Веб-сайт В.Б.Смехова : В начало форума
Декабрь 13, 2019, 02:45:19 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: Дата открытия форума - 18 февраля 2009 г.
 
   Начало   Помощь Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: [1]
  Печать  
Автор Тема: Статья о Н.Р. Эрдмане  (Прочитано 7742 раз)
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3957


Просмотр профиля
« : Ноябрь 15, 2010, 11:01:24 »

Завтра 110 лет со дня рождения Н.Р. Эрдмана.

Газета "Тверская жизнь", 13 ноября 2010
«Волга-Волга» написана в Твери
Вячеслав ВОРОБЬЕВ, профессор Государственной академии славянской культуры


Пьесу «Мандат» Николай Эрдман написал в 24 года. В 1925 году постановка ее Мейерхольдом была признана главным художественным событием года. Через три года Мейерхольд и Станиславский борются между собой за право поставить вторую (и последнюю!) пьесу молодого автора – «Самоубийца».

Острая сатира и драматический пафос этих пьес привлекли внимание советской цензуры. Один из персонажей пьесы «Самоубийца» говорил: «В настоящее время, гражданин Подсекальников, то, что может подумать живой, может высказать только мертвый». На генеральную репетицию должен был приехать Сталин. Вместо него были Каганович, Поскребышев и другие. Хохотали почти до финала громко и безостановочно. Вышли из театра молча, глубокой ночью, никому не сказав ни слова. Пьеса была в итоге запрещена.

А в 1933 году Эрдман вместе с Владимиром Массом пишет сценарий первой советской музыкальной кинокомедии – знаменитых «Веселых ребят». После закрытого просмотра Сталин сказал: «Очень веселая картина, я как будто месяц в отпуске провел. Будет полезно показать ее всем рабочим и колхозникам. Это то, что надо».

Но в это время оба драматурга были уже в Сибири, на поселении: Эрдман – в Енисейске, а Масс – в Тобольске. Пока шли съемки «Веселых ребят» в Гагре с их участием, в Москве на одном из кремлевских концертов подвыпивший народный артист Василий Качалов в ответ на просьбы членов Политбюро прочитать что-нибудь новенькое исполнил несколько басен Эрдмана и Масса, среди которых была такая:

Вороне где-то Бог послал
кусочек сыру.
Читатель скажет: Бога нет!
Читатель, милый, ты придира!
Да, Бога нет. Но нет и сыра!

В наступившей тишине раздался голос Сталина: «Кто написал эти хулиганские стихи?» Качалова пожурили за политическую близорукость, а авторов в тот же день арестовали. Узнав об аресте Эрдмана, его друг Михаил Булгаков сжег ночью часть своего романа «Мастер и Маргарита». А Эрдман сочинил прощальную басню:

Однажды ГПУ явилося к Эзопу
и – хвать его за …опу.
Смысл сей басни ясен:
не надо этих басен.

Безумно любившая Эрдмана великая МХАТовская актриса Ангелина Степанова, тогда совсем юная, приезжала к Николаю Робертовичу в Енисейск, добилась от властей его перевода в Томск. Сохранилось около 280 ее писем в Сибирь любимому человеку, недавно они изданы. Первое письмо Эрдмана, которое дошло до его мамы Валентины Борисовны, было подписано: «Твой сын – мамин сибиряк». А согревала его в Сибири присланная Мейерхольдом шуба.

После освобождения Эрдману определили «минус шесть», то есть запрет на проживание в шести крупнейших городах СССР, в том числе, естественно, в Москве. Не помогли ни заступничество Станиславского, ни письмо Булгакова Сталину, ни хлопоты Горького. И Николай Робертович поселился осенью 1936 года в Калинине.

В это время успех «Веселых ребят» приобрел фантастические размеры. Даже на Втором Венецианском фестивале его включили в число шести лучших фильмов мирового кино за всю историю. Любовь Орлова стала звездой, а ее муж режиссер Александров получил почему-то боевой орден Красной Звезды. Даже «всесоюзный староста» М.И. Калинин шутливо сказал ему при вручении: «За храбрость и смелость в борьбе с трудностями кинокомедии». Утесова же Сталин наградил… фотоаппаратом: зал встал в его честь при исполнении «Марша энтузиастов», когда в зале был сам вождь, которому это не понравилось. Фамилии сценаристов Эрдмана и Масса были вымараны из титров.

Эрдман страдал от изоляции и надзора. Нельзя сказать, что он надломился, но замкнулся, ушел в себя, всюду ощущая недреманное око НКВД. Упоенный успехом Александров приехал к нему в Калинин и сказал драматургу: «Послушай, Коля, наш с тобой фильм становится любимой комедией вождя, ты сам понимаешь, что будет гораздо лучше для тебя, если там не будет твоей фамилии. Понимаешь?..» Эрдман сказал, что понимает. Александров уговорил его создать сценарий новой кинокомедии. Так, в 1937 году в нашем областном центре Николай Эрдман задумал и написал вместе с Михаилом Вольпиным «Волгу-Волгу». Вернее, писал он ее не только в Калинине, но также в Торжке, Вышнем Волочке и даже в Москве, куда иногда выбирался в «самоволку».

Успех комедии «Волга-Волга» был также оглушительным. Сталин выучил ее наизусть и самозабвенно цитировал опального драматурга, не догадываясь, что автор искрометного текста – сосланный им Эрдман. В 1941 году «Волга-Волга» получила Сталинскую премию, Александрову вручили большую сумму денег, но автор сценария Эрдман не получил ни копейки.

А немного раньше Николай Робертович вновь понадобился особистам, и не в последний раз. Берия решил создать ансамбль песни и пляски НКВД, и Эрдман был взят на должность литконсультанта. Впоследствии он говорил со свойственным ему юмором: «Нет, это только в нашей стране могло быть. Ну, кому пришло бы в голову, даже в фашистской Германии, создать ансамбль песни и пляски гестапо? Да никому! А у нас – пришло!» В этом ансамбле на Лубянке прихотливой волей судьбы собралась компания одареннейших мастеров. Касьян Голейзовский и Асаф Мессерер занимались там хореографией, Александр Свешников был хормейстером, Сергей Юткевич отвечал за режиссуру, а Дмитрий Шостакович – за музыку. Драматическим коллективом руководили Михаил Тарханов и Рубен Симонов, а среди артистов числился молодой Юрий Любимов, с которым у Николая Робертовича тогда и началась дружба на всю жизнь. Требовалось создать концертную программу к 60-летию Сталина. Эрдман и Вольпин блестяще справились с задачей, несмотря на крайне сжатые сроки. Друзья жили в пустой квартире замнаркома НКВД, а после выполнения задания вновь отправились в тверскую ссылку.

Еще раз, и теперь уже на несколько лет, они с Вольпиным стали сотрудниками ансамбля НКВД военной осенью 1941 года. В 600-километровом пешем отступлении Николай Робертович едва не умер (началась гангрена), но в Саратове его нашли эвакуированные туда мхатовцы, а знаменитый хирург Сергей Миротворцев сделал операцию, сохранившую и жизнь, и ногу. Он уже ходил с палочкой, когда в Саратов пришло письмо за подписью Берии с распоряжением доставить его в Москву для включения в состав ансамбля. В столице Эрдман примерил обязательную чекистскую форму, взглянул на себя в зеркало и пожаловался Вольпину: «У меня, Миша, такое впечатление, будто я привел под конвоем самого себя».

Ансамбль расформировали вскоре после войны, и Николая Робертовича вновь заставили вернуться из Москвы в Калинин. Только в 1948 году он получает в столице временную прописку, которую приходилось, унижаясь, постоянно продлевать. Наконец, в 1951 году лишенец Эрдман получает Сталинскую премию (!) за сценарий фильма «Смелые люди» и в результате легализует свое пребывание в Москве.

В течение последующих двадцати лет он сделал очень много как сценарист – и в большом кино, и в анимации. Он дописал за Евгения Шварца «Каин XVIII» поразительного по глубине фильма. Затем последовали незабываемые «Морозко», «Город мастеров», «Огонь, вода и… медные трубы». А в мультипликации – «Федя Зайцев», «Остров ошибок», «Двенадцать месяцев», «Приключения Мурзилки», «Снежная королева», «Кошкин дом», «Дюймовочка», «Лягушка-путешественица»…

Юрий Любимов ввел Эрдмана в худсовет Театра на Таганке, и в последние шесть лет жизни Николай Робертович узнал и почувствовал любовь к нему и его таланту молодых коллег, становившихся прямо на глазах корифеями сцены, как когда-то он, двадцативосьмилетний, был безоговорочно признан великим драматургом. Он участвовал в написании сценариев для Любимова, инсценировал «Героя нашего времени», создавал репризы, стихотворные тексты (например, для «Пугачева»), его голос был одним из авторитетнейших на репетициях и при обсуждении выпускаемых спектаклей.
Николай Робертович родился 16 ноября 1900 года в Москве в семье мещанина Роберта Карловича Эрдмана, трудового мигранта из Германии, и его русской православной супруги Валентины Борисовны. Рано начал писать стихи. Есенин всерьез говорил: «Что я, вот Коля – это поэт!» Маяковский просил его: «Научите меня пьесы писать». Горький приглашал на Капри и одобрительно отзывался о пьесе «Мандат». Им восхищались Булгаков и Зощенко, Мандельштам и Пастернак, Шолохов, Платонов и Эйзенштейн, корифеи лучших театров.

В 1960-е годы его боготворили Владимир Высоцкий и Вениамин Смехов. Высоцкий «бисировал» у него в гостях по просьбе хозяина дома: «Открою кодекс на любой странице – и не могу, читаю до конца...» Эрдман, писал Смехов, был первым из поэтов, кто принял Высоцкого безоговорочно – как равного себе.

Но при жизни драматурга не вышло ни одного его сборника, а пьеса «Самоубийца» впервые увидела свет рампы на родине через 17 лет после смерти автора, в 1987 году.. И это при том что она наряду с «Вишневым садом», «В ожидании Гoдo» и «Трамваем Желание» вошла в четверку лучших произведений мировой драматургии ХХ века.

В Калинине Николай Робертович встречался с Осипом Эмильевичем и Надеждой Яковлевной Мандельштамами, подыскал им жилье в частном секторе. Наверняка были у него здесь и другие встречи и знакомства – до и после войны. Надо бы заняться краеведческим поиском в этом направлении. В любом случае мы теперь твердо знаем: «Волга-Волга» написана в нашем городе, на берегах Волги.
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3957


Просмотр профиля
« Ответ #1 : Февраль 26, 2011, 12:51:38 »

К вопросу о том, что 110-летие Н.Р.Эрдмана прошло практически незамеченным.
Кроме приведенной выше статьи еще заслуживает внимания вот эта - http://seance.ru/blog/erdman/,
а больше и не попадалось.
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3957


Просмотр профиля
« Ответ #2 : Февраль 26, 2011, 12:59:47 »

И конечно же, благодарность создателю сайта pahra.ru Евгению Аксенову

http://www.pahra.ru/chosen-people/erdman/index.htm

"Два Веронца" никуда не пропали.
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3957


Просмотр профиля
« Ответ #3 : Октябрь 25, 2012, 09:44:37 »

ГПУ пришло к Эзопу
Жизнь и судьба пьесы Николая Эрдмана. История в 5 действиях
2012-10-25 / Геннадий Рафаилович Гутман (псевдоним Евграфов) - литератор, один из редакторов альманаха "Весть".

Сорок лет назад, в 1982 году, во второй раз была запрещена к постановке пьеса Николая Эрдмана в Театре сатиры в постановке Валентина Плучека. В первый раз пьеса в постановке Всеволода Мейерхольда была запрещена в 1932 году.

Пролог
Однажды ГПУ пришло к Эзопу
И взяло старика за ж…
А вывод ясен:
Не надо басен!
Владимир Масс, Николай Эрдман. «Эзоп и ГПУ»

Действие I. «Веселые ребята»
В 1931 году режиссер Григорий Александров приступил к съемкам первого музыкального эксцентрического фильма «Веселые люди». В главных ролях снимались Леонид Утесов и жена Александрова – Любовь Орлова. Музыку написал Дунаевский, а сценарий – сам Александров, Владимир Масс и Николай Эрдман. Фильм снимался несколько лет, часть съемок проходила в Гаграх. Туда в 33-м году режиссер и вызвал своих соавторов. Он вызывал их и раньше, когда надо было решить какие-то важные вопросы, связанные со сценарием. Драматурги поехали, хотя работать в Гаграх всегда было тяжело: плещущее за окнами море, чистый воздух, вино, женщины и фрукты то и дело отвлекали соавторов.

…За Массом и Эрдманом в гостиницу «Гагрипш» пришли в ночь на 12 октября. Месяц понадобился органам, чтобы установить вину обвиняемых. Заказ шел с самого верха, но все формальности были соблюдены. 14 ноября постановлением Особого совещания при НКВД Николай Эрдман был приговорен к ссылке. Местом отбытия был выбран город Енисейск. Владимира Масса постигла та же участь, но его отправили в Тобольск. Во всем происшедшем была какая-то ирония судьбы. Или даже некий иезуитизм. Приказ исходил от самого Хозяина. Фильм Александрова должен был показать всему миру, как счастливо и весело живется в Стране Советов. Через год на II МКФ в Венеции фильм получил премию за режиссуру и музыку и был включен в шестерку лучших в мире лент.

Действие II. «Лишь один товарищ Сталин никогда не спит в Кремле»
О литературных вкусах, вернее, отношении Сталина к литературе – чуть ниже. А сейчас о том, чем был вызван арест Масса и Эрдмана. Существует несколько версий. Две из них недостоверны. Это рассказ известного выдумщика, сценариста и драматурга Иосифа Прута и история, поведанная актрисой МХАТа Софьей Пилявской. Прут утверждал, что Эрдмана взяли за сочный анекдот, будто рассказанный им литовскому послу Юргису Балтрушайтису. Пилявская вспоминала, что вместе с Эрдманом арестовали другого его соавтора Вольпина.
Другие мемуаристы, в частности, жена Николая Робертовича Наталья Чидсон и киносценарист Климентий Минц рассказывают, что Масс и Эрдман пострадали из-за басен, прочитанных Качаловым на одном из приемов, устроенных Сталиным в Кремле. Хозяин попросил подвыпившего актера прочитать что-нибудь новенькое и интересное, и тот не нашел ничего лучше, как прочесть басню под названием «Колыбельная», хотя ничего крамольного в ней не было. Приведу лишь последние ее строки: «В миллионах разных спален/ Спят все люди на земле…/ Лишь один товарищ Сталин/ Никогда не спит в Кремле».
Юрий Любимов, друживший с Эрдманом с 1944 года, рассказывал с его слов, что Качалов прочел еще одну басню «Ворону и сыр»: «Вороне где-то Бог послал кусочек сыру./ Читатель скажет: Бога нет!/ Читатель, милый, ты придира!/ Да, Бога нет. Но нет и сыра!» По менявшемуся выражению лица Хозяина Качалов понял, что читает что-то не то. Сталин, вперив пожелтевший зрачок в похолодевшего от ужаса артиста, спросил: «Кто автор?» До конца дней своих Василий Иванович переживал, что, говоря современным языком, так глупо и нелепо подставил своих друзей. Познав неволю, Масс и Эрдман сделали диалектический вывод и написали басню «Эзоп и ГПУ». А еще чуть раньше: «Когда б не били нас,/ мы б не писали басен».

I антракт. «Любов побеждает смерть (Эта штука сильнее чем «Фауст» Гете)»
Именно так, без запятой и без «ь» в слове «любовь», 11 октября 1931 года Сталин сделал эту надпись на томике Горького, в котором была опубликована поэма «Девушка и смерть», в его доме в Рябушинском переулке. Горький читал сказку пришедшим вождям Сталину, Молотову и Ворошилову – с вдохновением. Когда об отзыве генсека стало известно в литературных кругах, Осип Мандельштам сказал жене: «Мы погибли». Поэт знал, что говорил. Тема литературных вкусов Сталина требует целого исследования. Я постараюсь вкратце рассказать о его отношении к литературе.
Бывший семинарист, не ставший священником; мальчик, некогда писавший стихи, но не ставший поэтом, много читал в своей жизни, и не только марксисткой литературы. Он ценил Пушкина, знал романы Достоевского и Толстого. Однако все это были классики. Да и время, и государство, когда они творили, были другими, при каждом императоре свое. А здесь речь идет о полновластном хозяине страны, упорно строившей то, что построить нельзя; государственном деятеле, которого при ряде допущений можно было бы сравнить с Николаем I; новом политике ХХ века с тоталитарным мышлением, который вмешивался во все стороны жизни необъятной страны и для которого литература была лишь особой, но частью гигантского народного хозяйства.
Проблематика «поэт и царь» или еще шире «художник и власть» актуальна только в тоталитарных обществах, где литература и искусство должны были отказаться от своего предназначения и быть всего-навсего обслугой государства. Как ни относись к Сталину – как к убийце миллионов или «эффективному менеджеру», он был профессиональным революционером, волею собственных интриг, характера и хитроумных ходов обыгравшим своих противников, вознесшимся на вершины необъятной власти и ставшим у руля огромной, перепаханной Октябрем страны. И естественно, что к литературе и искусству он относился с чисто утилитарных позиций, ставя на первое место политическую целесообразность, а уж потом «вкусовщину», житейское «нравится – не нравится».
Нужно было обаять Горького, вырвать из Сорренто и подчинить его авторитет интересам страны (конечно же, как он их понимал) и своим собственным (между которыми разницы не делал) – вот вам и «штука», которая «сильнее чем «Фауст» Гете». В ответ через три года «Буревестник» (правда, уже со сломанными крыльями) отзовется в «Правде»: «Отлично организованная воля, проницательный ум великого теоретика, смелость талантливого хозяина, интуиция подлинного революционера <…> поставили его на место Ленина. Пролетариат Союза советов горд и счастлив тем, что у него такие вожди, как Сталин и многие другие верные последователи Ильича».
Сталин посоветует Шолохову сделать своего Мелехова большевиком, а когда тот откажется, никаких мер не примет. На полях «бедняцкой хроники» гениального Андрея Платонова «Впрок» безапелляционно начертает: «Подлец!», но в лагерь не сошлет. Зато расстреляет Пильняка, Бабеля и других: лезли не туда, куда было нужно. На письме Лили Брик поставит резолюцию: «Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи». Сохранит Пастернака – «оставьте этого небожителя в покое» и вычеркнет его имя из расстрельных списков, а после триумфального выступления Ахматовой в 1946 году Москве, когда весь зал поднимется, приветствуя поэта, спросит: «Кто организовал вставание?», и руками Жданова устроит погромное Постановление ЦК «О журналах «Звезда» и «Ленинград», да еще к Ахматовой приплетет Зощенко за безобидный и невинный рассказ «Приключения обезьяны» (1945). Ахматова будет названа «не то монахиней, не то блудницей, а вернее, блудницей и монахиней, у которой блуд смешан с молитвой», а Зощенко – «подонком и клеветником».
Я оставлю за скобками «странную» любовь к Булгакову, возвеличивание Симонова, премию своего имени Виктору Некрасову за книгу «В окопах Сталинграда» и высказывание «других писателей у нас нет», когда один функционер пожаловался на пьяного Фадеева, которого никак нельзя было доставить в Кремль. Басни Масса и Эрдмана Сталин, что совершенно справедливо, воспринял как личный выпад, который не вписывался в литературу. И он ответил. Как умел и хотел. Качалова пожурил, баснописцев выслал из Москвы. Между прочим, когда Сталин позвонит Пастернаку, допытываясь, мастер ли Мандельштам, поэту так и не удастся поговорить с вождем о том, о чем больше всего ему хотелось с ним поговорить – о жизни и смерти. Сталин повесит трубку.

Действие III. Судьба «Самоубийцы»
Начинавший как поэт-имажинист Николай Эрдман со временем стал остроумным баснописцем и великолепным драматургом. Его сатирическая пьеса «Мандат», высмеивающая советскую бюрократическую систему, в 1925–1930 годы шла в Театре Мейерхольда 350 раз. Ставили ее и другие театры страны, пока ставить еще такие произведения на советской сцене было можно. В 1928 году он написал не менее убийственную пьесу, которую опять-таки обещал ГосТИМу. Когда автор понял, что пьеса, несмотря на все предпринимаемые шаги Мейерхольда, на его сцене так и не появится, он передал «Самоубийцу» в Театр им. Вахтангова и МХАТ. Пьесу хвалили в обоих театрах, в вахтанговском театре чтение прошло на ура, Станиславскому Эрдман читал пьесу лично, во время читки тот плакал от смеха и все время восклицал: «Гоголь! Гоголь!»

Во время читки пьесы «Самоубийца» Станиславский плакал от смеха и восклицал: «Гоголь! Гоголь!»
Фото ИТАР-ТАСС
25 сентября 1930 года Главрепертком принял постановление о запрещении пьесы «Самоубийца» на сцене Государственного театра им. Мейерхольда. Несмотря на запрет, театр продолжал репетиции. После резкого выступления газеты «Рабочая Москва» («Попытки протащить реакционную пьесу. Антисоветское выступление в Театре им. Мейерхольда») забеспокоился Театр Вахтангова и пьесу ставить отказался. Во МХАТе репетиции продолжались вплоть по 20 мая 1932 года. Станиславский, который, по свидетельству завлита театра Павла Маркова, считал, что пьеса Эрдмана «близка к гениальности», в письме от октября 31-го года просил Сталина разрешения приступить к работе над комедией «Самоубийца»…
После такого приказа могла быть решена судьба этой комедии. Приказа не последовало, но Сталин не оставил без ответа письмо патриарха русской советской сцены. Ответ был уклончив: «Я невысокого мнения о пьесе «Самоубийство»… Ближайшие мои товарищи считают, что она пустовата и даже вредна… Тем не менее я не возражаю против того, чтобы дать театру сделать опыт и показать свое мастерство. Не исключено, что театру удастся добиться цели. Культпроп ЦК нашей партии (т. Стецкий) поможет Вам в этом деле. Суперами будут товарищи, знающие это художественное дело. Я в этом деле дилетант». Далее генсек передавал привет основателю МХАТа. Репетиции в театре шли с 16 декабря 1931 по 20 мая 1932 года. Затем они прекратились. Очевидно, «помог» культпроп во главе с т. Стецким – пьеса на сцене МХАТа не появилась. Больше Станиславский письмами вождя не беспокоил.
Но пьеса об абсурде советской действительности, где один из персонажей говорит главному герою: «В настоящее время, гражданин Подсекальников, то, что может подумать живой, может высказать только мертвый», где главный герой становится мнимым самоубийцей, а стреляется другой, оставляя записку «Подсекальников прав. Действительно жить не стоит», – не могла быть разыграна на сцене ни одного из советских театров.
Игорь Ильинский в хрущевские либеральные времена изложил свою версию запрета спектакля «Самоубийца» в мейерхольдовском театре. Принимать спектакль должна была комиссия из ЦК, которую возглавлял Каганович. В финале Подсекальников (его играл Ильинский) говорил, что он живет и никому не мешает жить, и если кто вместо него желает с собой покончить – вот револьвер, пожалуйста. С этими словами артист протягивал оружие членам комиссии. Члены инстинктивно отшатнулись. «Одолжайтесь, одолжайтесь, пожалуйста», – продолжал артист, протягивая пистолет все дальше и дальше, чтобы удобнее было «одолжаться». У членов комиссии перекосились лица, они явно «одолжаться» не хотели. Только лицо Мейерхольда выражало смесь удовлетворения и ужаса: судьба спектакля была решена.

II антракт. Пляска в Органах
В 1939 году по инициативе Берии был создан ансамбль песни и пляски НКВД Союза ССР. В ансамбль были привлечены лучшие артистические силы страны. Сил для этого у Лаврентия Павловича хватало. Служить в ансамбле Органов, уничтожавших «врагов народа», почиталось большой честью. Таково в то время было чуть ли не повсеместное мнение советской элиты. Худруком был Зиновий Дунаевский, главным режиссером – Сергей Юткевич, балетмейстерами – Асаф Мессерер и Касьян Голейзовский. В хормейстерах ходил Александр Свешников, а в художниках – Петр Вильямс. В годы войны драматическим коллективом руководил один из корифеев МХАТа Михаил Тарханов, а на сцене играл тогда еще молодой артист Юрий Любимов.
Не хватало хороших драматургов. Вот тогда по просьбе Юткевича в ансамбль прибыли Вольпин и Эрдман. В 1941 году обоих судьба занесла в Саратов. У Эрдмана уже был опыт сотрудничества с ансамблем. После отбытия срока ссылки по приглашению Мессерера он за год до войны начал писать для этого коллектива сценарий «По родной земле». Об этой программе «Известия» от 28 сентября 1940 года писали, что «тема его – жизнь счастливой родины, неусыпно охраняемой чекистами и пограничниками». Это была злая ирония судьбы, ирония абсурда – писать о чекистах, которые арестовали его в 1933 году.
Между тем Юткевич делал благородное дело – он спасал друзей, полагая, что лучше «плясать» в Москве в Органах, нежели прозябать в Саратове. Бывших ссыльных добровольцами на фронт не брали. Те, кто бывал в украшенном различными надписями самых разных людей кабинете Юрия Любимова в Театре на Таганке, могли видеть и надпись Юткевича: «Юра! Не зря мы с тобой восемь лет плясали в Органах!»

Действие IV. Смерть «киносценариста»
После войны пьес он больше не писал: его замкнуло. Писал только скетчи, интермедии, сценарии к фильмам. В 1951 году за сценарий к «Смелым людям» драматургу была присуждена Сталинская премия II степени и присвоено звание лауреата. Это была третья ирония судьбы: Сталин обид не забывал, но, очевидно, в этом случае поступился принципами. В 60-е Эрдман был близок Театру на Таганке. Умер Николай Робертович 13 августа 1970 года – сгорел от рака. Похороны, как вспоминал Вениамин Смехов, были «самые краткие и самые тихие. Узкий круг провожающих. Читателям «Вечерней Москвы» было сообщено, что умер какой-то киносценарист…».

Действие V. Судьба «Самоубийцы»
Впервые представление «Самоубийцы» состоялось 28 марта 1969 года в Гетеборге. Затем состоялись премьеры в Берлине, Вене, Париже, Торонто, Лондоне и Нью-Йорке. В Советском Союзе первая постановка пьесы (с цензурными изъятиями) была осуществлена режиссером Валентином Плучеком на сцене московского Театра сатиры. На сцене пьеса продержалась всего несколько недель, затем спектакль был закрыт. Возобновлен только в 1987 году. В том же году постановку «Самоубийцы» осуществил Юрий Любимов на сцене Театра на Таганке. В 1932 году Горький безуспешно пытался напечатать пьесу в своем альманахе «Год ХVI». В 1968 году Главлит запретил готовившуюся публикацию пьесы в журнале «Театр». Впервые текст пьесы «Самоубийца» Николая Эрдмана был опубликован в СССР в журнале «Советская драматургия» (1987, № 2).
Эпилог
Эрдман. Володя, а как вы пишете ваши песни?
Высоцкий. Я? На магнитофон (смех в зале). А вы, Николай Робертович?
Эрдман. А я... на века! (долго не смолкающий хохот актеров в зале, Высоцкого на сцене, да и самого автора репризы).
(Из воспоминаний Вениамина Смехова «Николай Эрдман».)

Подробнее: http://exlibris.ng.ru/kafedra/2012-10-25/4_play.html
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3957


Просмотр профиля
« Ответ #4 : Март 20, 2015, 09:42:33 »


О могиле Н.Р. Эрдмана на Донском кладбище




After the funeral service at the cemetery chapel I ran into Veniamin Smekhov, the famous Taganka actor, and another very good friend of Erdman’s in the writer’s latter years. He told me how, when he was doing a documentary film about Erdman, he came with a film crew and they hunted all over the cemetery but could not find his gravesite. It turned out that the problem was that Smekhov told the cemetery workers that Erdman died in 1970. “Oh,” they told him, “the 1970s are over here,” and they took Smekhov and his cameraman off in the wrong direction. Actually, Erdman is buried in the 1950s section. That would apparently be because his father Robert Karlovich, who died in 1950, was the first to be buried here. Robert was followed in 1960 by his son, Nikolai’s brother, the prominent theater artist Boris Robertovich Erdman, and then Erdman’s mother Valentina Borisovna Erdman (nee Kormer) in 1964.  They are remembered on a small plaque that lies in the lower left corner of the plot. You see that in the photo immediately above. Also buried here is Inna Kirpichnikova, Erdman’s third wife. They were divorced rather acrimoniously well before Erdman’s death, but her remains lie here, too. A small plaque bearing her name and dates leans against the slab commemorating Erdman.

https://russianlandmarks.wordpress.com/2014/10/11/nikolai-erdman-gravestone-moscow/

...После отпевания <Ю.П.Любимова> в кладбищенской часовне я столкнулся с Вениамином Смеховым, известным актером Таганки и еще одним очень хорошим другом Эрдмана в последние годы писателя. Он рассказал мне, как, когда он делал документальный фильм о Эрдмане, он пришел со съемочной группой, и они искали по всему кладбищу, но не могли найти его могилы. Оказалось, что проблема в том, что Смехов рассказал работникам кладбища, что Эрдман умер в 1970 году. "О," они сказали ему, "захоронения 1970-х годов находятся там", и направили Смехова и его оператора в неправильном направлении. На самом деле, Эрдман похоронен на участке 1950х. Это было по-видимому, потому, что его отец Роберт Карлович, который умер в 1950 году, был первым похоронен здесь...

Насколько я понимаю, могилу Эрдмана искали перед съемками "Самоубийцы" -  помню твит ВБС о том, что его ждут на кладбище.
Записан
Страниц: [1]
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.8 | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC Valid XHTML 1.0! Valid CSS!