smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

Статья "Николай Засухин - актер и человек"

Театр люди любят по-разному, и каждый по-своему. Одним нравится в нем парадный блеск, шуршание кресел и шумные антракты; другим - глубокое проникновение в духовный мир человека; третьим - «волнительная» возможность «себя показать, других посмотреть» и т. д. Соответственно этому существуют у людей и свои претензии к исполнительской, актерской стороне театрального искусства: у одних - это серьезная требовательность, у других - равнодушие, у третьих - сплошная бездумная восторженность и т. д.

Приятно сознавать, что куйбышевского зрителя отличают в большинстве случаев глубокое, вдумчивое пристрастие и любовь к современному почерку актерской игры. Потому-то и пользуются столь значительным успехом такие спектакли, как «Дело Артамоновых», «Моя семья», «Мария Стюарт», «Опаленные жизнью», «Ричард III». Зритель замечает и приветствует те режиссерские и актерские искания, которые соответствуют новым, сегодняшним, эстетическим и жизненным критериям.

У меня вырвалось слово - «новым», и это, несомненно, дань правильному представлению о постоянном изменении, обновлении характера того самого «почерка», о котором упоминалось выше. Однако если иметь в виду характер советского актера, форму и содержание его творчества, то здесь необходимо сделать важную оговорку: настоящий актер всегда современен.

В самом деле: разве не совпадают с нашим сегодняшними требованиями творческие (да и человеческие!) облики таких мастеров советского искусства, как Эйзенштейн, Станиславский, Вахтангов, Щукин, Хмелев? А с другой стороны: скольким нынешним деятелям искусства «не везло» с их честным стремлением внедрить так называемое «новое слово» на подмостках своих театров? Впрочем, все это достаточно хорошо известно, и я не собираюсь претендовать ни на какие открытия. Мне важно еще раз напомнить об этом в связи с творчеством замечательного куйбышевского актера Николая Николаевича Засухина.

Итак, дело, очевидно, не в том, чтобы обсуждать «новые веяния» и холодными руками лабораторного исследователя экспериментировать и «обновлять», а в том, заложена или нет в самом художнике необходимость движения вперед. Дело в чутком, страстном, беспокойном слухе артиста – качествах, не стареющих и не утрачивающих своей актуальности. Качествах, которыми в полной мере обладает актер, коему посвящены эти заметки.

Николай Засухин начал свою актерскую жизнь в Куйбышевском драматическом театре имени А.М. Горького с 1947 года. За многие годы, прошедшие с тех пор, зритель к нему присмотрелся, привык и знал его как... среднего актера с обычными колебаниями «интересности» в разных ролях. И вдруг актер словно бы преобразился, о нем заговорили, больше того! – он резко вырвался в первый ряд мастеров своего театра: «Семья», «Чудесный сплав», «Когда цветет акация», «Дамоклов меч», «Волки и овцы», «Остров Афродиты» и, наконец, «Дело Артамоновых»! Его известность переходит границы города, о нем пишут в центральной прессе, его узнает столица и, высоко оценив, присваивает звание заслуженного артиста РСФСР.

Причины этого «рывка» интересуют и волнуют многих почитателей и деятелей театра. И это естественно, поскольку случай весьма редок и поучителен для всякого актера и вообще для каждого, кто относится к своему труду, как к творчеству.

Актерская судьба Засухина достойна серьезного и компетентного изучения, и я не берусь, так сказать, входить в детали и подробно прослеживать интересный путь этого актера - мне хочется остановиться лишь на двух важных причинах его творческого взлета.

Первое и, видимо, основное. Тот, кто работал или работает с Николаем Николаевичем может легко вспомнить, какой высокой степенью трудолюбия и ответственности пронизан каждый час его работы на репетициях и в спектаклях. С роковой неизбежностью бытует в актерской среде червь самоуспокоенности и лености, тяга к «отдыхательному способу» работы, боязнь «переутомления». У Засухина нет даже намека на эти качества. Пусть это звучит несколько старомодно, но мне все время кажется, будто где-то в начале его жизни в искусстве некий волшебник, говоря словами Пушкина, «угль с пылающим огнем во грудь отверстую водвигнул», и этот пламень напрочь исключил в нем способность успокаиваться или хоть на минуту охлаждаться. В самом деле: если бы это было не так, разве мог выйти у уравновешенного, мягкого в жизни Засухина по-горьковски мятежный, сложный, бурного ума и клокочущих эмоций Петр Артамонов!

Молодым актерам часто ставят в пример Засухина: вот, мол, человек, всего год проучившийся в студии, актер без дипломов и «университетов», одним лишь талантом добившийся огромных результатов.

Так ли это? Ничего подобного.

Засухин умеет очень зорко подсматривать окружающих людей, ему в завидной степени свойственна потребность постоянного общения с людьми – от больших мастеров искусства до рабочих сцены. Узнавание людей, духовная связь с представителями самых разных профессий стали для него своего рода «университетами». Засухин знал, работал и учился у многих режиссеров, побывавших в Куйбышеве, - это тоже было его «университетами».

Зритель бесстрастно следил за его игрой, за его ошибками, удачами и промахами и не ведал, что и ошибки, и промахи тоже были его «университетами». Поэтому вполне закономерно, что на какой-то ступени такого накопления «количество перешло в качество» и скрытый пламень выбился, наконец, наружу.

Вторая важнейшая причина. Семь лет назад в театр пришел талантливый режиссер Петр Львович Монастырский. Отличительным свойством этого мастера является то, что он умеет «увидеть» актера и поверить в него вопреки даже укоренившимся мнениям. Причем поверить так, что эта вера способна заразить, разбудить невыявленные возможности человека и заставить их зазвучать в полный голос. Нет нужды перечислять все примеры, но даже в куйбышевском театре знают не один и не два таких случая. Это качество отличает режиссера-воспитателя, режиссера-педагога от режиссера просто, от режиссера, ограничивающего свои задачи только постановкой спектаклей. И творческое руководство может быть, даже шефство Монастырского, сыграло исключительную роль в сценическом расцвете Засухина-мастера.

В высшей степени показательным для сочетания двух перечисленных моментов является рождение такого выдающегося события в театральной жизни уже всей страны (если опираться на высказывания целого ряда центральных газет и журналов), как образ шекспировского Ричарда, созданных Засухиным. Я сказал «показательным» только потому, что появлению спектакля «Ричард III» предшествовали многочисленные разговоры, исключавшие своей безапелляционностью какой бы то ни было успех выбора режиссером Монастырским актера Засухина на роль Ричарда. Авторитетные актеры выказывали свое глубокое изумление по этому поводу, давая при этом засухинской индивидуальности оценку как индивидуальности чисто бытовой, характерной, сочно русской, которой якобы противопоказан героический шекспировский материал с ослепительной вереницей прославленных исполнителей прошлых времен. Солидные опытные зрители заранее расстраивались по поводу грядущего безусловного провала…

Результатом же этого творческого «заговора» актера с режиссером явился подлинный триумф на сцене Московского Художественного Академического театра имени Горького. Результатом явился нескончаемый поток восторженных приветствий в адрес актера, режиссера и спектакля в целом. И когда по окончании спектакля актеры, раскланявшись, успевали переодеться и разгримироваться, зрительный зал в полном составе продолжал вызывать Засухина.

Так годы мужественной учебы, годы страстного, целеустремленного труда увенчались самым высоким праздником, о котором может мечтать актер, - признанием зрителей. Именно в адрес этого мужества, этой страстной трудоспособности талантливого артиста звучали при свете мхатовской рампы слова: «Спасибо, Засухин! Спасибо! Оставайся у нас!».

Почему же Москва «разгадала» Засухина сразу и точно, а куйбышевцы - только вслед за нею? Почему два с лишним года назад несколько холодно был принят Петр Артамонов и лишь после столичного успеха ему суждено было занять достойное место в сердцах «своего» зрителя?

Наверное, часть вины ложится все-таки на плечи упомянутой уже привычности зрителя видеть актера долгое время таким, а не эдаким, и не слишком большого желания расставаться с выработанной точкой зрения. С другой стороны, московский зритель, неосведомленный во всех перипетиях становления актера, принял его таким, каков он есть сегодня.

Хочется поделиться собственными наблюдениями.

Я приехал в Куйбышев, в театр, окончив вахтанговскую студию. Кроме московских, ленинградских и нескольких гастролировавших зарубежных театров, почти никого больше не знал. Первые спектакли, по которым я знакомился с куйбышевским коллективом, были «Волки и овцы» и «Рядом – человек!» Не буду говорить о том приятном впечатлении, которое произвела на меня труппа в целом, но вспомню лишь самое сильное, что осталось от первого знакомства. Я понял тогда, что в этом театре есть актер в лучшем смысле слова «столичного класса».

…Ему почти ничего интересного или яркого не подарил драматург в образе Сергея Ткачева. Скучный герой-производственник, со стандартной нормой «красивых» фраз, с подшивкой газетных передовиц в сердце. Но эти качества Ткачева я разглядел гораздо позже, когда сам ежедневно сталкивался с ним в роли одного из героев пьесы. В первый же раз Засухин меня, честно говоря, «обманул». Столько было заразительной жизни в его игре, таким обаятельный, человечески противоречивым, достоверным до осязаемости предстал передо мной Ткачев, что мне, как зрителю, оставалось только влюбиться в образ, созданный артистом.

В образе Мурзавецкого меня изумило совершенно другое: тот же актер вдруг оказался способным на восхитительный гротеск, умопомрачительно смешной и вместе с тем абсолютно органичный.

…Теперь я наизусть знаю множество образов, созданных Засухиным. И я не устаю поражаться мастерству его дерзкого перевоплощения.
И еще одна деталь восхищает в этом актере: в его человеческом характере не то что нет ничего актерского, а просто все противоположно тому общепринятому комплексу черт, который именуется актером.

…Его можно хвалить только за глаза: когда он рядом, хочется с ним, как со старшим товарищем, поделиться своими огорчениями или радостями. Его внимательные глаза по отношению к самому себе ждут, в крайнем случае, критики, замечаний, но никак не похвалы. Все в нем спокойно: от невысокого роста, походки, костюма до манеры общаться с людьми. Кажется, что он не может крикнуть, вспыхнуть, ударить в возмущении кулаком по столу, вообще как-то ярко выразить свои эмоции.

Это разительное якобы противоречие между человеческим обликом и поведением на сцене, где Засухин может быть только ярким, - даже в неудачных ролях - всегда отличали и отличают больших актеров вдумчивого гуманистического дарования.

И неудивительно, что так «преследуют» своим вниманием, так следят за работой Засухина молодые актеры, так уважают и любят его люди различных характеров и профессий. Неудивительно, что, например, для меня школа засухинской игры явилась как бы продолжением и углублением моего театрального образования. И где бы я ни работал в будущем, с какими бы интересными людьми искусства ни сталкивала бы меня судьба, встреча с Николаем Засухиным всегда будет освящена в моей памяти высокой и благодарной любовью.

«Волжский комсомолец», 29 сентября 1962г.




Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (7)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.