Веб-сайт В.Б.Смехова : В начало форума
Апрель 04, 2020, 03:37:36 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: Дата открытия форума - 18 февраля 2009 г.
 
   Начало   Помощь Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: 1 ... 52 53 [54]
  Печать  
Автор Тема: Коллекция ссылок на интернет с прессой о В. Смехове  (Прочитано 206857 раз)
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2286


Просмотр профиля WWW
« Ответ #795 : Октябрь 07, 2019, 10:34:01 »

 Письмо из учительской
Учителя написали открытое письмо, в котором обеспокоены тем, что наша страна обречена оставаться на второй год
  Накануне учителей поздравляли с их днем. А в конце сентября несколько тысяч преподавателей написали открытое письмо, в котором они опасаются за будущее своих учеников из-за того, что кое-кто из взрослых так ничему и не научился на уроках истории.
В школе, которой руководит Евгений Ямбург, учителя и ученики, как писал Булат Окуджава, готовы "расслышать друг друга". Фото: из личного архива
В школе, которой руководит Евгений Ямбург, учителя и ученики, как писал Булат Окуджава, готовы "расслышать друг друга". Фото: из личного архива
  Учителя в своем письме выступают за то, чтобы не нарушались права людей, гарантированные Конституцией - свободно высказывать мнение и собираться для его выражения.
Фото: Сергей Куксин/РГ
Почему ректор МГИМО считает, что Россия не переживет очередной революции
  - Мы нередко узнаем об участии в общественно-политических акциях наших нынешних учеников и не можем не тревожиться об их судьбе. Наши школьники растут неравнодушными к судьбе страны, - говорится, в частности, в письме.
  Так же учителя отмечают, что история страны, которую некоторые из них преподают, показывает, как происходил "рост недовольства и радикализация протеста".
  Действительно, летние события в Москве отдаленно напомнили то, что происходило в городе в начале ХХ века. Тогда чаще всего случались рабочие забастовки против хозяев-капиталистов и царского строя. Например, в ноябре 1912-го "Правда" описывала несколько таких случаев в Москве и Московской губернии. Портновские мастерские, механические заводы Рябушинского, авиационно-велосипедный завод "Дукс"... Бастовали многие.
Фото: РИА Новости
Печать эпохи: Что писали столичные газеты о двух летних окаянных днях 1917 года
  Так, разгонять рабочих обойных фабрик Котова и Александрова в Хамовниках, устроивших митинг 9 ноября 1912-го, "прискакал наряд конной полиции, который оттеснил демонстрантов". Днем позже при выходе из завода "Свет" было арестовано "девять человек, потребовавших освобождения своего товарища" после вторничной забастовки. Сообщалось, что они "содержатся в Арбатском полицейском участке".
  До революции оставалось пять лет...
  - Постоянно работая с историческими документами и отечественной литературой, мы хорошо знаем, что курс на раскол общества исторически обречен, - говорится в письме учителей. - Мы не обольщаемся: те, кто бьет, арестовывает, судит неправосудно - это тоже наши выпускники. Поэтому мы обеспокоены тем, что невозможность пользоваться своими конституционными правами для одних и возможность грубо нарушать эти права для других - это две стороны одной медали.
  И как тут не потеряться, выбрав верную сторону?
  ***
  Московская школа № 109 - одна из самых известных в городе. Ее директор - Евгений Ямбург. Хотя на табличке у кабинета написано "Главный режиссер". Все верно - ученики ставят здесь замечательные спектакли. После одного из них, например, актер Вениамин Смехов под впечатлением от игры ребят просто поклонился им, сказав: "Спасибо!"
  Евгений Ямбург. Фото: Сергей Куксин.

  Это была постановка "Болезнь потерявшихся". О понятных вроде бы вещах: ненависти, ксенофобии, страхе. И главное - о том, как с этим бороться. Но нет ли ощущения, что нынешнее поколение из-за того, о чем говорится в письме (среди подписавших его, кстати, Илья Панфилов - преподаватель студии детского кино школы № 109) - потеряется? Или его потеряют...
Фото: Артем Локалов
Новый спектакль учителя Евгения Ямбурга, как всегда о главном
  - За это поколение у меня как раз опасений нет, - говорит Евгений Ямбург. - Ребята развиваются правильно и критично, читают интернет. И задурить их голову труднее, чем нашу. При этом я против, чтобы детей выводить на митинги и прочие мероприятия. Причем под детьми я подразумеваю людей до 21 года. Бесшабашное поведение, когда "упоение в бою у бездны мрачной на краю" характерно для этого возраста. Считайте меня старой педагогической курицей, но я не хочу, чтобы впереди политиков и танков женщин и детей выставляли.   
...
https://rg.ru/2019/10/06/pochemu-uchitelia-obespokoeny-tem-chto-rossiia-obrechena-ostavatsia-na-vtoroj-god.html
« Последнее редактирование: Октябрь 07, 2019, 04:58:29 от Ольга Певица » Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3997


Просмотр профиля
« Ответ #796 : Октябрь 13, 2019, 06:45:21 »

Спектакль "Веселое имя - Пушкин" показали в Петербурге к 220-летию со дня рождения поэта
Постановку транслировали в интернете

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 12 октября. /Корр. ТАСС Олег Сердобольский/. Литературно-музыкальный полемический спектакль "Веселое имя - Пушкин" представили в субботу в Санкт-Петербурге на сцене Большого зала филармонии. В год 220-летия со дня рождения поэта эту постановку осуществил творческий бренд Dance Open в рамках проекта "Пушкинский Петербург в зеркале культуры".

Сценаристом и постановщиком выступил режиссер и актер Вениамин Смехов, собравший вокруг своего замысла команду единомышленников из числа артистов и музыкантов.

"Веселое имя - Пушкин" - это строчка Александра Блока из последней его речи в феврале 1921 года о назначении поэзии. Наш спектакль называется так в честь Александра Пушкина, Блока, Владимира Высоцкого, Владимира Набокова, Дмитрия Мережковского, Максима Горького, Марины Цветаевой, Николая Гоголя. И что мне очень нравилось в нашем предыдущем спектакле "Прошу слова", здесь тоже звучат слова за и против, негатив и позитив. Размышляя о Пушкине, мы все ощущаем себя на сцене семьей, а не труппой", - рассказал Смехов журналистам, отметив, что образ поэта в этом спектакле очень далек от хрестоматийного.

Артисты постарались через собственное переживание стать ближе к живой человеческой истории. В неожиданном амплуа предстали перед зрителями известные российские музыканты и авторы-исполнители Светлана Сурганова и Алексей Кортнев, в репертуаре которых появилась музыкальная классика, в том числе романс Михаила Глинки и фрагмент из оперы "Евгений Онегин". Пушкинскую тему своеобразно продолжила актриса Молодежного театра на Фонтанке Анна Геллер с отрывком из поэмы в прозе Венедикта Ерофеева "Москва - Петушки". Действие сопровождалось импровизациями за роялем Сергея Чекрыжова, который известен как музыкальный сатирик и универсальный инструменталист.

Руководитель Dance Open Екатерина Галанова пояснила, что новый неформальный проект вызван к жизни не только юбилеем поэта, но и "необходимостью перезагрузки". Проект в очень демократичной форме представляет Пушкина "в череде хронологических событий с момента его появления в русской жизни и до наших дней".

Спектакль транслировался в интернете, а затем на основе записи будет смонтирована его телеверсия, которую организаторы планируют показать на канале "Культура". Проект получил поддержку Министерства культуры России и комитета по культуре Санкт-Петербурга.

https://tass.ru/kultura/6993414
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3997


Просмотр профиля
« Ответ #797 : Октябрь 14, 2019, 03:30:06 »

СМЕХОВ ОБНАРОДОВАЛ ДОНЖУАНСКИЙ СПИСОК ИЗ ДВУХСОТ ЗНАМЕНИТЫХ ИМЕН ПУШКИНА

Россия / Тема: Смехов обнародовал донжуанский список из двухсот знаменитых имен Пушкина / 15:55 14.10.2019 (обновлено: 16:25:48 14.10.2019) Источник: www.dni.ru

Мы давно привыкли, что Пушкин – это бронзовый памятник работы Опекушина на Пушкинской площади Москвы, названные его именем города, аэропорт, теплоход и улицы. Из живого человека он давно превратился в натертое до состояния золота божество. Но в год 220-летия нашего всего Вениамин Смехов решил немного похулиганить. Корреспондент Дни.ру побывал на премьере спектакля Веселое имя Пушкин.
Мы давно привыкли, что Пушкин – это бронзовый памятник работы Опекушина на Пушкинской площади Москвы, названные его именем города, аэропорт, теплоход и улицы. Из живого человека он давно превратился в натертое до состояния золота божество. Но в год 220-летия "нашего всего" Вениамин Смехов решил немного похулиганить. Корреспондент "Дни.ру" побывал на премьере спектакля "Веселое имя Пушкин".



Со сцены намоленной питерской Филармонии, где играли Рубинштейн, Рихтер, Шостакович, Лист и Ростропович, оглашается знаменитый донжуанский список Пушкина! Но ведь Пушкин был знатным повесой, в нем кипела африканская кровь, так что вряд ли мы вправе его осуждать и за это, и за им же составленный список, в котором в хронологическом порядке идут имена двух сотен женщин, которыми увлекался поэт и/или с которыми был близок. "Наталья I, Катерина I, Катерина II, княгиня Авдотия, Настасья, Катерина III, Аглая, Калипсо, Пульхерия, Амалия, Элиза, Евпраксея, Катерина IV, Анна, Наталья..", – читает актриса Анна Геллер на фоне проекций рисунков и рукописей Пушкина.

Светлана Сурганова в это время играет на скрипке и следом читает зубодробительную эпиграмму Пушкина: "В Академии наук / Заседает князь Дундук. / Говорят, не подобает / Дундуку такая честь; / Почему ж он заседает? / Потому что ж​**а есть". Это сегодня строчки поймут не все, а в пушкинское время ходили упорные слухи, что своим назначением вице-президент академии наук князь Дондуков-Корсаков был обязан протекции министра просвещения Уварова, известного своими неоднозначными увлечениями...

Вообще, спектакль "Веселое имя Пушкин это не трепет, немой восторг и обожание, а попытка показать гения русской поэзии с самых неожиданных сторон. Нет, конечно, тут есть и хрестоматийные строчки, которые всем известны с детства: "У Лукоморья дуб зеленый...", "Нет, весь я не умру", "Я к вам пишу, чего же боле...". Но они как вишенка на торте. Основной же компонент – известные и не очень высказывания о Пушкине его современников и потомков, замешанные на основных вехах драматичной биографии, где говорят не только о рождении, няне, лицее и дуэли, но и о деньгах, женщинах, детях, читают отрывки из личных писем поэта.

Авторам спектакля удалось объединить казалось бы не сочетаемых Максима Горького с Венедиктом Ерофеевым, Марину  Цветаеву – с Булатом Окуджавой, а Анну Керн – с Владимиром Высоцким. Причем панегирики в адрес поэта сочетаются тут с критическими, порой даже едкими замечаниями. Или вовсе имя Пушкина просто приходится к слову. Потому что "наше все".

"Никанор Иванович до своего сна совершенно не знал произведений поэта Пушкина, но самого его знал прекрасно и ежедневно по нескольку раз произносил фразы вроде: "А за квартиру Пушкин платить будет?" Или "Лампочку на лестнице, стало быть, Пушкин вывинтил?", "Нефть, стало быть, Пушкин покупать будет?" – писал Михаил Булгаков в "Мастер и Маргарите". Символично, что в 1967-м, в год первой публикации романа, Владимир Высоцкий споет: "Лукоморья больше нет, // От дубов простыл и след, // Дуб годится на паркет, так ведь нет. // Выходили из избы здоровенные жлобы, //Порубили все дубы на гробы". В спектакле отрывок из этой песни исполняет Алексей Кортнев. И добавляет словно бы знаменитой песне барда новых смыслов.

Вообще, выбор актеров для постановки кажется крайне удачным – они могут тут проявить и драматический, и поэтический, и музыкальный талант. И делают это блистательно. У каждого из них – свой Пушкин, своя взгляд, свое слово. Как и у каждого в зале, ведь многие звучащие со сцены стихи зрители в зале узнают и шепотом читают вместе с актерами.

"Мы хотели стряхнуть бронзу и позолоту и услышать Пушкина – человечным. Смеющимся, негодующим, философствующим, влюбленным, разочарованным, живым. Мы хотим дать слово тем, кто был рядом, будь то друзья или враги. Тем, кто шел следом. Тем, кто вот уже два столетия пытается осознать, что за "беззаконная комета" полностью перевернула наш культурный код. И в конечном итоге подарила нам – нас", – говорят авторы спектакля. И задумка им явно удалась.
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3997


Просмотр профиля
« Ответ #798 : Октябрь 23, 2019, 09:22:20 »

Главный герой моей жизни – русский язык…
23.10.2019

В рамках проекта Минобороны России «Встречи с настоящими людьми» состоялась встреча с известным актёром, режиссёром, литератором Вениамином Смеховым.

Такие встречи в Атриуме Национального центра управления обороной Российской Федерации со знаковыми людьми нашего времени стартовали в июне 2015 года.

Идея этих уникальных творческих мастер-классов принадлежала министру обороны РФ генералу армии Сергею Шойгу. Название «Встречи с настоящими людьми» было выбрано потому, что приглашённые на них герои действительно имеют и настоящие заслуги перед обществом, и истинно народные любовь и уважение. Это люди, которые влияют на мироощущение поколения, на которых можно равняться.
В своё время директор Департамента культуры Минобороны России Антон Губанков, который начинал этот проект, объяснил важность подобных мероприятий для военнослужащих. Он подчеркнул тогда: «Учитывая тот факт, что эти встречи проходят в Национальном центре управления обороной Российской Федерации, событие приобретает особый смысл. Высокая культура – важное качество «вежливых людей». Обычно такие встречи проходят в форме диалога. То есть герой вечера отвечает также и на вопросы из зала.
Но на этот раз любимый всеми исполнитель роли Атоса в знаменитом фильме о мушкетёрах актёр Вениамин Смехов показал настолько захватывающий моноспектакль, что не хотелось прерывать его ни единым словом. А после завершения вечера зрители уходили со словами: как бы хотелось встретиться с ним ещё, ведь столько интересного не успели услышать!
Да, за рамками разговора, который сам Смехов назвал «О театре, о кино, о книгах и друзьях», остались рассказы не на одну толстую книгу, ведь в августе будущего года Вениамин Борисович отметит своё 80-летие.
Нынешнюю встречу он начал с рассказа о том, чем живёт сейчас: «Книги, театр, кино, телевидение, письменный стол, где я, как литератор, продолжаю работать, чтецкая программа для аудиокниг и большие программы моих встреч со зрителями, слушателями».
А сам вечер стал настоящей одой Его величеству русскому языку! По словам актёра, почитание его пришло к нему с постоянного чтения отцом стихов. Видимо, для Бориса Моисеевича Смехова, профессора, доктора экономических наук, поэзия была истинным душевным отдохновением. Об этом красноречиво говорит и детское воспоминание Смехова-младшего. «Отец прошёл Великую Оте­чественную от Сталинграда до Берлина, вернулся гвардии капитаном. Он не видел моего рождения, мы встретились впервые только в октябре 1945 года, когда я был пятилетним ребёнком. И первое, что я от него услышал, были стихи. Они были рядом с нами всегда. Так русский язык через поэзию стал главным героем моей жизни. Актёрской, режиссёрской, литературной», – поделился со зрителями Смехов.
И те стихи, что тогда читал ему отец, Вениамин Борисович включил в свой литературно-музыкальный спектакль «Весёлое имя – Пушкин», где выступил в нескольких ролях – автора пьесы, режиссёра и актёра. Одно из них он адресовал и зрителям в Атриуме: «Если жизнь тебя обманет, / Не печалься, не сердись! …Сердце в будущем живёт!» И было ощущение, что эти строки питали и питают мощную энергетику самого актёра.

Из рассказов актёра Вениамина Смехова складывалась яркая, правдивая картина истории отечественной культуры, истории страны глазами настоящего Гражданина

«Очень интересно, когда русский язык слышат в Австралии, Сингапуре, Америке, Германии, Франции. Но лучше всего он звучит в Москве, Петербурге, Калуге, Воронеже, Нижнем Новгороде. Я называю города только недавних моих концертов. А география моих концертов, пожалуй, уместится в карту нашей страны и далеко за её пределы», – отметил Смехов.
На встрече прозвучало много рассказов о жизни, творчестве и многих поэтов военной и послевоенной поры. О Твардовском, втором после Пушкина поэте, стихи которого читал тогда отец. О том, как через двадцать лет после Победы в Театре на Таганке был поставлен легендарный спектакль «Павшие и живые» – о поэтах, погибших на войне. Кульчицкий, Майоров, Гудзенко, Коган, Багрицкий… И замечательно, что эти имена звучали в Национальном центре управления обороной РФ в преддверии 75-летия Великой Победы. Смехов напомнил об этом умном, ищущем, чрезвычайно талантливом поколении, практически выбитом страшной войной. Их стихи, а позже и поэзия Самойлова, Слуцкого, Межирова, Дегена поражали неизбывным чувством вины перед теми, кто не вернулся. Ведь если бы не война, невозможно представить, какой могла бы быть сегодняшняя жизнь.
Как подчеркнул Смехов, «Павшие и живые» был особый спектакль: «Ведь на сцене были артисты – дети фронтовиков: Владимир Высоцкий, Борис Хмельницкий, Валерий Золотухин, Алла Демидова, Зинаида Славина, Виталий Шаповалов. А в зале сидели фронтовики, вернувшиеся с войны, и их дети».
И на встрече в Атриуме вновь прозвучали строки о тех «сороковых-роковых». И перемежались они с тёплыми воспоминаниями о товарищах, о славной плеяде актёров Театра на Таганке. И из этого складывалась яркая, правдивая картина истории отечественной культуры, истории страны глазами настоящего Гражданина.
Смехов рассказал и о том, как он выбрал актёрскую профессию: «Мне в жизни повезло стать актёром, несмотря на то, что с детства был очень застенчив. И я не смог бы им стать, если бы не Маяковский. Я заметил, что когда я читаю этого поэта, я меняюсь. И у меня был Маяковский, а потом была Таганка, и всё это связано с тем, с чего я начал свой вечер. С русским языком. Если действительно любить его, служить ему и находить всё богатство, которое нам подарила великая русская поэзия, то жизнь становится особенно интересной. И именно со стихотворением Маяковского я поступил в театральное училище».
И свой своеобразный спектакль-урок Смехов завершил знаковыми для него строчками любимого поэта: «Светить всегда, / Светить везде, /До дней последних донца,/ Светить – и никаких гвоздей!/ Вот лозунг мой и солнца!»
– После уже немалого числа подобных встреч, уверен, мы лучше стали понимать, что же такое – настоящее. И мне подумалось о знаменитых вечерах в Политехническом. Думается, что пройдут годы, и мы также с благодарностью будем вспоминать и эти наши «Встречи с настоящими людьми». Хочется, чтобы таких настоящих людей было бы больше. И чтобы следующим за нами поколениям был привит вирус, который поможет дать понимание, что же в жизни – настоящее», – подвёл итог встрече министр обороны.
…На вечерах в Атриуме есть добрая традиция: в конце встречи Сергей Шойгу вручает герою вечера памятный знак с изображением зданий Национального центра управления обороной Российской Федерации.
Такой знак теперь есть и у Вениамина Борисовича Смехова.

Ирина ПАВЛЮТКИНА, «Красная звезда»
http://redstar.ru/glavnyj-geroj-moej-zhizni-russkij-yazyk/
Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2286


Просмотр профиля WWW
« Ответ #799 : Декабрь 07, 2019, 03:28:38 »

В Москве прошел вечер памяти журналиста-международника ТАСС Алексея Букалова

На мероприятии представили авторскую версию документального фильма "Крутая лестница", посвященного работе Букалова

Генеральный директор ТАСС Сергей Михайлов  Сергей Савостьянов/ТАСС
Описание
Генеральный директор ТАСС Сергей Михайлов
© Сергей Савостьянов/ТАСС
МОСКВА, 4 декабря. /ТАСС/. Вечер, посвященный памяти журналиста-международника и писателя-пушкиниста Алексея Букалова, состоялся в Московском доме композиторов в среду. Друзья и соратники Алексея Михайловича почтили его память и поделились воспоминаниями о том, кто почти четверть века посвятил работе в ТАСС и влюбил в Италию всех своих друзей и коллег.

"Когда мы бывали в Риме, собирались в тассовском доме, который стал во многом "букаловским" домом, его так и называли (и слава Богу, что его так называли - мы этому очень рады и горды). Он очень много сделал для русской журналистики, для прозы, для Италии. Для того, чтобы влюбить людей в Италию, чтобы влюбить тассовский мир в Италию по-своему. Он много для этого выдумывал, фантазировал, много для этого читал, много для этого разговаривал... И все эти разговоры вылились в удивительные его книги, удивительные его сообщения для ленты ТАСС, удивительные его взаимоотношения с людьми, многие из которых сидят сейчас в этом зале", - сказал генеральный директор ТАСС Сергей Михайлов.

Он уверен, что огромное количество людей, которые знали Букалова, не смогли приехать только потому, что разбросаны сейчас по всему земному шару. "Их объединяет незримая любовь к Италии, которую передала им семья Букаловых и, в частности, Алексей Михайлович. Он для меня открыл очень много невероятных уголков Италии, знаний каких-то. Фактов, которых я даже никогда не мог предположить", - сказал он.

Михайлов призвал друзей и коллег Алексея Михайловича провести этот вечер "на радостной ноте", потому что сам Букалов очень любил смеяться, шутить, рассказывать забавные истории. "А он будет радоваться, потому что он видит это, чувствует. Я уверен, что такое внимание нельзя не чувствовать", - добавил генеральный директор ТАСС.

Гости вечера поддержали это напутствие. Журналист и телеведущий Владимир Познер представил сцену с разговаривающими на равных за одним столом Пушкина и Букалова. "Я так представил себе, что Пушкин и Букалов сидят за одним столом, у них бутылка вина, они травят анекдоты, они обсуждают поэзию очень серьезно, о женщинах, в которых они оба разбирались и у которых они пользовались большим успехом. Они страшно хохочут над всякими дураками, которые их окружают - чиновники и не чиновники - и получают друг от друга искреннее удовольствие", - описал он эту сцену гостям вечера.

Познер добавил, что Букалов был человеком, в котором сочетались самые разные черты. "Я даже не знаю, какую черту выделить - добрый, но может очень остро сказать и задеть так, что мало не покажется. И неуступчивый, и несгибаемый, и в то же время совершенно легкий. В общем, замечательный был человек, даже вспоминать его - одно удовольствие. Я часто это делаю довольно и всегда улыбаюсь, когда я его вспоминаю. Просто это был человек, который оставлял, по крайней мере у меня и у многих, это светлое чувство внутри, такой солнечный зайчик, что ли", - сказал телеведущий.

Букалов, Пушкин, Рим

Алексей Михайлович известен не только журналист, но и как авторитетный исследователь пушкинского творчества: его книги "Пушкинская Африка", "Пушкинская Италия" и "Берег дальный" раскрывают новые грани наследия великого поэта. Сам он называл себя "любителем", а свои книги, посвященные русскому классику, - "записками журналиста". На самом же деле Букалов открыл целое направление в пушкинистике - "зарубежный Пушкин"

Автор-исполнитель, музыкант, народный артист РФ Олег Митяев на вечере памяти исполнил песню на стихи своего сочинения, на которые вдохновило его общение с Букаловым-пушкиноведом. А актер театра и кино Вениамин Смехов прочел "Из Пиндемонти" Пушкина.

"Было так: я спросил его в какой-то замечательный вечер, мы жили у них в "Букаловском селе", и я говорю: "А что у тебя предмет сумасшествия?" Он говорит: "Ну, конечно, Галка [супруга Букалова], Рим и Пушкин. А у тебя?". А финальные аплодисменты пускай звучат вот моему серьезному предложению для продвинутых людей - оценить здоровое мечтание странных нас, нас с вами, "букаловских мечтателей", чтобы не только Рим был назван Букаловским, а помечтать, что когда-нибудь Россия будет букаловской, в лучшем смысле этого слова", - заключил актер.

Супруга журналиста Галина Букалова вспомнила открытку, которую он отправил ей из Рима, отправившись туда еще в 1970-х. Букалов открыл российской журналистике дверь в достаточно закрытое с информационной точки зрения пространство Ватикана. Он был первым российским журналистом, который сопровождал понтификов в зарубежных поездках и оставался в папском пуле более 20 лет. А еще он был единственным российским журналистом, текст которого Иоанн Павел II включил в свою проповедь у Колизея.

На вечере в память о нем вспоминали и о его особых, доверительных отношениях с понтификами, и о том, как соболезновал после смерти журналиста сопровождавшему его пулу Папа Франциск. Заслуженный тренер СССР Татьяна Тарасова назвала Букалова одним из самых образованных и умных людей, которых она знала. "Он был теплый человек, он отзывался. У меня было ощущение, что он вообще знает все, что ни спроси. И, конечно, потеря для всех огромная, потому что мало таких людей встречается", - сказала она собравшимся.

Журналист в документалистике

На вечере представили авторскую версию документального фильма "Крутая лестница", посвященного работе Букалова. Режиссером фильма, получившего главный приз творческого конкурса на форуме современной журналистики "Вся Россия - 2018", стала Елена Ласкари, автором - заместитель руководителя творческо-производственного объединения главной дирекции ГТРК "Культура" Аркадий Бедеров. В картине журналист рассказывает о своих встречах с Иосифом Бродским, делится воспоминаниями, как сопровождал в знаменательных поездках римских понтификов, освещая папские заграничные апостольские визиты.

"Как же было легко работать с ним, когда мы снимали этот фильм… Посмотрите этот фильм, и вы увидите живого Лешу Букалова", - сказал Бедеров. Собравшиеся увидели и фрагмент документального фильма "Пушкинская Италия", над которым успел поработать и Букалов. И все в этот вечер чувствовали, что Алексей Михайлович рядом - благодаря тем, кто его помнит и продолжает передавать его истории и шутки, и фильмам и книгам - его или о нем.
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3997


Просмотр профиля
« Ответ #800 : Декабрь 07, 2019, 10:19:24 »

Евгений Кисин и Вениамин Смехов дадут концерт в память о еврейских поэтах — жертвах сталинской антисемитской кампании

Благотворительный концерт в память о еврейских идишских поэтах — жертвах сталинской антисемитской кампании — пройдет 21 декабря в мастерской Петра Фоменко в Москве. Мероприятие называется «Неугасимый светильник». Стихи на русском и идише будут читать пианист-виртуоз Евгений Кисин и актер Вениамин Смехов

Кисин приезжает в Россию впервые за много лет. Он не только прочитает стихи, но и сыграет несколько музыкальных произведений. Пианист и актер рассказали, как возникла идея мероприятия. 

Вениамин Смехов: «Мне было восемь лет, когда Сталин начал смертельную войну против евреев»

Мне было восемь лет, когда Сталин начал смертельную войну против евреев. Об ужасных терминах той охоты я узнал позже: «безродные космополиты», «прихвостни наших врагов из США», «убийцы в белых халатах». А этому предшествовало создание успешного в Москве ГОСЕТа (государственного еврейского театра) – с великим актером Соломоном Михоэлсом, награжденным высшими знаками почета в СССР. Он же возглавил по решению вождя и НКВД Еврейский антифашистский комитет (ЕАК).

В 1943 году Михоэлс вылетел в Америку, встречался с Альбертом Эйнштейном и многими ведущими бизнесменами и там, и в Великобритании. Для вооруженных сил СССР были собраны 16 миллионов долларов в США, 15 миллионов – в Англии и Канаде, 750 тысяч долларов в британской Палестине. Поездка представителей ЕАК ускорила открытие Второго фронта.

…Через два года после поражения гитлеровской Германии Сталин с ближайшими соратниками наметили уничтожение ЕАК и ГОСЕТа. Началом расправы над деятелями еврейской культуры и науки было зверское убийство Михоэлса в 1948-м. А с 1949-го до 1952-го длилась судебная дьяволиада Кремля над арестованными поэтами и учеными – членами ЕАК.

Я учился тогда в начальной школе и никаких изменений не замечал. Отразились в памяти только две новости. Во-первых, на улице Красина, у дедушки с бабушкой, на семейных сборах, все взрослые почему-то перешли на шепот, а во-вторых, папа дома стал чаще, чем обычно, говорить с мамой на идише. Мама все понимала, но язык знала хуже, а поэтому легко съезжала с идиша на русский. Спустя время, мой премудрый отец-фронтовик, известный ученый в экономико-математической области, признавался, что в те годы испытывал страх и растерянность от неожиданного проявления фашизма в стране, одержавшей победу над фашизмом, и от того, что нас —  людей «с пятым пунктом» в паспорте — молниеносно перевели из разряда «другие» в группу «чужие».

Когда в 1957 году, уже в хрущевское оттепельное время, я поступил в Театральное училище имени Щукина, среди самых заметных учителей оказался преподаватель диалектического материализма Моисей Соломонович Беленький. Он был, как говорили, «правой рукой» Михоэлса, руководил школой при ГОСЕТе. Когда великий артист приходил смертельно уставшим домой после спектакля, он показывал на телефон и говорил жене: «Меня ни для кого нет, кроме Беленького».

Помимо преподавания, Моисей Соломонович издавал собрание сочинений Шолом-Алейхема, цитировал своих друзей-поэтов на идише, писал работы о Барухе Спинозе… Моисей Соломонович умудрялся внушать нам, молодым и легкомысленным, уважение к вечным ценностям философской мысли, минуя прописи марксистской демагогии. До нашего училища его судьба была шекспировской трагедией не на сцене, а в жизни… Чудом переживший сталинское время, арест и репрессии, о тех событиях он нам, студентам, не рассказывал. Историю тех лет я узнал от Моисея Соломоновича только в 90-х, навестив его в Израиле, куда он эмигрировал с женой.

Имя Беленького я рад был услышать в первые дни знакомства с гениальным музыкантом и необыкновенной личностью – Евгением Кисиным: предметом нашего интереса, нашей переписки и встреч в Праге, Петербурге и Нью-Йорке были судьба и беда еврейского народа в СССР, судьба поэтов из ЕАК, музыка стихов на идиш и их переводов на русский язык. В наших разговорах с Кисиным родилась идея программы, посвященной еврейским поэтам, писавшим на идише – «Неугасимый светильник»: так по-русски называется висевший в Иерусалимском храме «нертамид», и так назвал свое произведение памяти Михоэлса Перец Маркиш. Содержание программы много раз уточнялось и обогащалось благодаря всеохватности знаний и энергии Евгения Кисина.

Премьера пройдет на сцене Театра Петра Фоменко. Эта Мастерская – личный выбор обеих наших семей, один из лучших театров России. А в моей актерской жизни Петр Фоменко был и остается любимым учителем и другом – с 1962 года, на Таганке…

Надеюсь, что вечер 21 декабря 2019 года станет событием в жизни думающих соотечественников и своего рода «перезагрузкой» культурной памяти наших зрителей.

Евгений Кисин: «Идишская культура — просто огромное богатство!»

Впервые идиш я услышал в раннем детстве от дедушки с бабушкой, с которыми проводил целое лето на даче. Они разговаривали, а я слушал, иногда спрашивал у них, что означает то или иное слово и выражение, и с тех пор что-то осталось у меня в душе. Когда я подрос, у меня возникло желание по-настоящему выучить этот язык, что я постепенно, в течение многих лет, и сделал.

В книге «Диалоги с Бродским» Соломона Волкова приведены слова Иосифа Бродского, начавшего в Америке писать по-английски: «Я считаю, что два языка — это норма. В России, кстати, так оно всегда и было. В старые добрые времена. Я, конечно, понимаю, что услышать такое уместно скорее из уст русского дворянина, нежели из уст русского еврея». Прочитав это, я сразу же подумал: а почему, собственно? Ведь как раз в старые добрые времена нормой для русских евреев было двуязычие: они пользовались русским языком — языком страны проживания, и идишем, который был для них родным. 

Чем дольше учил я идиш, тем больше погружался в него и увлекался им, потому что это ведь просто огромное богатство —  идишская культура! И мне остается только надеяться, что жизни хватит на то, чтобы прочесть все созданные на идише шедевры.

Вряд ли русскому читателю знакомы такие имена, как Яков Глатштейн, Лейвик, Арон Цейтлин, Ицик Мангер и многие другие, с творчеством которых я смог познакомиться только благодаря знанию идиша. К счастью, есть много хороших переводов великих советских еврейских поэтов, таких как Перец Маркиш, Давид Гофштейн, Самуил Галкин.
Фото: Пресс-служба Фонда ЕАЕК в России

Трудно публично говорить о том, что дорого, потому что это всегда интимные вещи, но с другой стороны, я с детства любил делиться с другими людьми тем, что мне дорого, именно поэтому я всегда любил не просто играть на фортепиано, но играть концерты — играть для людей, а не для самого себя. Поэтому же некоторое время назад я начал декламировать на публике стихи на идише, чтобы познакомить людей хотя бы с некоторыми из сокровищ идишской поэзии, и даже записал несколько компакт-дисков. Однажды мне довелось выступить с Жераром Депардье: я читал стихи в оригинале по-русски и по-еврейски, а он в переводах на французский.

Несколько лет назад, познакомившись с любимым с детства артистом, прекрасным литератором, необычайно интеллигентным и разносторонним человеком Вениамином Смеховым, я сразу попытался заинтересовать его еврейской идишской поэзией. К моей большой радости, это «сработало» почти мгновенно.

Результатом нескольких наших встреч в разных уголках света и бесед о трагической судьбе советских еврейских поэтов стала литературная композиция Вениамина Борисовича, которую мы с ним и представим в Москве.

Все вырученные деньги пойдут на развитие образовательных проектов для детей с ограниченными возможностями.

https://snob.ru/entry/185586/?fbclid=IwAR2eczxqM2RBjBVGckmyGwWY84iVj-kPJ1xTm1c9kkR3maQNng4tpxDvWIo
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3997


Просмотр профиля
« Ответ #801 : Январь 30, 2020, 05:40:30 »

Былое и думы Владимира Мукусева

Так назвал эту книгу автор предисловия к ней Вениамин Смехов

О феноменальном воздействии «Взгляда» на страну тридцать лет назад стали подзабывать. Как и о многом другом из недавней истории. Сейчас в институты поступают люди, которые не могут себе представить, чем в 70–80‑е годы был для Москвы Театр на Таганке, что тогда значили Владимир Высоцкий, Юрий Любимов...

Такой потрясающий взлёт театра мог осуществиться только в условиях тотальной несвободы – «струи вольности», бьющие из-под «давящих скреп» власти, терпели в очень немногих учреждениях. Когда же скрепы рухнули, Таганка стала, как все, а «вольностей» всюду стало столько, что многие с тоской вспомнили о цензуре.

Современным студентам – а автор книги часто их поминает, так как много преподаёт – надо объяснять, что советское телевидение было настолько пуританским и аскетичным, к тому же так запуганным властными догматиками, что появление программы «Взгляд», стало, по выражению Смехова, «сказочным прыжком из болота унылого ширпотреба и телевранья – в неслыханную радость гражданского обновления. Миллионы осмысленных жителей СССР рвались к экрану, чтобы потом случалась ежедневная перекличка (устно или письменно) и что-то жизненно важное в несчастной стране менялось к лучшему».

В своих книгах – а «ЛГ» откликалась на всё, написанное Владимиром Мукусевым – он всегда возвращается к концу 80-х, началу 90-х. Не оставляет его в покое «Взгляд». Триумф в горбачёвское время вольной журналистики, её головокружительные победы в рискованной, ожесточённой борьбе за право не юлить, а говорить то, что думаешь, и вдруг… страшное разочарование, катастрофа, крушение страны. Надежд, карьеры. И исчезновение с экрана, и фактически изгнание из профессии (Мукусев вспоминает, как яростно президент Ельцин вычёркивал его фамилию из списков кандидатов на пост руководителя «Останкино»).

Что-то похожее случилось и с Театром на Таганке, труппа которого во главе с Юрием Петровичем Любимовым выдвинула Мукусева своим депутатом в Верховный совет в 90-м, о чём он рассказывает в начале книги. В чём причина краха, кто виноват? Кто и где совершил ошибку?

Автор с нежностью вспоминает о Любимове, с которым он познакомился ещё школьником во время съёмок «Каина XVIII», где снималась его старшая сестра. Пишет о своей деятельности в качестве «депутата Таганки», о помощи актёрам театра, о своём участии в создании музея Высоцкого, с горечью – о том, что творилось с Таганкой впоследствии. А произошедшее с этим великим театром уже во «времена свободы» крайне печально. Раздрай в 1992-м кончился его разделением – часть труппы ушла с Николаем Губенко в новое здание, Любимов же, желавший стать владельцем и директором театра с неограниченными полномочиями, остался в старом здании, но и там роились конфликты, приведшие в конце концов к тому, что в 2010-м создатель покинул своё детище. Надеюсь, в следующей книге «депутат Таганки» проведёт объективное журналистское расследование произошедшей трагедии с театром драмы и комедии. Ведь никакого давления со стороны государства не было, только помощь, но театр по сути погиб. Что виной? Что-то похожее погубило и СССР. Гордыня одних, корысть других, равнодушие третьих.

Часто автор возвращается в свою счастливую юность, в 70-е, там всё было хорошо: учёба в электротехническом институте, участие в самодеятельности, первые шаги на ленинградском телевидении, знакомство с замечательными профессионалами Тамарой и Владимиром Максимовыми, придумывавшими новые телевизионные форматы, рождавшими новое телевидение. К величайшему сожалению, инновационное направление не стало главенствующим на нашем ТВ, его постепенно затопила калька иностранных шоу.

С болью и горечью автор вспоминает и своего ученика, точнее человека, называвшего его своим учителем. В книге воссоздаётся образ Влада Листьева, совсем не такой, к какому мы привыкли, благодаря телевидению. Рассказ Мукусева о некоторых встречах с Владом поражает страшной правдой.

Повторяю, в книге много горечи, разочарований. Она очень эмоциональна. Читается с жаром, что-то возмущает, иногда с ней хочется спорить. Вспоминая, как «в пятницу 21 апреля 1989 года» во «Взгляде» был впервые поднят вопрос о выносе из Мавзолея и захоронении В.И. Ленина, автор упоминает книгу С.П. Мельгунова «Красный террор в России»: «Не всё и не все читали, даже сегодня, в 2019 году. Для меня же тогда, в 1989 году, сведения, опубликованные в этой книге, стали потрясением: «Шестьдесят миллионов, уничтоженных в постреволюционные годы, – это не статистика, а реальное горе, умноженное на шестьдесят миллионов». Откуда живший в эмиграции антисоветчик Мельгунов взял эти 60 миллионов? В 89-м можно было ему поверить, ну а сейчас?

Очень интересны страницы о передачах и фильмах, которые делал Мукусев на пути к «Взгляду»: «Салют, фестиваль», «Мир и молодёжь», «12-й этаж», «Самолёт из Кабула», телемосты с Америкой. Целая глава посвящена цензуре в советское и постсоветское время, в частности передаче «Литературный вторник» в январе 1966 года с участием писателей Дмитрия Лихачёва, Владимира Солоухина, Вячеслава Иванова, Олега Волкова и Владимира Бушина. Что такого они сказали на ленинградском телевидении, из-за чего сняли всё его руководство? Чего так испугались власти? Всего лишь высказанной заботы о русском языке, о сохранении русской культуры.

Когда сейчас вспоминают о «Взгляде», многие, в том числе участвовавшие в этой программе люди, говорят, что она была инструментом в руках тех, кто желал развала страны, Мукусев, конечно, с этим не согласен. «Оглядываясь на «Взгляд», он хочет, чтобы опыт настоящих журналистов, а не коммерсантов от журналистики, был воспринят и понят новыми поколениями идущих в эту трудную, прекрасную и опасную профессию.

Владимир Мукусев. Оглядываясь на «Взгляд», или Обратная перспектива. – М.: Аграф, 2019.  – 320 с. – 1000 экз.
Кондрашов Александр
http://www.ng.ru/ng_exlibris/2020-01-29/11_1015_life.html
Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2286


Просмотр профиля WWW
« Ответ #802 : Февраль 05, 2020, 11:54:23 »

Литературная газета
И снова «Зелёный листок»
Литература / Литература / Конкурс

И снова «Зелёный листок»
Дорогие друзья! «Дом поэзии Андрея Дементьева» продолжает приём заявок на участие в конкурсе молодых поэтов «Зелёный листок»!
Если вы молоды, активны, талантливы, готовы дерзать и пробуете свои силы в поэзии – присылайте работы на IV Всероссий­ский конкурс молодых поэтов «Зелёный листок». Финал конкурса и награждение победителей пройдёт во Всемирный день поэзии, 21–22 марта 2020 г., в Твери. Победителей ждут призы и первые публикации в поэтическом сборнике «Зелёный листок». Для всех участников конкурса в дни финала в Доме поэзии пройдут мастер-классы, круглые столы и дискуссии с членами жюри – Юрием Поляковым, Вениамином Смеховым, Павлом Басин­ским, Алексеем Варламовым и многими другими знаменитыми писателями нашей страны.
 
Приём заявок до 9 марта с.г.
 
Подробности – на сайте «Дома поэзии Андрея Дементьева» dompoezii-tver.ru и в группе конкурса ВКОНТАКТЕ vk.com/zeleniilistok.
https://lgz.ru/article/-5-6723-05-02-2020/i-snova-zelyenyy-listok/
Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2286


Просмотр профиля WWW
« Ответ #803 : Февраль 07, 2020, 10:10:54 »

Что смотреть на «Золотой маске»
Выбор Ольги Федяниной
       
Журнал "Коммерсантъ Weekend" №2 от 07.02.2020, стр. 22
Программа «Золотой маски» в этом году настолько обширна, что первые показы начались уже в январе. В программе конкурса, отобранной двумя экспертными советами, более полусотни спектаклей, кроме того, есть и несколько самостоятельных программ вне конкурса. Из тенденций этого года стоит отметить явное увеличение доли современного танца в музыкальной программе и столь же явное появление в основных номинациях постановок, которые еще год назад эксперты сочли бы «неформатом». Как к этому отнесется жюри, станет известно 15 апреля на церемонии награждения. А пока Weekend выбрал из афиши «Золотой маски» 20 названий, которые не стоит пропускать

Иранская конференция
Режиссер Виктор Рыжаков
Театр наций, Москва

 
Фото: Ира Полярная
Драматург Иван Вырыпаев написал пьесу о том, как люди пытаются решать мировые проблемы, будучи не в состоянии решить ни одной проблемы личной. До собственно Ирана в этом спектакле дело так и не дойдет — каждый герой так и останется в кругу собственных забот и страхов. Двенадцать монологов, двенадцать замечательных актеров, в том числе Чулпан Хаматова, Евгений Миронов, Вениамин Смехов, Игорь Гордин, Ксения Раппопорт.

Театр наций, 16, 30 марта, 19.00

https://www.kommersant.ru/doc/4235294
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3997


Просмотр профиля
« Ответ #804 : Февраль 12, 2020, 02:24:35 »

Старая статья к дню рождения Василия Ливанова, а этот отрывок заслуживает особого внимания

Вениамин Смехов, актер театра и кино:

— С Васей Ливановым мы знакомы очень давно. Я учился в Щукинском училище на первом курсе, а он на четвертом. Вася был нашим кумиром по интеллигентности и образованности.

В качестве общественно полезной нагрузки он вел газету Щукинского училища, и, когда Ливанов окончил обучение, на этом посту его сменил я. Дружба Атоса и Шерлока Холмса, пожалуй, явление уникальное, и я очень рад, что оно есть в нашей жизни.

https://vm.ru/society/736499-dve-lichnosti-sherloka-holmsa-vasilij-livanov-i-benedikt-kamberbetch-delyat-odnu-rol-i-odin-prazdnik
« Последнее редактирование: Февраль 12, 2020, 03:44:55 от Елена » Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3997


Просмотр профиля
« Ответ #805 : Февраль 24, 2020, 01:00:39 »

Вениамин Смехов: популярность Атоса — это атас

О «коммунальном» еврейском детстве, феномене Таганки и ее защитниках, стоицизме Любимова и славе Высоцкого, гастролях в Киеве и успехе «Мушкетеров» — в интервью с гостем фестиваля «Лимуд» — актером, режиссером и литератором Вениамином Смеховым.   

— Ваше детство пришлось на годы борьбы с космополитизмом и «дело врачей». В семье как-то звучал еврейский вопрос или ничто не омрачало чувство принадлежности к новой исторической общности — советскому народу?

— Я нежно отношусь к детским годам, проведенным в коммуналке в центре Москвы — «на 38 комнаток всего одна уборная», как пел Высоцкий. И та — напротив двери нашей 16-метровой «квартиры».

Отец мой был профессором, математиком-экономистом, а мама — врачом-терапевтом, заведующей отделением. Раннее детство действительно совпало со второй волной сталинских репрессий — помню, как с нашего этажа внезапно исчезла семья Шнитманов, и мне сказали, что они уехали в командировку в Казахстан.   

Еврейская тема звучала, но не доминировала, хотя вся большая семья собиралась у нас по еврейским праздникам, в детали которых меня не очень посвящали. Хотя, благодаря двоюродному брату Яше, я знал, например, почему должен вытаскивать из-под задницы дедушки мацу в вечер Песаха. Кроме того, родители иногда шептались на идише, не говоря уж о бабушке и дедушке, поэтому идиш для меня — некий узнаваемый музыкальный элемент в разговорной речи.   

Это были годы еврейских страхов, иногда доходивших до меня за семейным столом в виде причитаний деда: «Я не веру, я не веру, Лазарь не позволит». Что и кому мог не позволить Каганович — такой же мерзавец, как и все они там наверху?! 

Помню, в 1947-м, из Гомеля приехал другой дедушка — Моисей — похожий на Деда Мороза со своей белой бородой. Одно впечатление кинокадром проносится в моей памяти. Пятница, наши окна, выходящие на Вторую Мещанскую, по которой идет поток людей в тюбетейках в единственную тогда в Москве мечеть. В это же время дедушка в ермолке накладывает себе на голову и предплечье какие-то перевязки, поднося что-то к губам, а рядом домработница — тетя Настя, которая шепчет «Господи, помилуй», и собирается, как мне тогда казалось, в цирк — на самом деле, она шла в церковь…
   
— Потом было Щукинское училище, год в Куйбышевском театре и возвращение в Москву, где в 1964-м открылась любимовская Таганка. Феномен Таганки — в чем он? Это время появления целой плеяды выдающихся режиссеров — от Товстоногова до Ефремова, и множества великолепных актеров. И все-таки Таганка всегда стояла особняком. Почему вам позволяли больше, чем другим?

— Шут его знает. Эти игры властей остаются для нас загадкой, а вокруг всего загадочного всегда роятся слухи. Могу лишь сказать, что по понятиям Древней Греции Любимов был титаном, и я — свидетель его поистине титанической стойкости, когда издевались над ним и его спектаклями. Многие свои рассуждения он с горьким юмором сопровождал рефреном, мол, я-то в войну служил в ансамбле НКВД, так что их знаю. На самом деле он их не знал, поскольку в ансамбле служили Шостакович, Дунаевский и Юткевич, а не церберы от культуры.   

Конечно, у Любимова была защита. Мы обсуждали когда-то с Булатом Окуджавой золотой век Таганки, и он заметил, что спектакли могли быть удачными или не очень, но театр всегда слыл клубом порядочных людей. И этот клуб защищали крайне важные для власти люди — физики-ядерщики, академическая элита, главные лица советской науки и спорта, поэтому просто так разделаться с Любимовым не получалось. Тем не менее, были запрещенные спектакли и были спектакли купированные — цензура работала безотказно, жестко и, чаще всего, глупо. Глупость эта весьма помогала, позволяя с помощью подтекста обходить запреты. Сейчас сложно представить, что творилось, например, когда Высоцкий пел в «Добром человеке из Сезуана»:

Власть исходит от народа,
Но куда она приходит
И откуда происходит,
До чего ж она доходит?

Что за митинг? Живо слазьте!
Кто-то спрашивает что-то,
Задает вопросы кто-то
Почему-то отчего-то.

Тут, конечно, дали власти
Очередь из пулемета,
И тогда свалился кто-то
Как-то сразу, отчего-то
Повалился наземь кто-то.

Власти ходят по дороге —
Кто лежит там на дороге?
Кто-то протянул тут ноги,
Труп какой-то на дороге...
Эй, да это ведь народ!..
 

Что касается руки в ЦК, то у Любимова ее не было, но… на самом верху были люди, благодаря которым страна увидела «Андрея Рублева» Тарковского, познакомилась со спектаклями  Таганки, «Современника», Анатолия Эфроса.

Мы знали этих людей, я приятельствовал с выдающимся дипломатом, интеллектуалом Евгением Самотейкиным — референтом Брежнева, сидевшим на этаже генсека на Старой площади. Многие его коллеги удостоились гораздо большего внимания, стали членами ЦК, а Евгений Матвеевич так и остался референтом. Можно вспомнить помощника генерального секретаря Георгия Цуканова, который, насколько я знаю от Олега Табакова, помогал «Современнику», помощника по международным делам Андрея Александрова-Агентова и некоторых других. К слову, для «Современника» сам Любимов был очень дорогим человеком, поскольку выступил на каком-то худсовете в защиту спектакля «Голый король», и это запомнили. 

— Вы дружили с Владимиром Высоцким с 1964 года, написали о нем книгу. Его обожала публика, но любили ли коллеги — почти небожитель, обладатель собственного «Мерседеса», человек, объездивший полмира. У него было много недоброжелателей?

— Прямой ответ на ваш вопрос очень прост. «Нет, милости не чувствует народ: твори добро — не скажет он спасибо», — сказал Пушкин в «Борисе Годунове». И продолжил: «Живая власть для черни ненавистна, они любить умеют только мертвых».

Мы знаем это по судьбам наших кумиров. Прижизненная слава Гете не снилась нашим поэтам, даже кажущаяся благосклонность властей к Вознесенскому и Евтушенко была чревата постоянной опасностью потерять всякую возможность быть напечатанным.

Другое дело, что творцы гражданской поэзии тоже умели манипулировать. Да, поэты-лирики не могли написать подобно Евтушенко «Братскую ГЭС», но в этой замечательной поэме антисталинизма больше, чем в любом стихотворении Беллы Ахмадуллиной. А как писал Роберт Рождественский о родине страха?       

Мы учились бояться еще до рожденья.
Страх державный
выращивался, как растенье.
………Был он в наших мечтах и надеждах далеких.
В доме вместо тепла.
Вместо воздуха — в легких!
Он хозяином был.
Он жирел, сатанея...
Страшно то, что без страха
Мне гораздо страшнее.

Это грань нашей жизни, и жизни Высоцкого в том числе. Недоброжелателей своих он хорошо знал, но не помню, чтобы это отражалось на его самоощущении. Слишком ярок был главный парадокс его личности — самый запрещенный и самый знаменитый поэт. Не просто знаменитый, а любимый, и не просто любимый, а необходимый для здоровья общественного организма.

Несмотря на то, что я одно время был очень близок к Высоцкому, мы сидели в одной гримерной и разделяли общие пристрастия — так вот, несмотря на это, у меня и Валеры Золотухина была потребность называть его на вы. Что касается враждебности в театре — об этом много написано с некоторым преувеличением, но Володя действительно иногда сторонился общения с актерами.  Вообще, в последние годы в театре на Таганке ему был дорог, во-первых, сценограф Давид Боровский, а во-вторых, — Любимов.   

Надо было видеть, как прощались с Высоцким — сотни тысяч людей в олимпийской Москве шли густой рекой от Зарядья к театру на Таганке. Мы видели его поклонников на крышах домов вокруг Таганской площади… 

— С Киевом тех лет связаны какие-то воспоминания?

— В первый раз в Киев меня позвал как раз Высоцкий — он хотел купить «Жигули», которые полагались бабушке — маме его отца — Семена Владимировича. Но в Киев мы тогда не выбрались, а через пару лет, после женитьбы на Марине Влади, Володя ездил уже на совсем других машинах.   

Киев связан для меня с незабываемыми гастролями осенью 1971 года. Мы разбили слухи о грядущем провале, о том, что этот город глух к настоящему искусству, и единственной удачей в его эстрадной биографии был концерт Шаляпина в 1900-лохматом году.

Помню двойной заслон дружинников в день нашего спектакля и замечательный вечер дома у Виктора Некрасова — с Любимовым, Высоцким, Хмельницким и Дыховичным. Помню академиков Глушко и Патона, которые вытягивали к себе Володю — такие нелегальные концерты были тогда популярны. Помню, как мы с Высоцким, Хмельницким и Золотухиным выступили в одном из институтов Академии наук и на базе «Динамо-Киев» в Конча-Заспе, где познакомились с Лобановским и Володей Веремеевым — по словам Высоцкого, единственным интеллигентом среди великих футболистов. Один выезд был к сыну первого секретаря ЦК КПУ Шелеста — Виталию, он был тогда членкором, зам директора Института теоретической физики.         

Киев для меня — это и знакомство с Юрием Тимошенко и Ефимом Березиным — неподражаемыми Тарапунькой и Штепселем, которых очень любил Любимов. Кстати, мы до сих пор дружим с Аней Березиной-Каневской — дочерью Ефима Березина и женой актера Леонида Каневского.

— Вениамин Борисович, правда ли, что Высоцкий привел вас в кино в 1968-м?

— Да, по его просьбе сценаристы Дунский и Фрид написали для меня роль барона Краузе в фильме «Служили два товарища». Получились два дуэта — Янковский и Быков играли красных товарищей, а мы с Высоцким — белых. Я не горел желанием сниматься, но… Володя показал два билета до Одессы.

Добрались до Измаила, приезжаем на съемочную площадку и слышим, как режиссер командует в громкоговоритель: «В честь прибытия знаменитых артистов Владимира Высоцкого и Вениамина Смехова — ура!». Отсняли материал, а через пару месяцев режиссер снова вызывает — усы барона Краузе выглядели как у затрапезного генацвале, пришлось от них избавиться. А когда в третий раз приходит телеграмма от директора картины, я совсем взъелся, но, делать нечего… Прилетаю в Одессу — никто не встречает, один Володя стоит, с ноги на ноги переминается. Оказывается, съемки закончились, просто Высоцкий решил сделать мне подарок — показать Одессу.     

— Не обидно, что миллионам запомнились именно в роли Атоса?

— И здесь не обойтись без Высоцкого. Дело в том, что «Мушкетеры» и «Место встречи изменить нельзя» снимались в одно и то же время на Одесской киностудии — и две премьеры прошли почти одновременно. Так вот, Высоцкий сказал тогда: наш с тобой настоящий, большой успех — это Таганка. Что касается фильмов — это просто удача, которую нельзя сравнить с тем, что делал Шукшин или делает Тарковский.

Прошли годы — и все изменилось. О Таганке сегодня говорят — да, слышал, это там где Высоцкий играл? А еще Демидова, Смехов, Хмельницкий, Золотухин, и о 100-летии Любимова — что-то слышал, да.       

Стало быть, Таганка ушла в раздел удач, а «Мушкетеры» выдвинулись в область успеха. Сегодня я общался с умнейшей, талантливейшей художницей и ученой — мы профессионально поговорили  об искусстве, а потом она стыдливо признается: на всю жизнь — вы мой любимый Атос. И это просто атас. Или удача, выросшая в успех, и то — до определенного времени — для молодых людей «Мушкетеры» — уже не культовый фильм.

— Почему, на ваш взгляд, все продолжения мушкетеров были приняты весьма прохладно? Тот же режиссер, те же актеры… Нельзя вступить в одну реку дважды?   

— Я не киновед, поэтому разносолы всех этих продолжений мне не очень интересны. Сниматься было приятно и в первом фильме, и в последующих, а что касается монтажа — в «Возвращении мушкетеров» он явно неудачен.

— Помните первые гастроли в Израиле?

— Шел 1990-й год, Таганка приехала на Международный фестиваль искусств в Иерусалиме — генеральный директор, актер и режиссер Одед Котлер открыл все двери для нашего театра. Вся труппа была в восторге от страны, антисемиты вообще не хотели уезжать, так им понравилось.   

Помню, что Котлер упросил Любимова (кстати, гражданина Израиля) не привозить «Мастера и Маргариту» — это стало неприятным цензурным моментом, тем более, что в это же время другой театр ставил в Иерусалиме «Бориса Годунова» с крестами и соответствующей сценографией.

После спектакля Любимов представил меня Котлеру — еврея, сыгравшего Воланда. Одед тогда просил остаться в стране, предлагал выделить учителя иврита, сулил возможность ставить спектакли при помощи переводчика, а лет через пять, овладев языком, я, по его мнению, стал  бы уже ивритоязычным актером и режиссером. Закончилось все тем, что я поставил «Дон Кихота» в театре «Хан» в Иерусалиме, и «Али Бабу» на иврите — для международного детского фестиваля в Хайфе.     

С тех пор в Израиле бываю регулярно — привозил спектакль по Евтушенко «Нет лет», гастролировал с концертами, представлял с дочерью Аликой музыкально-поэтическую программу «12 месяцев танго», идущий на малой сцене Таганки спектакль «Флейта-позвоночник», и многие другие наши проекты, которые, надеюсь, доставили радость зрителям.         

Беседовал Михаил Гольд
http://hadashot.kiev.ua/content/veniamin-smehov-populyarnost-atosa-eto-atas
и копия https://kontinentusa.com/veniamin-smehov-populyarnost-atosa-eto-atas/
Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2286


Просмотр профиля WWW
« Ответ #806 : Март 12, 2020, 08:33:54 »

Ищите "Москву вечернюю" за 11.03.2020
Там интервью с Вениамином Борисовичем
Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2286


Просмотр профиля WWW
« Ответ #807 : Март 29, 2020, 06:35:12 »

Немного не в последовательности, но из РГАЛИ
    На нашей обложке  Вениамин Смехов
   «Служенье муз не терпит суеты...» — так называлось одно из первых больших литературных сочинений молодого (да-да лет двадцать назад еще молодого!) артиста Театра драмы и комедии, борющегося в ту пору за почетное звание Театра на Таганке, Вениамина Смехова. «Служенье муз не терпит суеты...» — шептал про себя герой повести молодого артиста — молодой артист, погружаясь в суетную жизнь, где репетиции в театре соседствовали с добыванием насущного хлеба, мяса и молока для жены и двух дочек, а записи на радио и обычная концертная халтура — с высочайшими полетами духа, призванными решить основные вопросы быта, в котором материя все время что-то нашептывала сознанию. Лирикоироническая повесть эта была откровенно автобиографична — в ее словесной ткани Смехов избывал то же, что в ткани чисто театральной он избывал спектаклем «Час пик» (найдя замечательную повесть польского автора, он не только сделал ее инсценировку, но и уговорил Юрия Любимова поставить спектакль, где сам сыграл главную роль). Оказывается, что не только служенье муз, но и самая жизнь не терпит суеты, хотя все время расставляет человеку бесчисленные ловушки суетности. Даже на пороге смерти.
Смехов не скрывает своего пристрастия к театральному шуму и гаму, к театральным и околотеатральным праздникам, «капустным» затеям и пародийным юбилейным торжествам. Как и другие актеры- лидеры Таганки, Смехов — лучший друг физиков, химиков, академиков, подводников, космонавтов и работников сферы обслуживания, а также сотрудников всех творческих домов, где ждут как родного, ибо дорог Венечка ко всякому христианскому и нехристианскому воскресению. Ему нравится, что его ждут и любят, каламбуры и остроты срываются с его уст как бы сами собой — перлы устного капустнического творче¬ства, непереводимая в письменную форму, бесподобная актерская игра слов.
    Слава Атоса в разруганном серьезными критиками фильме Юнгвальда-Хилькевича по сценарию Марка Розовского о трёх мушкетерах следует за ним по пятам: письма с завидной очередностью поступают как из ближнего к Москве Нечерноземья, так и из ближней к Европе земли обетованной,—  выдержать соревнование с самим Михаилом Боярским дано не каждому. Он твердо помнит знаменитые слова Шарля Дюллена о том, что у театра (как и у кинематографа, впрочем) есть лишь один закон — успех. Чтобы не было мучительно больно...
   Он с завидной самоиронией находит себя в первой десятке самых популярных — по мнению журнала «Советский экран» — киноартистов 1989 года. Ибо отмечает не только свое присутствие, но и отсутствие тех, кого считает своими старшими товарищами, которых ценит как высочайших профессионалов и настоящих художников.
   Его неугомонность, постоянная актерская готовность концентрировать на себе внимание, его откровенные дружбы и встречи с действительно великими людьми нашего времени, описанные им с литературным блеском, переходящим в эффектность, часто раздражают его недругов, коих у него немало, и вызывают приязненную улыбку близких, которых у него еще больше.
   «Служенье муз не терпит суеты...» — это как заклинание от недоброжелателей. Кажется, в вихре театральных, кинематографических и жизненных переплетений, стычек, конфликтов эта поэтическая строка в конце концов диктует ему важнейшие поступки, которые многократно превосходят готовность к мелким театральным компромиссам. Помимо всех прочих своих доблестей, Смехов в некотором высшем смысле Лагранж Театра на Таганке, верный и временами педантично резонерствующий летописец Мольера — Любимова. Придя в Театр драмы и комедии за год до курса Мастера, оснащенный добротными провинциальными университетами, экстерном сданными в Куйбышеве, он истово, если хотите рыцарственно (привет от Атоса!) служит духу этого театра, гению Мастера, на житейские эскапады которого вовсе не стоит обращать внимания: если ты Юпитер, то можешь сердиться и быть неправым, коль скоро ты Юпитер, то, в общем-то, ты всегда прав. Он служил духу Таганки — даже вынужденный покинуть свой театр, вместе со своими друзьями-актерами найдя пристанище в «Современнике» после вынужденного отъезда Юрия Любимова в 1983 году (думаю, что мужественный поступок руководства «Современника», приютившего опальных артистов, что было совсем непросто, до сих пор не оценен по достоинству).
Репутация виртуоза юбилейных поздравлений, продемонстрированная на дне рождения «Современника», что стоило почетного звания Галине Волчек «со товарищи», отозвалась и самому — явно неточно понятому — Вениамину Смехову после публикации «Скрипки Мастера», сочинения, полного любви и боли. Боль приняли за ненависть. Сострадание — за негодование. Так бывает с текстами литераторов, слывущих каламбуристами. Он же писал всерьез — о своих кумирах и их испытаниях во времени-безвременье, требующем особой сопротивляемости. Тут было не до сведения счетов, как полагали некоторые, ибо главный счет предъявлялся к самому себе.    Несмотря на репутацию записного острослова и легкомысленного поздравляльщика.
   Как всегда в таких щекотливых случаях раздавалось: «А ты кто такой?...» Он не отвечал, хотя ему было что ответить: ибо Смехов стоял у истоков Таганковского дома и, как всякий настоящий старожил, не хотел никаких насильственных реконструкций.
   Дух задиристой и даже забористой театральности в этом доме сливался с духом высокой гражданской проповеди, необузданный, не ведающий границ и пределов бунтующий романтизм — с повседневно¬педантичным преодолением житейских необходимостей. Комедиант-резонер, гистрион-проповедник — Смехов плоть от плоти духа этого театра, где он обретает творческое счастье, даже мучаясь порой от творческой невостребованности. Его постоянные бегства на концертную эстраду, где он как настоящий мастер читает стихи Маяковского и Пастернака, Самойлова и Слуцкого, где позволяет себе — по праву старой дружбы — напомнить строки Высоцкого,—это и некое очищение от мучительной актерской неудовлетворенности, от преследующей уверенности в том, что все и вся не так, как должно быть. Он стремится к ясности мысли и слова. И в чтении, бывает, достигает классической гармонии. «Служенье муз не терпит суеты...»
   На концертной эстраде он стремится к полноте выражения — любимого и избранного поэта, самого себя, мироздания, если угодно. Он как бы преодолевает ограниченность своего пребывания на театральной сцене в замечательных поэтических представлениях — Пушкин, Маяковский, Вознесенский, Евтушенко,— что выразили не только бунтующий гражданский пафос этого театра, но и его пламенеющую поэтику. В поэтических представлениях Театра на Таганке Смехов всегда «один из», одна из ипостасей поэта, поэтов,— рядом с ним, вместе с ним в разные годы были В. С. Высоцкий, Н. Губенко, Л. Филатов, В. Золотухин, Д. Щербаков или Б. Хмельницкий. Портретом поэта был не один актер, но — спектакль, его неповторимая целостность.
   Но что бы ни говорили, профессия актера, как и профессия режиссера или литератора, предполагает одиночество или хотя бы жажду одиночества. Чтобы, представляя множество лиц, представлять от самого себя. И не случайно солистами концертных подмостков, как правило, становились артисты, воспитанные, взращенные в коллективах единомышленников.
    Вениамин Смехов любит говорить от первого лица,— это может нравиться или не нравиться знатокам, но и поныне — в нелучшую пору для театральных или концертных зрелищ — его поэтические программы имеют устойчивый зрительский успех. Он убедительно разрушает «имидж» гаерствующего интеллектуала, рационалиста, знающего законы не только гармонии, но и алгебры. В Маяковском он покоряет неистовством публичных страстей. В Самойлове — затаенным лиризмом. Он прорывается в незнаемое и заставляет остановиться на пороге неведомого. Восхититься мистерией бытия.
   Но лучшие его театральные работы покоряют некоей тайной, которая не поддается разъедающему анализу. Первый раз удивленно столкнулся с этим в мольеровском «Тартюфе», где Смехов играл Клеанта, шурина Оргона, лицо заведомо второстепенное. В спектакле Ю. Любимова этот рассудительный обличитель неожиданно выступал на авансцену театрального сюжета, где славил величие разума и нравственных добродетелей, подавляя собственные сомнения в том, что они способны обуздать вакханалию металогических житейских страстей и иррациональных порывов. Он бился за разумность мироустройства, отдавая себе отчет в том, что многое в этом мире не снилось ни нашим, ни вашим, ни ихним мудрецам. Разум отступал перед загадкой бытия, хотя истово стремился ее разрушить. У Смехова, как у всякого настоящего актера, нет своей темы,— он способен сделать любую тему своей, в этом и заключается высшая актерская доблесть. Но при желании можно определить некий надсюжет его актерской биографии, продиктованный ему Мастером и его величеством Случаем,— он чаще всего играет возвышенного рациона¬листа, переживающего трагедию посрамления разума, в любой коллизии испытывающего ущемление его возможностей и прав. Жизнь и ее философия, философия жизни, ее величественный хаос заставляют отступить самую стройную логическую конструкцию и самое жесткое идейное доктринерство.
   И не дано понять прагматичному цинику, полковнику жандармской службы в бериевском пенсне из Спектакля «Мать», что перед ним разверзлась бездна российского бунта, рвущегося к воле.
И не дано Глебову, антигерою «Дома на набережной», преданному и предающему в атмосфере липкого социалистического страха, не дано объяснить упоения старого профессора, чью жизнь и судьбу перемололи жернова сочинений исторической необходимости, когда профессор этот, потеряв всех и вся, поедает пирожные, попав в плен чистой брутальности и склероза сосудов головного мозга.
   И не дано Клавдию в «Гамлете» не только ощутить мучения своего племянника-пасынка, но даже прикоснуться к космосу нравственных страданий. Этому Клавдию не просто не дано раскаяния, прощения. Ему не дано даже помысла о молитве. Не дано понимания греха. Его прагматизм — внерелигиозен и вненравствен.
   Лишь Воланд в «Мастере и Маргарите» вберет в строй сценического образа победу и поражение разума, сумеет грустно-понимающе восхититься посрамлению чистой интеллектуальности, намекнув на иные — магические и сверхличностные — возможности упорядочивания жизни. В своем Воланде Смехов сыграл 32 главу романа, без которой не прояснить тайнописи «Мастера и Маргариты» и которую театр не включил в инсценировку. «Рукописи не горят!» — восклицал Воланд в финале, и актер вмещал в эти затертые ныне слова величие булгаковского финала, который вовсе не случайно называется «Прощение и вечный приют». Гаерствующий Дьявол оказывался падшим Ангелом, рыцарственно сохраняющим достоинство в заведомо проигранной, ситуации.
   И наверное, есть счастливая уловка актерской судьбы в том, что именно Воланд и Глебов стали неким промежуточным итогом театрального надсюжета, а не Сальери в «Маленьких трагедиях» А. С. Пушкина, роль, как бы с листа предназначенная Вениамину Смехову.
«Служенье муз не терпит суеты...»
М. Швыдкой
РГАЛИ, 2485-6-69
Записан
Ольга Певица
Hero Member
*****
Сообщений: 2286


Просмотр профиля WWW
« Ответ #808 : Март 29, 2020, 09:33:57 »

  Весомое мнение
  Литературная очередь
  Актер театра и кино Вениамин Смехов (на фото) рассказал корреспонденту «Вечерки», что он перечитывает свою книгу, а остальные — пока в очереди.
  — Сейчас я в самолете, возвращаюсь в Москву из Нью-Йорка. Дома меня ждет целых 16 книг, которые я хочу прочесть. Среди них — мемуары, очерки, воспоминания.
  Книги очень разные. Авторы тоже. Гузель Яхина написала блестящую книгу о раскулачивании — «Зулейха открывает глаза». Новая книга рассказов Эдуарда Кочергина тоже ждет своей очереди.
   Сейчас я читаю и перечитываю свою книгу. Называется «Жизнь в гостях». Внутри этой книги восемь скромных десятилетий моей жизни. И чтение этой книги отнимает у меня почти все мое время. Радует, что книга издается новым, доселе мне неизвестным способом краундфандинга (система добровольных взносов на какое-то дело. —«МВ») — на нее собирают деньги будущие читатели!
Подготовил Сергей Шахиджанян
vecher@vm.ru
Записан
Елена
Global Moderator
Hero Member
*****
Сообщений: 3997


Просмотр профиля
« Ответ #809 : Март 31, 2020, 05:50:21 »

Алика Смехова: Дедушка родом из Гомеля

 В Гомеле родился прадедушка Алики по отцу - Моисей Яковлевич. Он работал бухгалтером. И воспитывал троих сыновей: Бориса (отца Вениамина Смехова), Льва и Ефима, а также дочь Рахиль. Они любили гулять по Румянцевской улице. Заглядывали и на Советскую и Ветковскую, шли мимо школы имени Карла Маркса в знаменитый парк Паскевичей. Интересно, что Борис был младшим ребенком в семье. И родился в Гомеле. А все старшие дети появились на свет в расположенной неподалеку деревне Петровичи Светлогорского района.

Вениамин Смехов вспоминает, как тепло отзывался о дореволюционном Гомеле отец:

- В городе царили дружественные отношения. Без малейших признаков оскорблений по национальной примете. Все благородно, спокойно и чище, чем в печальной истории европейского еврейства. Была в Гомеле синагога, отмечались религиозные дни, все традиции белорусы принимали мирно.

В начале Великой Отечественной войны сыновья умоляли Моисея Яковлевича покинуть Гомель. Но тот наотрез отказывался. Верил, вспоминая Первую мировую, в то, что немцы никого не тронут: ни белорусов, ни евреев. Но его уговорили. Уже в эвакуации Моисей Яковлевич узнал о том, что фашисты не пощадили тех, кто остался.

Впрочем, старшие сыновья и сами уехали из Гомеля. Ефим и Лев покорили Москву. Отучились в легендарном ВХУТЕМАСе, который некоторое время возглавлял Леонид Пастернак - отец знаменитого поэта. Лев Смехов стал одним из лучших советских художников-иллюстраторов. Оформлял детские книжки. Сотрудничал с «Пионерской правдой», «Огоньком», «Крокодилом». И в ранних, и в поздних эскизах Льва было много Гомеля: улицы, кинотеатры, характеры.

А Ефим Смехов стал главным художником МедГИЗа - центрального медицинского издательства. Подобно брату, в своих работах старался запечатлеть как можно больше жителей родного города.

Ну а Борис Смехов стал профессором, доктором экономических наук.

Как-то его сын Вениамин откопал в архивах письма Моисея Яковлевича, и они поразили его легкостью, изяществом и грамотностью слога.

- Я стал понимать, откуда столь высокая степень речевой культуры у старших Смеховых и откуда наша, моя и Алики, тяга к поэзии, музыке, старым песням. Все - из Гомеля, - говорит Вениамин Борисович.

интервью полностью - https://souzveche.ru/articles/stars/51365/
Записан
Страниц: 1 ... 52 53 [54]
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.8 | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC Valid XHTML 1.0! Valid CSS!