Веб-сайт В.Б.Смехова : В начало форума
Май 19, 2019, 10:23:29 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: Дата открытия форума - 18 февраля 2009 г.
 
   Начало   Помощь Поиск Календарь Войти Регистрация  
Страниц: [1] 2 3 ... 10
 1 
 : Май 17, 2019, 06:59:08  
Автор MariaK - Последний ответ от Елена
Телепередача Взгляд (1995) 29.12.1995
Ведущий: Александр Любимов

https://www.net-film.ru/film-71162

"Любительская съемка: Владимир Высоцкий в спектакле "Гамлет"."= съемка В.Иванкина, 1971

В гостях у программы Вениамин Смехов.
Уходящий год и новая эпоха, интервью о театральной работе.
Финальный поклон спектакля "Горячее сердце".
Театральная публика в разных городах и странах.

https://d1.net-film.ru/web-tc-mp4/fs69913.mp4

 2 
 : Май 17, 2019, 06:42:34  
Автор Виктория - Последний ответ от Елена
"Али-баба" - мюзикл на казахском языке.

https://www.youtube.com/watch?v=h3xevMBg1nU

"Персия, Персия" - на 9 минуте
злая банда атамана - на 22 мин
величальная - на 47 мин

 3 
 : Май 17, 2019, 05:39:51  
Автор MariaK - Последний ответ от Елена
31   мая
в   18-30  на   сцене  государственной   филармонии   Алтая   актер   театра   и  кино   ВЕНИАМИН СМЕХОВ  выступит с программой "Я пришел к вам со стихами".


http://philharmonia-barnaul.com/event/tvorcheskij-vecher-ya-prishel-k-vam-so-stihami/

 4 
 : Май 17, 2019, 07:33:04  
Автор Ольга Певица - Последний ответ от Елена
Виктор Рыжаков: «Сегодня в мире нет места, где можно спрятаться и отсидеться»

Известный режиссер — о своем спектакле «Иранская конференция», где главный герой — острое чувство времени

17 мая 2019
Елена Дьякова
обозреватель

Премьера Театра наций с первого взгляда поражает зрителя кастингом. На кафедру политологической (философской, теологической, правозащитной и прочая, и прочая) конференции в условном (весьма условном) Копенгагенском университете восходят по очереди интеллектуалы, медиаперсоны, авторы бестселлеров, профессора, активисты международного движения «Европейский ислам», феминистки, священники, дирижеры с мировым именем, бывшие политзаключенные.

Их лица укрупняют видеоэкраны. Их блестящие монологи написаны Иваном Вырыпаевым (это — первая постановка пьесы в России). В какой-то момент вздрагиваешь от точности мысли каждого. Никто из участников не слышит других. И никто явно не способен спасти мир.

Их играют (в разных составах спектакля): Чулпан Хаматова, Ксения Раппопорт, Ингеборга Дапкунайте, Нелли Уварова, Авангард Леонтьев, Станислав Любшин, Вениамин Смехов, Евгений Миронов, Игорь Гордин, Илья Исаев, Алексей Вертков, Виталий Кищенко (и я назвала еще не всех!).

Они прелестны и уязвимы, как фигурки старого хрупкого фарфора, — хотя мыслят себя вполне живыми, сильными, современными. С них спрос не больше, чем с фарфоровых маркиз, не слыхавших о Робеспьере. Они все правы. И эта гневная журналистка с тяжелым тиком (несколько месяцев в плену у террористов) и криком: «…там казнят 694 человека в год!» И этот очкастый провинциальный профессор с монологом о том, что современный человек — это «желание брать». Как технику высшего качества, так и всесветное благолепие, согревающее душу. Но «брать» всегда не получится: рано или поздно придется отдавать. «Вот с какой стороны я хотел бы взглянуть на «иранскую проблему», со стороны того, что нам — людям западной цивилизации — не понятно, что это означает «отдавать Богу все то, что он потребует от нас».

И священник-консерватор прав. И дама-патронесса, по глупости прощебетавшая, как скучно и страшно ей в «третьем мире». И модный писатель, решившийся вслух проорать неполиткорректные слова про «духовных людей с секретом в глазах, которые потом взрывали, убивали, давили машинами тех, кто их впустил… Твою мать!». И лощеный ведущий конференции, который после кило­метров респектабельного «бла-бла-бла» вдруг говорит: «После войны в Сирии, после серии терактов в Европе, после волны беженцев, после того, что сейчас происходит с США и с Евросоюзом, мы наконец-то начали осознавать, что все эти события касаются и нас. Мы все живем в одном мире, мы находимся в одной лодке, которая, как мне кажется, слегка протекает, а может даже, и не так уже и слегка, а просто даже очень сильно протекает…» Все правы… И совершенно понятно: никто не способен предложить способ спасения. Все служат мессу пустоты.

«Иранскую конференцию» Ивана Вырыпаева в Театре наций поставил Виктор Рыжаков. Сотрудничество режиссера и драматурга началось в 2002 году — блистательным «Кислородом» в подвале Театра.doc. Театр Рыжакова всегда отличался острым чувством времени: будь то «Сорок первый» по Лавреневу и «Прокляты и убиты» по Астафьеву в МХТ им. Чехова, «Пять вечеров» в «Мастерской Петра Фоменко», недавняя «Оптимистическая трагедия» в Александринском театре. «Иранская конференция» — продолжает этот ряд.

И мысль о будущем (общем будущем), как оказалось, держит напряжение в спектакле даже острей, чем мысль о XX веке.

Виктор Рыжаков рассказал «Новой» о премьере.

— У «Иранской конференции» очень сильный трейлер. С фабулой как будто не связан. Но подчеркивает смыслы. По пустыне бредут цепочкой замотанные в бурнусы, в отрепья люди: те же политологи, телеведущие, интеллектуалы, что будут витийствовать на сцене. Мы видим лица лучших актеров страны. Герои бросают на песок «ценные вещи»: без них брести проще. Это шествие изгнанных из рая? Они блуждают сорок лет в пустыне, надеясь что-то обрести? Или смысл в ином?

— Трейлер снял Петр Дранга, блестящий музыкант, а теперь еще и режиссер, закончивший киношколу в США. Идея сделать такую работу для театра пришла Жене Миронову, которого всегда окружают талантливые люди. Мы встретились с Петей всего один раз. Но мысли молодого художника о прочитанной пьесе, его визуальные идеи, человеческая увлеченность и легкость в общении покорили меня. В ответ и у меня возникли свои фантазии: группа людей, идущая по опустошенной земле.

Вереница спасшихся с какого-нибудь очередного «Титаника» — пристанища буржуазного мира; или как будто вновь насупивший ледниковый период, или провал в прошлое… отступление от Москвы к Березине в 1812 году… все в отрепьях, обмотках, остатках одежды от прошлой благополучной жизни, все превращаются в скитальцев, похожих друг на друга.

Просто безотчетно фантазировали, прочерчивая линии этой «вымышленной» истории про блуждающих путников. Никаких прямых ассоциаций с текстом пьесы. Петр потом подробно разработал маленькие сюжеты про каждого героя. Какое-то найденное ими солнце: остановились в пустынном мире и вместе смотрят на пылающую звезду в раскаленном, беспощадном небе.

— Ваши репетиции знаково разместились во времени. Между нападениями на мечети в Новой Зеландии и пожаром Нотр-Дама. Или время такое: любое деяние совпадает с какими-то бедами в мире?

— То, что происходит в пьесе Ивана Вырыпаева с иранской поэтессой, двадцать лет пробывшей под домашним арестом за сборник стихов, перекликалось, извините, и с нашей действительностью. С терактами, запретами, судами, арестами, с делом «Седьмой студии» в том числе.

Важный внутренний контекст пьесы: сегодня в мире нет места, где человек может спрятаться и отсидеться. В том числе — спрятаться от вопросов, которые задают себе и зрителям герои «Иранской конференции». Да, мы все долго верили: «Вот Новая Зеландия — самое безопасное место на планете». Теперь нет и этой иллюзии.

Наверно, после событий 2001 года, после 11 сентября, мы начали медленно понимать: нет ни одной организации в мире, нет правового института, способного действительно защитить права и жизнь человека. Для всех теперь очевидно: идет мировая война, страшная в своей многоликости, протекающая по другим законам, поражающая нас неожиданно, как раковая опухоль, война идеологий, за господство денег и власти, война скрытая, террористическая. Третья мировая. Война людей против человека. От нее уже никто не может спрятаться. Очевидно одно, «сидим мы в одной лодке, которая очень сильно протекает», как говорит один из героев пьесы.

— Интеллектуальное радение у Вырыпаева происходит в Дании. Понятно: это условная Дания. Возможно, Дания как родина Гамлета — символа европейца Нового времени. И видно: это маленькая страна. Как ни горды собой ее интеллектуалы, они не могут ни объяснить настоящее, ни изменить будущее. Зато трогательно тщеславны, как богатые дети в сказке Андерсена «Ребячья болтовня». Самый значимый участник — поэтесса Ширин Ширази, нобелиат и политзаключенная. Она бесконечно ждет очереди выступить. Ютится на стуле, как беженка в иммиграционном офисе.

— Но это же мы все: это наши бесконечные ток-шоу, наши передачи-сенсации, когда вишней на торте будет какой-нибудь человек, которого почему-то, за что-то пытаются уничтожить, тоже где-то держат в душной комнатушке, чтобы потом выпустить в самый кульминационный момент. Все это напоминает одну и ту же матрицу актуальных «развлечений».

И все-таки в нашей «вымышленной реальности» у каждого участника есть возможность здесь и сейчас перевернуть эту трагическую ситуацию, изменить качество своего внутреннего диалога с миром, проговорить свои страхи и «запретные мысли». По сути, все эти мысли-монологи есть внутренний противоречивый мир одного человека. Помните, у Достоевского в «Записках из подполья»: семь человеческих «я», где представлены все стадии его изменений и деформаций. Что же с нами происходит… современный человек — это человек, готовый к любым переменам?!

— Незадолго до премьеры «Иранской конференции» в Театре наций шла ваша «Оптимистическая трагедия» (Александринский театр). И получила премию «Золотой маски» как «Лучший драматический спектакль большой формы». Мне больше там этот принцип виден: полифония и война текстов о революции — как бесконечный спор России с самой собой о прожитом XX веке. И этот спор может идти в одной голове.

— Заметьте, пьеса Вишневского была написана в 1933 году. Быть может, «Оптимистическая трагедия» в Петербурге была необходимым этапом к рождению «Иранской конференции» в Москве. Когда репетировали «Оптимистическую», «Иранская конференция» была в процессе написания. Все не случайно, все взаимосвязано. Мы с Иваном бесконечно ведем этот давным-давно начатый диалог, обмениваемся ощущениями, спорим о чем-то и о многом, говорим откровенно, без ремарок…

Если совсем честно, я ждал эту пьесу, готовился к ее появлению, к очередному человеческому и профессиональному испытанию. Для меня тексты драматурга Вырыпаева всегда событие. Этот спектакль должен был состояться в Художественном театре в декабре 2018 года, он задумывался еще при жизни Олега Табакова. Но уход Олега Павловича изменил ситуацию. Спектакль родился — но уже в другом месте.

Театр наций поддержал нас, принял нашу идею, поверил в нас. Именно здесь продолжают сегодня традицию МХТ, которая для Олега Павловича была безусловной. Его «театр» был местом для рождения новой драматургии, новых авторов и художников, нового режиссерского языка, который не укладывался в привычные рамки всеобщего благополучия и комфорта. Вот и в Театре наций Евгения Миронова не боятся рисковать, соединять театральных звезд с начинающими артистами; здесь рядом со звездой с мировым именем может появиться талантливый дебютант, здесь сознательно ищут новые коммуникации со зрителем, открывают и осваивают новые направления театрального дела.

— У вас блистательный кастинг. И актеров этого уровня хватило на три состава. Говорят, вы репетировали с каждым отдельно — и лишь на последних репетициях все «рецепты спасения мира», монологи людей, которые не слышат друг друга, сложились в единый спектакль.

— Так сложилось и показалось мне необходимым. Мы организовали индивидуальные двухчасовые репетиции с каждым актером, и в результате у каждого артиста было больше часов, чем можно получить на коллективных встречах. В то же время мы сохранили важную конфиденциальность в подготовке и рождении индивидуального выступления-монолога. А за неделю перед выпуском собрались все вместе и стали делиться тем, что наработали на наших «тайных» встречах-репетициях. Потом только оказалось, что все это было важно и не зря — и тайна, и интимность, и подробность в подготовке. Ведь на одну роль были назначены совершенно разные люди. Получилось большое количество различных конфигураций, никто заранее не знает, с кем будет играть завтра. Каждый новый спектакль неожиданная комбинация индивидуальностей, непредсказуемая и совершенно новая коммуникация.

Так было придумано не только потому, что все участники «Иранской конференции» очень востребованные люди, но и потому, что мы пытались поместить артистов уже на этапе репетиций в те предлагаемые обстоятельства, которые заложены в самой пьесе.

— Я видела как-то Ксению Раппопорт, Ингеборгу Дапкунайте и Чулпан Хаматову вместе, в коридоре Басманного суда. Ждали заседания по делу «Седьмой студии». Я подумала тогда: только здесь, в суде… Собрать это блистательное трио на одной сцене никому не удастся. Но вот — все трое играют в «Иранской конференции»…

— Это тоже — предлагаемые обстоятельства нашей театральной истории. «Знаменитые выдающиеся люди страны собрались в одном зале», — ликуя, говорит ведущий конференции в пьесе. И мы, собственно, собрали выдающихся наших художников-артистов на такую конференцию о современном человеке. О человеке, который пытается выжить в разрушающемся мире, в мире нами же созданной цивилизации. Вот мы для того и собираемся, чтобы переоценить реальность, сделать ревизию своих ценностей. И может быть, тогда с нами что-то произойдет. Потому что понятно, что другого выхода нет и другой планеты у нас не будет. Театр — это исторически сложившееся место для бескомпромиссного разговора о человеке.

— Как вы оцениваете состояние театрального сообщества? Чего ждете от будущего? Боитесь ли его?

— Ну, бояться нам уже нечего. После всего произошедшего за эти последние два года. И главное, что все понимают, что легче уже не будет. И то, что произошло с Кириллом, с «Седьмой студией», со всеми нашими коллегами, — это есть теперь и наш общий опыт. И то, что они все-таки отпущены «из-под домашнего ареста под подписку», говорит о многом важном: несмотря на тяжелейшие условия и обстоятельства, никто не сдался — ни «главные действующие лица» этой истории, ни сообщество; как бы трудно и конфликтно ни происходило это единение, мы остались одним целым… Здоровая энергия сообщества одержала пусть малую, но победу. И пусть это интуитивное знание людей на генетическом уровне, знание, что любая система может уничтожить любого человека. Система потому и система, что лишена человеческой души. Потому так и необходим этот вскрытый внутренний диалог каждого отдельного человека. Театр сегодня — одно из немногих мест, где он еще может состояться. Театр — место, где можно сохранить, уберечь в себе человека.

— Все-таки: главная тема «Иранской конференции»? Бог? Противостояние «Аллаха и кока-колы»? Беспечность и беспомощность? Закат Европы? Общее отечество, в котором больше нет пророков?

— Мне кажется, все проще. Про выживание человека в этом сложном, перевернутом нами же самими мире, про эту уникальную человеческую способность… ЖИТЬ.

https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/05/17/80546-viktor-ryzhakov-segodnya-v-mire-net-mesta-gde-mozhno-spryatatsya-i-otsidetsya

 5 
 : Май 15, 2019, 12:01:11  
Автор Елена :) - Последний ответ от Елена
Старое интервью, которое нашлось благодаря упоминанию в нем "Города Солнца" Т. Кампанеллы

Опубликовано в журнале: Homo Legens 2014, 3

Вениамин Борисович Смехов
(родился 10 августа 1940 года в Москве) – российский актёр театра и кино, режиссёр, сценарист, литератор, лауреат художественной премии «Петрополь» (2000) и Царскосельской художественной премии (2009).
Отказался от звания Народного артиста РФ, которое было ему предложено к 70-летнему юбилею.
Автор художественных и публицистических книг «Служенье муз не терпит суеты» (1976), «Когда я был Атосом…» (1999), «Театр моей памяти» (2001), «Золотой век Таганки» (2012), «Я только малость объясню в стихе... Сборник стихов, стихотворений, песен, песенок и пародий, сочиненных в Театре на Таганке» (2014) и других.
На ежегодном Международном яблочно-книжном фестивале «Антоновские яблоки» в Коломне Вениамин Смехов представил свою книгу о Театре на Таганке. О первой публикации, диалогическом активе читателя и связи театра и литературы с Вениамином Смеховым беседовала Марианна Власова.

Марианна Власова
Интервью с Вениамином Смеховым

– В одном из интервью Вы признались, что литература с самого детства является Вашей страстью. Можете ли Вы вспомнить авторов, которые нравились Вам тогда и перечислить имена тех, к кому Вы сохранили любовь до настоящего времени?

– Каждый раз вспоминается что-то разное, значит было много всего. И вот, я напрягаю свою память, и оттуда выскакивает ближе всего – Николай Гоголь, Мольер… В восьмом классе – Александр Дюма, Владимир Маяковский – такие имена. Это было связано с диалогическим активом читателя. «Диалогическим» говорю, потому что у меня был диалог с другом – Андреем Егоровым. Мы наперебой, наперегонки читали. Это очень помогает. И дай бог здоровья Андрюше, с которым мы с первого класса друзья… Ему как настоящему интеллектуалу, математику по природе и спортсмену по психике, все время надо было с кем-то соревноваться, кого-то перепрыгивать и передогонять.

Однажды передо мной ветер закружил чужую 25 рублевку, и я на эти деньги купил другу в подарок Томаса Мора. А он тут же в отместку купил толстый том Лопе де Вега. Представляете, мы были в каком-то восьмом классе. Томас Мор, Томмазо Кампанелла, «Облако в штанах» Владимира Маяковского. Он меня тянул, заглядывал в энциклопедию и задавал вопросы, например, что такое квиетизм. Но несмотря на эти чрезмерности, проводником всего была русская словесность. Поэтому от Гоголя, как от роскошного застолья, колотилось сердце, клокотала кровь. И это осталось на всю жизнь. Потом я никак не мог справиться с Федором Достоевским – очень любил раннего, а дальше было трудно. Из-за актерской жизни труднее было преодолеть большие романы. Но однажды после спектакля у меня выпал диск в позвоночнике и пришлось лечь в неврологическую клинику, и там, переживая дикие боли, я читал «Бесы» Достоевского. Я упивался первыми двумя страницами и перечитывал их снова и снова. Наслаждался, это было невероятно.

Сейчас, именно сегодня, почему-то вспоминаются «Два капитана» Вениамина Каверина, книга, в которую я был влюблен. Для меня каждый персонаж, фраза – были какие-то очень!.. «Бороться и искать, найти и не сдаваться»… Знаменитая часть этой книги так и называлась. Это про жизнь.

А из современных… Мне помогает мой друг Владимир Воробьев, продюсер фирмы «Книга вслух», издательский дом «Союз», где я уже наговорил целую библиотеку аудио-книг от Александра Пушкина, Василия Жуковского, Сергея Аксакова до Бориса Акунина и замечательного Александра Червинского, и взрослые, и детские вещи в стихах и прозе. Это особая работа у микрофона: и читаешь, и играешь, и смакуешь, и изображаешь разное. Голосовые роли – для меня это наследство Вахтанговской школы, менять оттенки, ритм, там все очень интересно. Что касается этой библиотеки.

И то, что я, готовясь к записи, должен прочитать, например, роман Паоло Коэльо «Пятая гора». Или Акунина – «Любовник смерти». Это очень интересно, мне нравится Акунин, с его заразительной игрой воображения, с его литературными  «перевоплощениями». Нравится книга «Переводчик» прекрасной Людмилы Улицкой. Кстати, я был одним из первых ее читателей, когда Улицкая гостила в Летней Русской школе в Америке. Там преподавала в аспирантуре и была 10 лет заместителем директора моя жена Галина Аксенова. Она смогла приглашать туда прекрасных «носителей языка»: Павла Лунгина, Сергея Соловьева, Владимира Хотиненко, Владимира Войновича, Дину Рубину. Из писателей назову замечательного Владимира Сорокина. Его я начал внимательно читать по случаю постановки спектакля «Волны», по рассказам Сорокина, в Политехническом музее – в «Политеатре» у Эдуарда Боякова.

– А расскажите, пожалуйста, про современную поэзию…

– Видите, опять, может быть, я самый несведущий из тех, кто должен быть начитанным, но мне все время помогают обстоятельства жизни: то студия «Книга вслух», то театр, чтобы я узнал и полюбил образцы русской словесности. Например, готовясь к звукозаписи «Ангеловой куклы», я был потрясен этой прозой выдающегося сценографа Эдуарда Кочергина, художника БДТ им. Г.А. Товстоногова. В его книгах страшная жизнь – предвоенная, военная, послевоенная – и гибельные сюжеты в истории Отечества описаны могучим, остроумным, классическим русским языком.

А по поводу поэзии… Спектакль «Двенадцать» в Политеатре, где превосходные поэты – и Лев Рубинштейн, и Ольга Седакова, и Елена Фанайлова, и Вера Павлова, и Вера Полозкова – читают свои стихи, а я в финале – поэму Александра Блока… А этой осенью мне выпала честь подвести итог поэтическому конкурсу интереснейших молодых поэтов нашей провинции – Премии имени Валерия Прокошина, покойного блистательного русского поэта.

– Как Вы познакомились с фестивалем «Антоновские яблоки»? Что Вас связывает?

– Фестиваль «Антоновские яблоки» хорош, конечно, своими энтузиастами-зачинателями -  Наташей Никитиной и Леной Дмитриевой. Но для того, чтобы их узнать, надо было появиться в нашей жизни невероятно обаятельной, одаренной, умной и красивой женщине по имени Анна Генина. Она делает много добра. Я даже не знаю, хватает ли у нее времени, чтобы заработать себе на жизнь, потому что, по-моему, она существует только ради других людей, для людей какой-то повышенной духовности и, в лучшем смысле слова, старомодных любителей отечественной культуры. Это те, из кого состоят очереди на вернисажи Пушкинского ГМИИ, кто населяет залы театральных премьер и Консерватории. И несколько лет назад Анна Генина пригласила нас с Галей в Коломну. Сама Коломна выстрелила сразу в сердце – весь этот ярмарочный, счастливый круговорот. Там же – знакомство, благодаря Елене Камбуровой, с Игуменьей Ксенией… это особо благотворная Коломна… Мы провели там однажды Рождество, в чудесном  Новоголутвинском Свято-Троицком монастыре.

– Вениамин Борисович, расскажите, пожалуйста, как складывалась Ваша литературная деятельность?

– В 1986 году вышла моя первая книжка в «Советском писателе» – «В один прекрасный день…». Сейчас это удивляет тех, кто знает, что это за издательство. Но идея, по-моему, была у Кати Марковой, дочери первого секретаря Союза писателей. Она мне уже однажды помогла, с публикацией повести «Служенье муз не терпит суеты» в журнале «Юность». Тогда один известный писатель позвонил на дачу Георгия Макеевича по поводу моей повести об актере и спросил: «Как журнал «Юность» допускает такие антисоветские ходы?!» На что Марков ответил: «Опоздал, друг мой. Катька прочитала и мне дала, и я прочитал». Мол, нормально написано про замученного актера, который с утра до вечера вкалывает, а потом играет… А книга «В один прекрасный день…» - на треть о любимовском времени и о самом Юрии Любимове, имя которого в те годы было запрещено. Редактор Коля Сарафанов сказал: «Что-то надо делать, фамилия исключена». И редакция предложила переверстать рукопись и присвоить опальному Любимову псевдонимы – «режиссер», «постановщик спектакля». Единственный честный выход из положения нашел художник книги, великий сценограф Давид Боровский: «Надо оставить все, где ты рассказываешь о детстве, о театральном училище… чтобы потом не было стыдно перед Любимовым». Это Боровский – образец благородства на все времена.

– А связь театра с литературой? Что Вам помогало в написании Ваших книг?

– Наверное, я все-таки родился литературным, а потом уже театральным человеком… Я  описал это в своих книжных признаниях. Повезло в пору ранней Любимовской Таганки быть званым к дружбе с журналом «Юность»: Виктор Славкин, Юрий Зерчанинов, а потом и Андрей Дементьев, которые почуяли во мне слегка умалишенного сочинителя… Театр на Таганке был очень полезен для всеобщего здоровья - для умственного, душевного… Таганка аккомпанировала моей контактности, и я узнавал людей, которые к нам приходили, дружил с ними: большие ученые, знаменитые писатели, великие-превеликие поэты, гениальные врачи и спортсмены СССР… И получается, что теперь нужно осторожничать, дабы не выглядеть хвастуном. А тогда было просто: вот мы двумя семьями с Давидом Боровским поехали в деревню Аннинки, чтобы отметить 60-летие Булата Окуджавы, где поэт скрывался от всех. И Окуджава нас поселил в двух номерах, в Доме колхозника, и мы в кругу его семьи и друзей отмечали это событие. Я это описал. И это невероятно, и это навсегда.

Эти люди эпохи - поэты Вознесенский, Ахмадулина, Евтушенко… Друзья театра, друзья Володи Высоцкого и всех нас, надписывали наши афиши… Посвящали нам стихи – и это уже звучит хвастовством! Евтушенко недавно опубликовал посвященное мне новое стихотворение – о гастролях Таганки в Париже в 1977 году и о замечательном таганском актере Рамзесе Джабраилове, острое стихотворение, где он меня называет старинным другом. Юрий Визбор, которого я, как и миллионы советских людей, люблю и высоко ценю… Однажды в 70-х Визбор посвятил мне песню… Владимир Высоцкий, которого сегодня называют лидером нации, 16 лет работал рядом на сцене и был лидером в спектаклях… И когда говорят: вы были друзьями, я говорю, что это не так. Высоцкий сам метил, кого хотел. Было время такое, а потом другое. Нормальная жизнь хорошего театра с интенсивной, переменчивой погодой. Володя затащил меня в свое кино «Служили два товарища», на маленькую роль, которая могла бы стать больше, но я был очень дисциплинированный актер и не хотел обманывать и обманом сниматься, брать бюллетени и освобождаться для съемок. Потом мы обменялись дружескими стихами на обложках книжек сценария «Служили два товарища», где были фотографии… Конечно, такую поэзию я люблю не всерьез: стихи и автографы в рифму про меня - Евтушенко, Визбор, Высоцкий, Самойлов, Глазков… Но у меня все-таки нос не способен задираться… Вот если бы Пушкин мне про меня… Но Пушкину не повезло быть современником Театра на Таганке. Так что я умею обожать Поэзию и совершенно бескорыстно.

http://magazines.russ.ru/homo_legens/2014/3/intervyu-s-veniaminom-smehovym.html

 6 
 : Май 12, 2019, 09:37:02  
Автор MariaK - Последний ответ от Елена
Алексей Фатьянов – поэт войны и мира
https://tvkultura.ru/video/show/brand_id/63912/episode_id/2165168/video_id/2180264/

 7 
 : Май 12, 2019, 09:35:30  
Автор MariaK - Последний ответ от Елена
Спасибо, Вениамин Борисович! Будем и дальше искать и изыскивать! Улыбающийся

 8 
 : Май 12, 2019, 12:44:27  
Автор Катя - Последний ответ от смехов в. б.
Спасибо, друг многоречивый, Оля!

 9 
 : Май 12, 2019, 12:41:18  
Автор MariaK - Последний ответ от смехов в. б.
Спасибо за изыскательный изыск, Елена! И за нереальное живое существо - FORUM...

 10 
 : Май 12, 2019, 12:37:47  
Автор Катя - Последний ответ от Ольга Певица
Для меня вторая "Иранская конференция"
Уже нет премьерного мандража. Правда, моё бельэтажное место не с таким обзором (перекладина над сценой уже перекрывает обзор верха сцены и второй ряд участников конференции (балкон этого вообще не видит, как я поняла и не уверена, что это видит даже 1 ряд бельэтажа)). Я это поняла с премьеры, но тогда мне повезло. Обзор был лучше.
Скользну в сравнении других. Мне в премьере понравилось заикание Астрид Петерсон (сначала эффект самого заикания, потом объяснение по тексту как бы показывает, что ей выпало не мало испытаний). Этот вариант тоже был хорош по своему. И концовка (не знаю почему я не понимала все слова, это ведь та же запись?). Каждый из актёров увлекал своей манерой. Они даже отодвигали на второй план некоторые не очень приятные темы для меня, своим мастерством, созданным образом).
Паскуаль Андерсен в исполнении Вениамина Борисовича потрясающий. Слушаю и смотрю, ловя каждый момент. Удивительная игра голосом от более мягкой манеры до манеры с твёрдстью в голосе, соответствующей убежденности высказываемых мыслей. Такие интонации ответов на вопросы в своём выступлении (и концовка какая!). И оживлённые сценки в зале. Реакции на высказывания, общение с соседкой добавляют красок в слушающий зал, готовящихся к своим выступлениям. Незначительные движения, кажется, на первый взгляд, а как оживляют. 
Браво! Огромное удовольствие!

Страниц: [1] 2 3 ... 10
Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.8 | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC Valid XHTML 1.0! Valid CSS!