комплексу черт, который именуется актёром.
  …Его можно хвалить только за глаза: когда он рядом, хочется с ним, как со старшим товарищем, поделиться своими огорчениями или радостями. Его внимательные глаза по отношению к самому себе ждут, в крайнем случае, критики, замечаний, но никак не похвалы. Всё в нём спокойно: от невысокого роста. походки, костюма до манеры общаться с людьми. Кажется, что он не может крикнуть, вспыхнуть, ударить в возмущении кулаком по столу, вообще как-то ярко выразить свои эмоции..
  Это разительное якобы противоречие между человеческим  обликом и поведением на сцене, где Засухин может быть только ярким, - даже в неудачных ролях - всегда отличали и отличают больших актёров вдумчивого гуманистического дарования.
  И неудивительно, что так «преследуют» своим вниманием, так следят за работой Засухина молодые актёры, так уважают и любят его люди различных характеров и профессий. Неудивительно, что, например, для меня школа засухинской игры явилась как бы  продолжением и углублением моего театрального образования. И где бы я ни работал в будущем, с какими бы  интересными людьми искусства ни сталкивала бы меня судьба, встреча с Николаем Засухиным всегда будет освящена в моей памяти высокой и благодарной любовью.
                                                                         В.Смехов
                                                                              актёр
Я заменила лишь букву "е" на "ё" (ну и точки от ксерокса могут попасться лишние).
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... 1972, 1974, 1979...
« Последнее редактирование: Октябрь 28, 2012, 07:39:09 от Ольга Певица » Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2298


Просмотр профиля WWW
« Ответ #2 : Октябрь 24, 2012, 02:44:15 »

Лена, только на сайт в статьи это заведите и название подправьте:
"Николай Засухин - актёр и человек"
Вениамин Борисович! Для Вас копия имеется и всегда будет!
Оригиналы в Л е н и н к е! И некоторые попали туда ещё до моего рождения и по времени их выпуска!
« Последнее редактирование: Октябрь 24, 2012, 10:53:28 от Ольга Певица » Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2298


Просмотр профиля WWW
« Ответ #3 : Октябрь 27, 2012, 01:20:52 »

Вениамин Борисович, может вы расскажете истории создания-печати статей.
Хоть чуть-чуть! А?
И я не совсем поняла, нужны ли в дальнейшем такие напоминания в виде копий статей? То, что они будут появляться у меня - это точно и сделать копии для Вас - совсем не проблема, мне это даже приятно делать.
 
« Последнее редактирование: Октябрь 27, 2012, 01:42:09 от Ольга Певица » Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2298


Просмотр профиля WWW
« Ответ #4 : Октябрь 28, 2012, 07:31:05 »

"Волжский комсомолец" (Куйбышев), 2 апреля 1972 г.
ИСКУССТВО                                            Театральные экскурсии
 
Дорогая редакция
 
  Пишут тебе участники клуба «Театрал», который  работает при Куйбышевском драмтеате. Мы очень просим рассказать о московском Театре на Таганке. Последнее время о нём много говорят, почти каждый его спектакль вызывает споры, становится событием.
  Мы знаем, что в этом театре работает сейчас бывший куйбышевский актёр, кстати, в своё время бывший нештатным  корреспондентом вашей газеты Вениамин Смехов. Может быть, он откликнется на нашу просьбу?
  ОТ РЕДАКЦИИ: наш корреспондент встретился в Москве с Вениамином Смеховым и передал ему  просьбу наших читателей. Его статьёй мы открываем рубрику «Театральные экскурсии», под которой намерены рассказывать об известных театральных коллективах страны, их режиссёрах, актёрах – обо всём, что интересует наших читателей в мире сценического искусства.
  Итак, о Театре на Таганке рассказывает В. Смехов.


О Юрии Любимове и его театре

  Я считаю, что мне дважды всерьёз повезло в моей актёрской жизни. Впервые, когда я 10 лет назад приехал в Куйбышев в театр им. Горького. В течение целого сезона я был свидетелем расцвета театрального коллектива. «Дело Артамоновых», «Ричард III» - спектакли подлинного успеха режиссёра и актёров.
  Большими восторгами награждает моя память имя Николая Засухина, которого я считаю своим учителем. Да, в пёстром разнообразии актёрского мира мне и по сей час представляется примечательным засухинский характер. Ласковое добродушие. Бескорыстная расчетливость. Редкое обаяние. И всепоглощающая страсть к работе.  В день моего отъезда в 1962 году в газете «Волжский комсомолец» напечатали мою статью об артисте Засухине. Сейчас, 10 лет спустя, я отвечаю за все тогдашние слова: я благодарен Куйбышеву и судьбе за то, что застал театр Засухина, Пономарёва, Боголюбовой, Девяткина, Ершовой в пору его художественного взлёта и честного разговора со зрителем.
  Теперь о Театре на Таганке. Он родился в 1964 году. Театр этот появился благодаря таланту Юрия Любимова и дипломному спектаклю Театрального училища имени Щукина «Добрый человек из Сезуана» (пьеса Бертольда Брехта, педагог и постановщик – Любимов).
  Новые театры рождаются редко. Реже, чем новые мысли о новых театрах. Восемь лет, спектакль за спектаклем, вечер за вечером прошли в Театре на Таганке с переполненным залом. Чем же привлекает театр зрителя? Что нового внёс в коллекцию театральных направлений Юрий Петрович Любимов?
  Оставлю соблазнительный способ сравнения меду театрами и просто перечислю свойства Театра на Таганке так, как я их понимаю.
  Репертуар нашего театра – это Шекспир, Мольер, Брехт, Маяковский, Чернышевский, Горький, Вознесенский, Есенин, Джон Рид, повесть Б. Васильева «А зори здесь тихие», книга польского писателя Ставинского «Час пик» - материал без брака, со знаком качества.
  Актёр этого театра необычен. Он обязан уметь не только правдиво излагать свою роль, но и владеть голосом, как вокалист, телом и пластикой – как цирковой артист, знать весь спектакль так, словно он его сам сочинил. Его поведение на сцене является сознательным актом творчества. Любимовские спектакли насыщены духом авторства. Некоторые, увидев четкую, отлаженную форму сценической жизни наших спектаклей, огорчаются за… артистов. У Любимова, дескать, такая железная организация света, музыки, оформления и пластики, что живой артист превращается в пешку, в марионетку. Да, ряд людей, не вдаваясь в подробности, объявляют работу с актёром на Таганке насилием над его личностью. Но дело в том, «от какой печки танцевать». Если вести отсчет от таких примеров, как Качалов, Хмелёв, Ильинский, Смоктуновский, актёрам даже таганского коллектива надо ещё расти и расти до такого рода мучительного тренажа или «насилия» над собой. Ну, а может, вам угодно меряться с другими примерами: в унылой, плоской драматургии при бесформенной, робкой режиссуре пребывает в отвратительном полусне, вроде бы, правдивый, вроде бы, актёр? Ну, рядом с этим, извините, «артистом», любой новичок с Таганки покажется муштрованным работягой.
  …Чаще всего репетиции Любимова – азартные совместные поиски сценического решения той или иной сцены или образа, а иногда – длительные пробы единственной мизансцены, даже жеста. Работа нелёгкая – иногда с криком, спорами, иногда – с хохотом и прибаутками. Работа, своим демократизмом напоминающая студенческие театры, где все – «главные», где мерилом ценности являются не прошлые заслуги, а твоя сегодняшняя работа на сцене. Любимов отбирает, предлагает, обсуждает и, в конце концов, требует жестко зафиксировать рисунок роли, рисунок спектакля. Как в оркестре: есть солист, есть первые скрипки, вторые, но все исполнители подчиняются суровой дисциплине музыкальной партитуры.
  В традициях нашего театра – не только духовное единомыслие, но даже официальное соавторство артистов. Фактом является то, что ни в одном театре нет такого количества собственных композиторов, балетмейстеров, поэтов, драматургов, режиссёров. (Даже электрики «сочинили» собственную уникальную светотехническую установку). Среди актёров имеется большая группа собственных профессиональных певцов, пантомимистов, чтецов и музыкантов. Проще всего это можно назвать хорошим словом «синтетический актёр». Но уж никак не «актёр-пешка» или «марионетка»…
  Развитие Театра на Таганке происходит, условно выражаясь, по трём ветвям.
  Первая задана спектаклем «Добрый человек из Сезуана», продолжена в постановках «Жизнь Галилея», «Тартюф», «Гамлет» и других – это традиционная драматургия с её канонами и требованиями.
 Вторая ветвь – это народный, балаганный, уличный театр, театр массового  действа. Здесь калейдоскоп красок, ролей, сценок, здесь песни, шутки, и, прежде всего, открытый разговор со зрителем.
  И третья ветвь репертуара – поэтические представления. Начались они в 1965 году полуконцертом-полуспектаклем «Антимиры». Поэт Андрей Вознесенский читал свои стихи, а во втором отделении 20 актёров разыгрывали или пели фрагменты его же произведений.
  Следующие поэтические спектакли усложнялись и расширялись по форме, по сюжету, по тематике и по образам. «Павшие и живые» - спектакль-реквием, посвященный творческой интеллигенции, прошедшей сквозь «сороковые, роковые, свинцовые, пороховые». Спектакль о погибших поэтах Кульчицком, Когане, Багрицком, Лебедеве, Гудзенко.
  В ряду поэтических спектаклей – «Послушайте! Маяковский». Он - о судьбе великого пота, о его нежной лирике, беспощадной ненависти к бюрократам и мещанам, о его трудной борьбе и страшном финале.
  Есть спектакль «Пугачев» по драматической поэзии С. Есенина.
  А недавно началась работа над двумя поэтическими представлениями: публицистичес-кой поэзией Евг. Евтушенко и спектаклем о жизни и творчестве А. С. Пушкина.
  Я подробнее всего задержался на «третьей ветви» не только вследствие моих личных пристрастий. «Поэтическим» в известном смысле может быть назван весь театр Любимова. С равным правом его можно окрестить «народным», «демократическим» и «синтетическим». Вернее всего окажется короткое и ёмкое понятие «театр».
  Итак, условно всю афишу Театра на Таганке можно соотнести с упомянутыми тремя ветвями. Но реальность всех спектаклей – в синтезе направлений, ибо все спектакли, так сказать, яблоки с одного генеалогического древа. Их всех объединяет поэтическое начало, демократический, народный дух и бессмертные традиции мировой драматургии.
  Потому в «Тартюфе» Мольера уживаются каноны классицизма, чеканный александрийский стих и актёрский балаган.
  Поэтому в спектакле «Жизнь Галилея» Б. Брехта рядом с классическим сюжетом и характерами - страстная романтическая интонация у исполнителя роли Галилея и гротесковая, уличная – с улюлюканием и акробатикой – сцена толпы во втором акте.
  Я уже не говорю о «Гамлете», где самим автором предписано высокий слог трагедии сломать простонародным, фарсовым диалогом могильщиков.
  Таков в общих чертах этот театр. Театр, который пользуется широчайшей палитрой красок – но только тех, которые родом из Театра. Театр, представляющий собой многолюдную творческую мастерскую. Театр художественной и гражданской принципиальности в сочетании с глубокой личной скромностью – каковые заключены в молодом (я не ставлю кавычек) пятидесятичетырёхлетнем режиссёре коммунисте Юрии Любимове.
  Конечно, найдутся  и дотошные читатели: «А где же отрицательные моменты, куда девалась самокритика?!» Во-первых, я полагался на догадливость даже самых дотошных: в семье не без дефектов. Во-вторых, что-то я сознательно опустил в порыве патриотизма. В-третьих же, заметки мои – из лирического жанра.
  А закончить свой рассказ я хочу последними словами спектакля «Добрый человек из Сезуана». Их произносит Ведущий, а подхватывают все артисты, стоящие на сцене:
  «Так помогите нам!
         Беду поправьте!
  И  мысль, и разум свой
         сюда направьте!
  Попробуйте для доброго
               найти
  К хорошему – хорошие
           пути.
  Плохой конец заранее
            отброшен:
  Он должен,
                   должен,
  должен быть хорошим!»
                                               В. Смехов
« Последнее редактирование: Март 30, 2018, 01:18:21 от Ольга Певица » Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2298


Просмотр профиля WWW
« Ответ #5 : Октябрь 28, 2012, 11:15:10 »

Комсомольская правда", 19 июля 1973 г. (4 стр.)
Под его звездой

  В Театре на Таганке, где я работаю, много поэтических представлений. «Послушайте!» - о Маяковском – для меня дороже всех других.
  Седьмой  год регулярно переживаю такие дни, когда первая утренняя мысль о том, что вечером играю Маяковского…
  Перечитывая стихи Маяковского, любимые стихи, я всегда заново радуюсь им. Поражает цельность его поэзии, то как из полного собрания сочинений вырастает День жизни поэта…
  Утро, освещенное стихами: «Послушайте, ведь если звёзды зажигают, значит это кому-нибудь нужно…»
  Полдень труда, поисков и бескорыстного сгорания, стихи: «Что мне делать, если я вовсю, всей сердечной мерою, в жизнь сию, сей мир верил, верую».
  Короткий, несправедливо короткий вечер, лирические строчки: «…пусть серебро годов вызванивает уймою – надеюсь, верую: вопреки не придёт ко мне позорное благоразумие».
  Я слышал, как математики восхищаются решением, казалось бы, «скучных» задач: «Ах,  какое красивое доказательство!» У Маяковского – целые россыпи красивых решений, когда мысли одеты в небывалую одежду метафор, ритмов и рифм. Найдите другого такого в мире!
  Если верно, что каждый человек рождается под каким-нибудь созвездием, то я лично родился под созвездием Маяковского. И это стало счастьем в моей творческой жизни.
В. СМЕХОВ
Артист Театра драмы и
комедии на Таганке
« Последнее редактирование: Март 30, 2018, 01:19:38 от Ольга Певица » Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2298


Просмотр профиля WWW
« Ответ #6 : Октябрь 31, 2012, 12:06:03 »

"Комсомольская правда", 18 июля 1974 г.

Дневник актёра, вернувшегося с КамАЗа                                           

  … ЧУДО СВЕРШИТСЯ

  19 ИЮНЯ. Четыре спектакля Московского театра на Таганке вылетели на «ТУ-134» в город Набережные Челны. 40 актёров, 14 рабочих дней, 20 представлений, 10 концертов – всё впереди, а пока: что-то будет…
  20 ИЮНЯ. Обживаем географию. Живём и работаем мы в Старом Городе. За 18 километров отсюда – Новый Город с комплексом из шести будущих заводов. Посёлки строителей с «негромкими» именами «Надежда», «Бригантина» и т. п. Афиш в городе почти нет, рекламы нет, привычных атак местных журналистов – тоже. Всё скромно, деловито. Вечером в превосходном Дворце культуры «Энергетик» открытие гастролей. Спектакль «А зори здесь тихие…»
  Зал полон, но лишних билетов не спрашивают. Спектакль идёт неровно. Где-то к середине – просыпаются реакции. Всё-таки вещь поставлена условно. Приехали в грузовике зенитчицы. Вдруг кузов разобран на составные доски, и они, хитроумно подсвеченные и сопровождённые разными звуками… пожалуйте: вот лес, а вот болото, вот баня, а вот опять деревья. Условность требует не только зрительской доверчивости, но и квалификации. Но так или иначе, контакт происходит. Зритель «дышит». Первое, что его «раскачало», - сущность самой военной трагедии, воспроизведённой в спектакле, гибель девчонок-зенитчиц, пронзительная боль за них старшины Васкова, сыгранного Виталием Шаповаловым. И персонажи, и актёры, и зрители – все люди одного, послевоенного поколения, и у каждого из нас – свои счеты с прошедшей войной.
  В конце – аплодисменты. Не сказать, чтобы горячие, нет, вежливые. Вышла на сцену женщина, секретарь горкома партии: «Поздравляем с началом гастролей. Подчеркиваю, это первый театр, который играет в Набережных Челнах». Отвечая, Ю. Любимов, главный режиссёр театра, говорил о том, с какой радостью театр принимал в Москве гостей с КамАЗа. Вдруг вышел парень в розовой рубашке, с букетом цветов: «Я – от зрителей. Спасибо, что приехали. Всегда приезжайте в Набережные Челны на гастроли и другие театры тоже зовите».
  21 ИЮНЯ. Гостиница – недалеко от реки. Автобус без конца курсирует  до парома, до пристани и назад. Бесконечны потоки людей, идущих туда и оттуда. И люди – труженики, и река – труженица. Когда бы ни взглянул на широкую Каму, по ней неутомимо шлёпают теплоходы, летят «Ракеты», плывут грузовые баржи, важно покачиваются суда со стрелами кранов. Порт не засыпает. Рабочие  встают очень рано. Так что «зори здесь» - шумные…
  Днём – три концерта в разных концах. На Литейном, у энергетиков, и в Новом Городе, в ДСК. Жара. Настроение отличное. Отовсюду веет новизной и мощью. Цифры, расстояния, перспективы – всюду тот же размах, что и на этих автострадах. Они сходятся, пересекаются, убегают на десятки километров. То вдруг с помощью туннелей оказываются одна над другой – вот какие дороги, и сплошь гудение от «БЕЛАЗов», «МАЗов», «КРАЗов»… И все – во имя будущих «КамАЗов».
  Новый город поднимается «хором». Одновременно строят всё: микрорайоны домов, подземные переходы,  школы, отели, магазины, проспекты и больницы. Жалко, театр не строят сразу. А школы все – с бассейнами. И целые массивы, между прочим, строит родной Главмосстрой, вон реклама.
  В гигантском дворе играем. Концерт. Сцена – грузовик. Слева – недостроенный дом, справа – готовая махина. Все окна – настежь, в каждом – семья. Это «семейные ложи». А прямо перед нами – 500 человек строителей. Любимов спросил: «Сколько нам работать, у вас час перерыв?» Дружно рявкнули: «Чем больше, тем лучше!» И – хохот. Показали отрывки, спели песни из спектаклей, читали стихи. И час пролетел незаметно, ибо – полное доверие. Очень открыто и благодарно все приняли. Потом скандировали: «Мало! Ещё давайте!»А кто-то разбитной: «Ну, посидите, мы свою самодеятельность покажем, потом вы опять – свою!»
  Вечером – «Добрый человек из Сезуана». Лёд тронулся. Долго аплодировали в конце. Странно: символическая притча, философская отстранённость старой постановки пока что ближе задели публику, чем привычная реальность драмы о войне… Может, они привыкают, обживают условия игры?..
  22 ИЮНЯ. Утром – «Павшие и живые». Поэтический реквием по всем, кто не вернулся с войны. Всё идёт нормально. Но не воспринимают цельно всю вещь, а аккуратно дробят аплодисментами – на «номера». Привычка, идущая от эстрады, от концертов. Хлопают иногда явно не за качество куска, а за его «законченость». Но к финалу мы, кажется, совершенно «сговорились»  с залом.
  Вторые «Зори» - гораздо сильнее приняты, да и актёры играют уверенней, почти «как дома».
   В десять часов вечера – «Антимиры» А. Вознесенского. Хоть и ложиться привыкли рано,  но интерес победил – полный зал. Вдумчиво и вежливо. С особым пристрастием откликнулись на выступление Высоцкого. Его знают строители и рабочие по фильмам,  по пластинкам.
   Вечером – «Сезуан». Всё нормально. Ясно одно: людей подкупает честная работа и запал идеи. Нету ещё традиций, нету биографии театральных освоений. Но есть знание жизни, суровый опыт нелёгкого труда и, вместе, готовность к развлечениям, отдыху – к новым впечатлениям. Быть может, пропадают некие «тонкости», штрихи и оттенки, которыми дорожат в театре. Готовность к новизне оборачивается порой и всеядностью. Но как жарко принимают слова Брехта, Гудзенко, Кульчицкого, Пастернака…
  27 ИЮНЯ. СМУ-33. Гидрострой. Очистка воды. Здесь и рабочие, и техники, и инженеры. С четырёх участков съехались к перерыву. Снова – масса ребятишек, ибо труд и быт – всё рядом. На скамьях и стульях щурится под солнцем зритель. Конечно, издалека будет виднее, но сегодня кажется снова: да, столичный «зубр»-театрал сильнее степенью знаний и оценок, но он трижды в проигрыше перед этой  естественностью и свежестью открытий. Есть благодарные реакции и нет никаких помех.
  Нет помех? А дождь?! Я, как ведущий, прерываю номер и кричу в микрофон: «Это удивительный случай: актёры под крышей, зрители  под дождём». Хохочут, но вполне спокойны. Я: «Товарищи, дождь идёт, давайте закругляться?» Они, словно лишь с моих слов узнав о дожде: «Не надо, играйте!» И актёрам стало ясно, что громы и вихри не новость, особенно, когда людям хочется утолить «духовную жажду»..
  1 ИЮЛЯ. Много лозунгов по шоссе и на крышах домов. Пожалуй, нигде лозунги не смотрятся столь органично, как вполне уместное и несуетное занятие. Гигантские транспаранты над мостами дорог звучат по-хозяйски убедительно… «СТРОИМ МЫ ГОРОД НА КАМЕ – БУДУЩЕЕ СВОЁ!» И совсем уверенно, с первоначальным азартом к смыслу слов: «МЫ РОЖДЕНЫ, ЧТОБ СКАЗКУ СДЕЛАТЬ БЫЛЬЮ». И никаких гвоздей. Не счесть восклицательных знаков на крышах города… А в Новом Городе запомнилась надпись длиною, наверное, в полкилометра: «НЕ ВСЕМ ДАНО ТАК ЩЕДРО ЖИТЬ, НА ПАМЯТЬ ЛЮДЯМ ГОРОДА ДАРИТЬ!»
  2 ИЮЛЯ. Скоро отъезд. Вообще, если трезво взвесить число людей сорока девяти национальностей, их заботы и напряжение, тогда значение нашего приезда окажется видимым только в мощный микроскоп. Но если же судить только со сцены или с площадок выступлений – таких, как прекрасные киноконцертные залы «Автозаводец», «Гренада»… - нет, кажется, и наш приезд оставит свой след.
  3 ИЮЛЯ.  Последний день. Позади - работа и знакомства, риск и  радость. Позади – сотни бесед и откровений. Позади -  встречи с замечательным людьми, и с рабочими, и с командирами строительства: Батенчук и Болдырев, Родыгин и Васильев, Андреев и Щербатых, Фоменко и многие другие. Судя по прощальным знакам внимания, у наших челнинских зрителей нет среди актёров ни главных, ни именитых. За вычетом «киноузнаваний» Золотухина, Демидовой, Славиной, Ронинсона и других. Уважение ко всей труппе – невыделительное и ровно-высокое.
  4 ИЮЛЯ. Аэропорт Бегишево. Театр вылетает в Москву, чтобы уйти в отпуск на лето. Настроение отличное. Не потому только, что всё «хорошо кончается». Наверное, работников театра объединяет благодарность строителям, а главное – уверенность, что эти четырнадцать дней  имеют для нас особую ценность. И никогда не забудутся. Последним приветом от КамАЗа – вымпел города, монумент на трассе Аэропорт – Набережные Челны. На нём – стихи, и снова знак «незасахаренности», молодости, гордости:
      Трудность забудется,
      Чудо свершится,
      Сбудется то, что
      Сегодня лишь снится!

Вениамин Смехов
« Последнее редактирование: Март 30, 2018, 01:22:54 от Ольга Певица » Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2298


Просмотр профиля WWW
« Ответ #7 : Октябрь 31, 2012, 11:22:30 »

"За советские часы" (многотиражная газета 1-го московского часового завода), 26 апреля 1979 г.
Предмайский юбилей театра

  Маяковский призывал работников культуры не слишком почивать на лаврах  юбилеев и круглых дат. У него даже есть стихотворение, которое так и называется : «Не юбилейте!»… Хотя мы согласны с поэтом, которого любим и о жизни которого играем спектакль «Послушайте!», однако на этот раз у нас есть оправдание.
  И если мы сегодня не можем пожаловаться на свою судьбу, на то везение, которое заключено  и в очередях за билетами, и в спорах, и в благодарности зрителей, и в работе с выдающимся режиссёром Юрием Любимовым…, короче говоря, отметить 15 лет такого праздничного сочетания – конечно, не грех.
   Театр – это горячая рабочая площадка. Особенно, любимовский театр, где все цехи – круглый год «вкалывают», как заведённые. Ни сна, ни отдыха. Любимов и сам человек беспокойный (мягко выражаясь), и никому покоя, спуску не даёт: ни электрикам, ни администрации, ни столярам, ни костюмерам, ни радистам, ни художникам… ни, конечно, артистам.
  Работа – это главное в жизни (к тому же любимая работа). Но ведь иногда требуется остановить быстрый и жесткий бег времени, собраться всем коллективом, помолчать, поделиться мыслями, что-то  подытожить, о чем-то пошутить, о чем-то погрустить… вот поэтому мы с  особенным чувством ожидаем всегда этот наш семейный, таганский, дорогой праздник – день рождения  Театра на Таганке.
  23 апреля 1964 года, 15 лет назад, он родился. Тогда играли  совсем молодой спектакль «Добрый человек из Сезуана» Б. Брехта. За 15 лет  очень много было переживаний, радостей, горестей, цветов, встреч, слёз… Спектакли, поставленные  Юрием Любимовым, - это наше достояние, наш труд, наша жизнь. Жизнь без любви – ошибка, горе. Театр на Таганке, то есть мы, его жители, рады доложить вам, нашим дорогим соседям и шефам: «Мы любим свой театр и эта любовь (а также ответная любовь зрителей) - самый ценный подарок к 15-летнему юбилею.
В.Смехов
Артист Театра на Таганке
« Последнее редактирование: Март 30, 2018, 01:23:37 от Ольга Певица » Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 4036


Просмотр профиля
« Ответ #8 : Ноябрь 14, 2012, 09:03:21 »

Помещаю сюда это видео как иллюстрацию

http://www.youtube.com/watch?v=_SDAUNzenlU

Гастроли Театра на Таганке в Набережных Челнах, 1974 (Киножурнал "На Волге широкой")
Для особо зорких - см. ~ 1.46
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 4036


Просмотр профиля
« Ответ #9 : Ноябрь 29, 2012, 06:39:59 »

Листая старые страницы...

"Комплексы мои дорогие", Независимая газета, 18 декабря 1991 года.

Статья есть на сайте http://www.smekhov.net.ua/liter_komplex.php

А страница - вот она :

Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2298


Просмотр профиля WWW
« Ответ #10 : Январь 27, 2013, 08:24:28 »

Пропускаю не найденный "Менестрель" 1981 года.. (но не теряю надежды его найти)

«Культура и жизнь» №1 1982

   Актер
   Вениамин Смехов
   представляет читателям
   коллегу

Авторитет таланта
Зинаида Славина


   … Перечень актёрских удач спектакля «Мать» не только размером роли, но и силой образа возглавляет Ниловна, сыгранная Зинаидой Славиной, актрисой Театра на Таганке. Роль её отшлифована, профессионально разделена на «куски», на «задачи», актриса прекрасно общается с партнёрами, у неё сильный голос, отзывчивая нервная система, она доносит текст ясно, крупно, без единой потери. Но это, так сказать, первый этаж. Здание её образа составлено несколькими этажами впечатлений. Высший среди них – достоверность человеческого страдания. Она играет чувство материнства, играет больно, ранимо, как главное в своей – её – жизни. Это вообще свойство актрисы Славиной – играть роль, словно идти на своё первое и предсмертное дело. Она беспощадно, непоправимо, исступленно темпераментна. Славина играет так, как летят в пропасть, когда вы можете услышать даже удары ребер о каменные выступы… Неэкономное горение рискованно. И оно требует баланса – в характере. Увы, природа расточительна. Славина не бережлива…
   Следующая её актёрская победа наступит на территории современной прозы – у Фёдора Абрамова в «Деревянных конях». Она сыграет абрамовскую Пелагею с подробнейшей этнографией одежды, повадок и стиля, и трагедия русской пекарихи снова обдаст зрителей жаром горения, крайним выражением человеческого горя. Почти все устные и печатные упрёки в адрес Славиной начинаются со слова «слишком»… На это можно лишь ответить сожалением в адрес множества её коллег, «сестёр» по профессии: разбор их работ слишком часть хочется начать со слова «недостаточно»…
« Последнее редактирование: Март 30, 2018, 01:24:54 от Ольга Певица » Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 4036


Просмотр профиля
« Ответ #11 : Январь 27, 2013, 08:45:07 »

Ольга, спасибо!

"Менестрель" был газетой КСП, тираж - чисто символический. Поэтому и нет нигде...

Фото - В.Плотникова к "Фредерику Моро"
« Последнее редактирование: Январь 27, 2013, 10:01:33 от Елена » Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2298


Просмотр профиля WWW
« Ответ #12 : Январь 27, 2013, 09:06:21 »

Дальше: "Накануне", "Праздник игры", "Ах, Ваня, Ваня", "Я, нижеподписавшийся", "В главной роли - Владимир Высоцкий", "Уильям Шекспир и женский вопрос" (кстати, и в этом же журнале "Сыриха" Галины Геннадьевны аккурат перед статьёй)
« Последнее редактирование: Январь 30, 2013, 11:11:02 от Ольга Певица » Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 4036


Просмотр профиля
« Ответ #13 : Январь 28, 2013, 06:28:41 »

Выпуск журнала "Менестрель" 1981 № 1 (январь - март) был посвящен В.Высоцкому.

1981 № 1 (11)

Высоцкий В. С. [Биография] //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.2.
Высоцкий В. С. [Ответы на вопросы анкеты (28 июня 1970 г.)] //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.2.
Высоцкая Н. М. С раннего детства //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.3.
Вильдан Р. Лучшая легенда - он сам //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.4.
Юнгвальд-Хилькевич Г. Москва-Одесса //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.5.
Вегин П. Антиэпитафия Владимиру Высоцкому //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.5.
Евтушенко Е. «Бок о бок с шашлычной...» //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.5.
Высоцкий В. Я куплет допою. Стихи: «Водой наполненные горсти»; «Когда я отпою и отыграю...»; «Если где-то в чужой неспокойной ночи...»; «Люблю тебя сейчас...»; «Дурацкий сон, как кистенем...» //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.6.
Щвейцер М. Тот самый Дон Гуан //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.7.
Высоцкий В. С. Библиография: 25 июля 1980 г. - 24 января 1981 г. //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.7.  38 наименований газетных публикаций.
Милькина С. А. История мистера «Мак-Кинли» //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.8-9.
Володарский Э. Истинно народный //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.10.
Высоцкий В. С. Дискография //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.10.
О Володе Высоцком я песню придумать решил...: Песни с нотами: Ким Ю. «Удалой, безоглядный...»; Окуджава Б. «О Володе Высоцком...»; Егоров В. «Над нами кероны...»; Туриянский В. «Так темно, и не видно дорог...»; Руднева И. «Не поминайте ни добром ни злом...»; Городницкий А. «На Ваганьковом...»; Долина В. «Поль Мориа, уймите скрипки...»; Ткачев А. «Что так тихо...» //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.11-12.
Поженян Г. Полдень таланта //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.13.
Высоцкий В. С. Фильмография //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.13.
Герасимов О. Г. Как делали «Алису» / Интервью корреспонденту «Менестреля» //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.14.
Межиров А. Мир вашему дому //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.15.
Высоцкий В. С. Театральные роли //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.15.
Эфрос А. Особое чувстсво //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.16.

Смехов В. В эпоху Высоцкого //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.17-18.
Золотухин В. Банька по-белому //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.18.
Демидов А. Таким запомнился //Менестрель.  1981.  №1(11), январь - март.  С.20.

Описание нашлось, но это многостраничное издание много лет было формально стенгазетой, поэтому этого номера, например, нет даже в архиве Центра авторской песни в Москве.
Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2298


Просмотр профиля WWW
« Ответ #14 : Февраль 12, 2013, 04:34:39 »

Театр 1982 №9    Воспоминания       Вениамин Смехов
Накануне
   В ноябре 1962 года мне посоветовали показаться в Театр драмы и комедии. Я ничего о нём не знал, кроме того, что туда ушли многие наши выпускники-вахтанговцы и что там работает Надежда Федосова, поразившая меня в роли матери в фильме Ю.Райзмана «А если это любовь?» «Покажись, советовали, какой-никакой, а всё же театр – ну перезимуешь, а там, глядишь…»
   Ничего не знаю печальнее на театре, чем эти регулярные показы артистов. Когда показываются студенты-дипломники, это ещё полбеды. Они хоть сколько-нибудь защищены отметками, молодостью, фанаберией. Но когда профессионалы, кочевники-горемыки, решаются переустроить судьбы – записываются в очередь к заведующему труппой такого-то театра, ждут, репетируют со случайными помощниками-партнёрами, не спят ночей, узнают о бесконечных переносах дня показа и наконец предстают перед лицом незнакомого синклита – сердце сжимается при виде этих хлопот… На лицах, конечно, возбуждение, воодушевление и остатки былой самоуверенности. А в душе… Актёры выкладываются в отрывках, поют, танцуют, играют на гитарах подчас в нелепой обстановке случайного помещения. Главный режиссёр сидит в окружении членов совета, они о чем то значительно переговариваются. Входят и выходят здешние актёры – люди с зарплатой, с ролями. А если всё это происходит ещё и в знаменитом, солидном театре… не приведи господь!
   Я понимаю, инженер, к примеру, предъявляет печатные труды, или чертежи своих предложений, или список работ и свершений… ну, ответит начальнику с глазу на глаз на интересующие вопросы – и всё! А бедная актриса или актёр обязаны целому собранию неродных людей выдавать по высшему разряду не только страсти и умение создавать образы, но заодно и всё , чем богаты: руки, ноги, торс, волосы, дефекты речи и лица, цвет кожи и неказистый рост… Благословен тот коллектив, который умеет быть гостеприимным в день показа (независимо от того, нравятся или не нравятся нынешние гости); низкий поклон тем хозяевам театр, которые делают всё возможное, чтобы унизительную сущность данного зрелища максимально приукрасить спокойной атмосферой, дружеским участием и хотя бы видимостью теплоты, заинтересованности, что ли.
  Короче говоря я показался и был принят. Читал монолог Дона Карлоса. В отрывке из «После бала» Н.Погодина, в шутовской роли Барашкина выступил с помощью однокурсницы Татьяны Акульшиной. По обычаю доказывал, на что способен и в драме и в комедии. Тем более к этому призывало и название театра (самое, к слову сказать, расплывчатое из названий)! Итак, с конца ноября 1962 года я служу в Московском театре драмы и комедии. Главный режиссёр – Александр Константинович Плотников. Один из первых выпускников ГИТИСа, сотоварищ К.Зубова и К.Половиковой, приглашавшийся когда-то Вс.Мейерхольдом а пробу Хлестакова, острохарактерное, недюжинное дарование… Когда он покинул наш театр, его несколько раз пригласили в кино, и перед смертью он сестно доказал, что актёрское ремесло забросил напрасно. Я запомнил его занозистого, крикливого и доброго генерала в фильме «Возмездие» А.Столпера по книге .Симонова. Д, он распорядился  судьбой, как мне кажется, менее успешно, чем она желала распорядиться им. Александр Плотников организовал театр на Таганской площади в 1946 году, сазу после войны. Гоярячий пафос победителей, гордая, счастливая любовь к Родине находили выход в громогласной патетике. Таковы было фильмы и песни той поры, архитектура высотных зданий и избыточная лепка вестибюлей кольцевой линии Московского метрополитена. Таков был молодой Театр драмы и комедии со своим первым нашумевшим спектаклем «Народ бессмертен». Знатоки истории театра называют в качестве особенно заметных ещё два названия: «Дворянское гнездо», где блистала Татьяна Махова, и «Каширская старина».
   К моему времени театр этот хвалили либо за старые заслуги, либо за то, что это… «театр тружеников». Я опускаю характеристику репертуара, который застал, чтобы не впадать в тон сожаления и упрёков. Одно могу сказать : моральное, человеческое состояние труппы находилось на вполне  достойном уровне. А то, чего не мог делать режиссёр Плотников, - того уж, увы, не мог. Актёры живые свидетели искусства нового времени, участники современных кинофильмов, радио и телеспектаклей, с трудом переживали своё анахроническое состояние на сцене. Ложные позы и мизансцены, комикование и заигрывание со зрителем, выбор пьес и прочее никак не отвечали духу  эпохи, ни запросам дня. Ходили тревожные слухи о чьих-то интригах, о том, что недруги главного режиссёра хотят его свержения. Но кризис был объективным фактом. Театральная Москва обходила Театр драмы и комедии, аншлагов не было, билеты выдавались «в нагрузку», контингент зрителей был пугающе пёстрым. Александр Константинович Плотников трагически упорствовал, не желал видеть изменений в жизни и в театрах, не посещал  ни одного дома, кроме своего театра и своего жилища… Кого-то он обидел, кого-то обманул, кого-то не понял. Например, прекрасного артиста Глазырина. Например, не принял в своё время Иннокентия Смоктуновского и Евгения Лебедева – за «бледность» их художественных дарований…
   Кризис делал своё дело медленно, но верно. Появились группировки. Всё смелее поднимались голоса и головы на собраниях. Свежий ветер времени занёс в театр режиссёра – выпускника ГИТИСа, ученика  Н. М. Горчакова и А. А. Гончарова Петра Фоменко. Вокруг него и его экспериментальной работы – пьесы С. Ларионова «Даёшь Америку!» - образовалось «магнитное поле». Поле населила молодежь. Часть труппы ворчала, часть труппы молчала, а третья часть сочувственно кивала. Я попал сразу  и в поле, и в компанию третьей части. Днём шли репетиции пьесы венгра Иштвана Каллаи «Правда приходит в дом». Постановщик – выпускник вечернего режиссёрского отделения Училища имени Б. В. Щукина, мой «младшекурсник» Яков Губенко. Вечерами и ночами, вне плана работали «Даёшь Америку!».
  В то же время, в начале декабря, в театре случилось событие: приехал Леонид Леонов, которого Плотников и, кажется, его друг критик Е. Сурков уговорили отдать право первой постановки его старой, «спасённой» пьесы «Метель». Пьесу отыскал, опубликовал в «Знамени», предпослав своё вступление, именно Е. Сурков. Писатель приехал, народ почтительно расселся вокруг него, и началась читка. Читал Леонид Максимович замечательно. События пьесы грозные, значительные, персонажи выпуклые. Слегка прижат и неподвижен один угол рта, седоватые короткие усы, едкий, колющий взгляд, слова высекаются ясно, четко, крупными слитками. После чтения он побеседовал с нами, но мнения труппы особенно не испрашивал, поделился воспоминаниями о 30-х годах и о том, как ему не посчастливилось с этой пьесой. Главные роли были поручены главным силам театра – В. Кабатченко, Т. Маховой, Н. Федосовой… Я заработал хорошую, хотя и небольшую, роль несчастного влюблённого таджика Мадали Ниязметова.
Ровно год пройдёт со времени читки Леонида Леонова, спектакль «Метель» просмотрит комиссия – резкая, хирургическая комиссия по делу о реорганизации Московского театра драмы и комедии… Плотников перейдёт на радио, а «Метель» разберут по кирпичику строители нового театра в старом помещении. Но это будет через год. А пока – о названных работах.
   «Правда приходит в дом». Яша Губенко нервно-стремительно и нежно-учредительно осуществлял свою выдумку. Участников спектакля мало, человек пять-шесть. Спектакль, что называется, мобильный. А он его решил ещё мобильнее сделать: лишил света, музыки, радио, мизансцен. Очень увлечен был идеей обнаженного диалога и крупных планов на сцене. Сын отделяется от  родителей, у него своя жизнь, которая кажется взрослым подозрительной, происходит тёмная история с какой-то машиной, с какой-то девицей… Родители бьют тревогу, оскорбляют сына недоверием, но всё становится на свои места, сын достоин своих родителей, он, оказывается, ничего  дурного не совершил, был вполне благороден, и мать плачет, и сын плачет, и правда-таки «приходит в дом». Это было данью так  называемой проблеме «отцов и детей». Пьеса без претензий, на уровне  актуальной дискуссии в газете. Мою мать играла Надежда Капитоновна Федосова. Актриса изумительной достоверности. Появление её на репетициях вызывало чувство надёжности  и покоя, а на сцене с первых же слов – чрезвычайного  к ней расположения, интереса. И внутренней жизнью, и чистотой речи, и внешним обаянием она казалась родной сестрой Николая Засухина, замечательного мастера, которого мне, дебютанту, посчастливилось наблюдать во время совместной работы в Куйбышеве. Такие люди  вызывают глубокое и сильное уважение к истинной культуре человека России – так называемого простого человека, без громкой родословной, но и без мещанской спеси. Они полны чуткой заинтересованности к своей работе и к окружающей жизни. Они всегда готовы помочь ближнему, способны на бескорыстие и поддержку. Они далеки от социальной зависти, от суеты, от раболепия перед «высшими» и чванства перед «низшими». В результате выигрывает самое дорогое в искусстве – индивидуальность. С первых же моих шагов в новом коллективе Федосова трогательно опекала меня – и на сцене и в жизни. Огромный сценический опыт и житейские бури-непогоды воспитали в ней неприятие фальши и склонность к парадоксальности оценок. Тем интереснее было наблюдать за ней и работать с нею. К совершенно тогда ещё неопытному, щенячьи звонкому режиссёру она отнеслась с верностью служаки-капрала. Именно такие большие мастера лишены «досрочной» гордыни, умеют  слушать указания режиссёра. Они хорошо знают цену театральной тарабарщине, когда актёр из якобы светлых побуждений не даёт постановщику рта раскрыть, спорит, глушит живые ростки интуиции и прозрений долгими «справедливыми» беседами, путает две разные специальности, а жертва тарабарщины – именно он, актёр, и больше никто… Федосова – председатель месткома, борец за справедливость, у неё острый язык, и если её осмеливаются недолюбливать, то исподтишка, ибо в открытом споре она обязательно одержит верх. Как у любой премьерши театра, у неё  есть завистницы, критиканы и недоброжелатели, но, в отличие от молодых примадонн, она не опускается до сведения личных счетов. Во всяком  случае, в пожилые годы не опускается, не знаю, как было раньше.
  На премьеру  нашего спектакля пришел Виктор Розов. Я был очарован его ранней драматургией и за кулисами глядел на него, как на гения.  А они звали друг друга Надя и Витя, он хвалил спектакль (и даже меня лично) – за остроту, за аскетическую форму, за актёрские удачи.
  Кроме Розова из «великих» нас посетил Назым Хикмет. Красивый и подтянутый, говорил с нами охотно. Он считал важным делом поиск современного языка, отсутствие выспренности в форме и в содержании. Хикмет написал о премьере «Правда приходит в дом» большую статью в газету «Известия». Статью мы прочитали, в ней сдержанно, но твёрдо были одобрены и вкус режиссёра, и выбор проблемы, и строгая, правдивая игра. В газете статью почему-то  не напечатали. Вскоре стало известно, что после долгого недуга прекрасный турецкий поэт, драматург и борец за мир скончался. Я вспоминал его очень бледное, до белизны, лицо, и мне казалось, что тогда заметил какие-то приметы его грустных предчувствий. Однако ярче всего в памяти: «товарищ Назым» входит в гримёрную возле сцены, всего нас человек десять, и он, оглядевшись, куда бы присесть, выбирает столик с зеркалом, легко и просто взбирается на него… «Несколько раз подряд, – поделился Хикмет, – я оказывался за рубежом вместе с гастролёрами из Москвы. Знаменитые крупные театры играли так, как уже давно нигде не играют. Конечно, зрителей было много. Статьи? Ну, уважительно и почтительно. Интерес, мне показалось, к нашим «старикам» был особый: вот как, выходит дело, играли на сцене сто лет назад. Да, вроде как  посещение музея. Нет, сегодня театр другой, больше динамики, остроты, боя.  Грустно ходить в такие музеи, где экспонатами служат живые люди…» Я, разумеется, не дословен в пересказе, однако смысл и детали рассуждений Назыма Хикмета запомнил навсегда.
   Отца моего героя играл Леонид Вейцлер. Актёр прекрасной школы, сверстник Ростислава Плятта, Леонид Сергеевич остался в памяти образцом интеллигентности в театре. Очень начитанный, знающий человек. Ухитрялся даже в самых «пограничных» ситуациях, когда театр кишел группировками и схватками разных мнений, оставаться выше склок и выяснения отношений. Если выступал на собраниях, то темой себе избирал не обвинения, а защиту кого-то. Неглубокие люди объясняли эту черту артиста, конечно, трусостью. Глупость! Ему нечего в некого было опасаться в его устойчивом авторитетном положении. Для человека его воспитания театр начинается и оканчивается сценой. Кулуары и закулисные  кают-компании ему не ближе, чем публика в троллейбусе или в метро. Он совсем не бесчувствен – он абсолютно лишен высокомерия «надевшего шляпу» интеллигента.  Просто скандал в троллейбусе или сплетни в театре застают его всегда соседом, очевидцем, но никак не участником. Внимательное общение с такими художниками, как Леонид Сергеевич Вейцлер (и, кстати, такими, как Ростислав Плятт) весьма поучительно. Оно учит: люди приходят в театр работать на сцене и во имя  сцены, семейные коллизии и претензии к характерам, к высказываниям – удел квартирного общежития. Извольте учить роли, слушать режиссуру, исполнять свой гражданский и служебный долг. Если можете – помогайте людям, скрашивайте жизнь, улучшайте её. Если не можете – не надо. Досужие  толки насчет того, кто на кого не так взглянул, кто с кем живёт и кто эдак помыслил, – суть закулисная дребедень. Именно она наносит ущерб сценическому делу. Леонид Сергеевич умел очень хорошо слушать, он был замечательным собеседником и отличным партнёром в спектаклях. А это редкий талант – быть хорошим партнёром. Дарить вместе с репликами живые заинтересованные глаза, а не пережидать с прохладцей, когда ты договоришь.
  Благодаря этим чертам профессионализма  и Вейцлер и Федосова оказались самыми современными артистами театра, сохранили подлинную молодость духа и живейшую готовность к неожиданностям своей театральной биографии. Они первыми вошли в художественный совет любимовского театра, горячо способствовали обновлению «Таганки». И никто не замечал пресловутой «разницы  в возрасте» или трудностей столь очевидной перестройки. Логика самой действительности, умение слушать время, увлекаться театральным экспериментом сделали их переход из старого дома в новый естественным и желанным. Большая актриса Надежда Федосова участвовала в массовых сценах в театре Любимова с такой же отдачей, как самые яростные студийцы, а когда в «Десяти днях, которые потрясли мир» исполняла сцену свидания с сыном в тюрьме, мы, стоящие поодаль «узники», со значением переглядывались. Вот это работа, вот это темперамент! Любимову приходилось по сто тысяч раз растолковывать актёрам, что такое студийность и что у нас не будет грани, разделяющей главные роли, неглавные роли, эпизоды, народные сцены, кому угодно – только не Федосовой, только не Вейцлеру. То же, к слову сказать, относилось и к другим мастерам, перешедшим в новый театр, – Галине Власовой, Маргарите Докторовой, Готлибу Ронинсону, Агари Власовой, Татьяне Маховой… Юным первопроходцам Театра на Таганке было у кого поучиться студийной дисциплине, творческой безотказности в больших и малых ролях.
  Вернёмся к венгерской пьесе. В ней исправно и хорошо игрались кроме названных и эпизодические роли – Львом Штейнрайхом, Константином Агеевым, Таисией Додиной. Но заключить воспоминание я хочу именем Якова Губенко. Сегодня он много ставит в театрах Москвы. Но то была его первая премьера в профессиональном театре. Из хорошего самодеятельного коллектива и из стен нашего Училища, где работал до этого, он принёс радостную  энергию освоения. Он, возможно, тогда перемудрил с аскетизмом. Суховатый язык пьесы, на мой взгляд, нуждался в театрализации, в обогащении средствами сцены. На таком материале лишать театр музыки, игры света и пластики – чересчур рискованно. Поэтому спектакль не мог рассчитывать на долговечность. Однако способ работы Губенко с актёрами сохранился тёплым воспоминанием. Пусть избыточный или несколько ошибочный, однако это был его приём. Им придуманный. Увлеченный идеей, режиссёр увлекает своих актёров. Он молод, одарён, чувствует современный стиль. Он приносит на репетицию бешенный темп поиска. Придирается, задирается, но поскольку очень уважает старших своих коллег, которые, кстати, трогательно послушны, словно ученики  перед учителем, он сохраняет баланс хорошего тона. Хорошим тоном мне представляется такое положение, когда постановщик не утоляет  своего эгоизма унижением актёрского самолюбия, не ставит свои интересы выше интересов общего дела и когда лавры творца-руководителя не успевают защекотать его честолюбие до гибели его таланта. Признаёмся, даже очень крупные мастера режиссуры являют порой обратный пример. Мне как-то случилось сидеть на репетиции в одном из академических театров Москвы. Пьеса, над которой тогда шла работа, долго не  прошла, публика приняла её прохладно. Наибольшей критики ставивший её режиссёр удостоился от коллег и внутри и вне своего театра. Ничего особенного, не о правах на неудачи идёт речь. Но речь я веду о том, как этот режиссёр репетировал будущую свою неудачу. Воздух театра дымился от проклятий. Стены дрожали от негодования режиссёра. Даже далёкому туземному пришельцу, видя и слыша режиссёра, легко было бы перевести его гнев:  с вами, мартышками, дескать, не жалея себя, работает великий чародей сцены, вы бессильны воспроизвести тысячную долю моих чудесных указаний, вы не подспорье моего волшебного «Я», а ничтожные устрицы, тщедушные каракатицы и пр. Баланс был очевидно нарушен. Истине не соответствовали ни претензии руководителя, ни придирки к актёрам, ибо истины не было – в самой пьесе. Вообще говоря, стиль надменной режиссуры, когда вместо радости совместного освоения во имя театра, во имя будущего желанного зрителя совершается продолжительный акт самоутверждения «вершителя» судеб» – горестный процесс «неравного брака» постановщика-гения с артистами-пигмеями, – этот стиль ещё, увы, не изжит. Хотя всем известно, что настоящие произведения театрального искусства, как правило, творились если и централизованно, то и единодушно, а если  нервно, возбуждённо, то одновременно  и по взаимной любви. «Талант – это любовь. Поглядите на влюблённых – все талантливы!» Эти чудесные слова Льва Толстого много раз напоминал нам, щукинцам, профессор П. И. Новицкий.
  Как в час своего вступления на профессиональную сцену, так и по сей день режиссёр Яков Губенко не был увлечен собою более чем нуждами спектакля. И за то ему спасибо.
  По формальному признаку созвучий Яков Губенко рифмовался с другим своим собратом по ремеслу и по Театру драмы и комедии, с Петром Наумовичем Фоменко. Режиссёра Фоменко я почитаю третьим из своих главных учителей, из коих первыми явились Владимир Этуш и Николай Засухин, а последним окажется, разумеется, Юрий Любимов. Таков мой неуклюжий авторский реверанс всем четверым.
« Последнее редактирование: Март 30, 2018, 01:25:45 от Ольга Певица » Записан
Страниц: [1] 2 3 4
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.8 | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC Valid XHTML 1.0! Valid CSS!