smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"КОМПЛЕКСЫ МОИ ДОРОГИЕ".

Всю жизнь я уверенно врал, что живу без комплексов. Нету никаких комплексов: я сильный, независимый, высокий, здоровый, я нравлюсь людям, и я ни разу не слышал призывов бить меня, чтобы спасать Россию.

Сестра рассказывает... "Я в Германии вспомнила, как мне было стыдно в Москве. Я в школе исподтишка радовалась, что Лидия Васильевна ошибкой вписала меня в журнал - "русская". Фамилия-то на "ов" - вот она и написала. Я думала: какая же она добрая, что не написала "еврейка"! Представляешь, какой стыд? Я и всю жизнь тайком радовалась, что наша фамилия скрывает нашу национальность - вот стыд! А здесь, в Германии... как-то все само собой изменилось... позвонили в дверь... две немецкие девочки просят денег на нужды их церкви... вы не лютераниш? ага, вы - католиш? мусульманиш? Я говорю: нет, я юдиш. Они кивнули, извинились, а я пошла по своим делам. И только спустя время вдруг поняла: впервые в жизни не только не постыдилась, а просто не заметила, когда говорила, кто я... "
На эту же милую тему помню свой собственный крик-скандал, который поднял на бывшую жену 21 год назад... Собрали в школе родителей: дочь шла в первый класс, и вот учитель-старичок просит заполнять анкеты... Ясно даже младенцу, что советский народ завтра откажется строить свой любимый коммунизм, если я сегодня откажусь назвать национальность моего ребенка. Скандал я поднял из-за жены. Она требовала писать "русская", хотя наши родители, кроме ее мамы, были евреи. Мне стыдно не того, что мы написали неправду. Мне стыдно сегодня, что я не настоял на своем 21 год назад, потому что я втайне радовался за дочку. Как говорили истинно верующие: "Не мы, так хоть дети детей наших"...
Отец рассказывает... "В 1952 году, в разгар "дела врачей", - срочное собрание в издательстве. Директор по-деловому опрашивает всех завредов: сколько у нас евреев? "Наверху" требуют отчета, вы понимаете. И я, единственный еврей из зав. редакциями, тоже киваю. Тоже понимаю. И спокойно отвечаю: 33 и 3 десятых процента евреев в моей редакции. А представь себе, что я, как честный человек, стал бы кричать, возмущаться, вышел бы из партии, вышел бы из себя - глупо, самоубийство! Что было делать?.. " Что было делать... Что было делать Фадееву, который все сделал, дабы у него ни одного выхода не осталось, кроме самоубийства...

Что будут делать дети детей... внуков наших - со всем богатством наших отчетов, наших стыдов, нашей нищеты? Что они скажут, независимые, здоровые, без комплексов ребята? "Нельзя молиться за царя Ирода, Богородица не велит"? Нельзя давать медведю палец в пасть, нельзя идти начальником в советскую власть... А пошел - пеняй на себя. Жестоко будут говорить. И уже говорят. Обижаться глупо. Это у меня второй комплекс: аллергия на начальников советского типа. А может, и любого другого - я только своих типов знаю.

Одно есть исключение - режиссер. В театре или в кино это совершенно законная область тирании. Единственно справедливый монархизм - в театре. Желательно, конечно, чтобы просвещенный. А нет - так нет. Мы все, повязаны особым видом независимости: мы не зависим от культуры. А чем выше забрался - тем больше независимости. А если уж начальник - скрытый еврей... пиши пропало. В киностудии "Экран", где делали телефильмы, все сотни, тысячи работников знали, что главный редактор - скрытый еврей. Фамилия вроде на "ин" кончается, но с этого все и начинается... Вдвойне подхалим перед высшими чинами, вдвойне суров со своими, вдвойне хитер и осторожен, а уж как бдителен в национальном вопросе - это я и на своей шкуре познал. Режиссеры жаловались по секрету: лопнул наш роман, не дают мне тебя на главную роль, говорят, главный запретил... ты меня не выдавай, но это не мы зарубили твое участие в фильме (то есть не киногруппы в Москве, в Киеве, в Молдове, в Свердловске) это он, главный... но если ты меня выдать - сам знаешь, что мне будет... Вдвойне советским был А. Чаковский - особенно когда его газета "Литературка" выступала против мифологического "сионизма" или утопической "израильской агрессии". Прелестный анекдот был на тему лицемерия евреев-начальников. Валентин Зорин как-то в Вашингтоне, отдыхая от гневных трудов по разоблачению дяди Сэма, беседует с большим человеком - Генри Киссинджером. Слово за слово, заговорили о национальном вопросе в СССР. "А вы кто по национальности?" - спрашивает Киссинджер у Зорина. "Я - русский. А вы?" - "А я - американский", - ответил нескрытный госсекретарь.

... Была зима застойного времени. Где-то 75 - 77-й год, допустим. В Переделкине - огромные белые сугробы. Мы гуляем по узкой тропинке. Андрей Вознесенский полушутя перечисляет великих поэтов XX века и подводит весело итог: мол, из настоящих гениев России чистокровных осталось только двое я и Володя Высоцкий. Тут он услышал мое возражение ("огорчу тебя, Андрей, - ты в полном одиночестве") и от изумления упал в сугроб. Я рассказал тогда же этот анекдот Высоцкому, он не засмеялся, только улыбнулся... Но всерьез выразился абсолютно согласно и с моим тогдашним правилом: я не могу себя считать никем другим, я только русский - по языку, по чувствам, по работе, по мыслям и по всему. Если бы мы жили в нормальной стране, а не в "стране рабов, стране господ", вопрос этот считался бы идиотским или сволочным: "Кто вы по национальности?"...

Я искренне, до глубины души ощущал себя до недавнего времени русским (а если и евреем, то примерно настолько же, насколько и татарином, армянином, цыганом). Но вот мой приятель физик Саша Филиппов из-за своих смуглых черт лица и из-за повышенной нервозности строителей коммунизма в Обнинске был кем-то назван евреем. И Саша, зависимый от культуры человек, устыдился отрицать заведомую неправду. "Да, я еврей. А что?"

И Виктор Некрасов, истинно русский интеллигент, не отрицал, когда его "обвиняли" в еврействе. "Зачем, Виктор Платонович, - спросил я еще в Киеве в 1971 году, - ведь это неправда?" (По известной традиции диаспоры, я втайне льстил себя надеждой прибавить к "нашему полку" еще одного великого человека.) "А при чем здесь, скажи мне, правда или неправда, если я еврей для них за мою речь у Бабьего Яра?

Если они евреем называют любого, кто против них? Любого, кто на них не похож?" И Виктор Платонович был тысячу раз прав, ибо когда антисемитизм вылез из подтекста в речи наших самодеятельных фашистов, там сразу зазвенели имена приговоренных к еврейству Сахарова, Лихачева, Евтушенко, Черниченко, Карякина, Старовойтовой... Конечно, это вранье, что Ленин и Сталин "во всем виноваты". Конечно, это народ - творец истории. И каждый из нас врал, трусил, скрывал и творил самолично - свою историю. Такую пошлую и такую подлую, чтобы потом обижаться на выводы детей и чтобы так горячо сваливать вину на чужого дядю...

Видный советский антисемит С. Лапин, самодержец телевидения, удивлял "интеллигентов" своим многолетним пристрастием к режиссеру А. Эфросу. "Как это так - Лапин, и вдруг такая любовь к еврею?" Но в этой паршивой игре Эфрос для Лапина не был евреем, для него как раз Любимов, Высоцкий, Визбор, Окуджава, Галич - эти да, эти евреи, "невзирая на лица". Эфрос ставил прекрасные спектакли на экране, но не качеством искусства он трогал ледяное сердце начальника. Он стал его выбором в паршивой игре. И когда Эфроса разменяли в борьбе против Таганки в 1984 году, он опять же не был евреем - ни для Гришина, ни для Зимяника, ни для Демичева, ни для "скрытого" Чаковского. Зато когда он выполнил их волю по "контринформации", и Таганка продолжалась без ненавистного создателя, и "трудовая интеллигенция" невозмутимо скушала новую ложь, тогда начальники затормозили - дарить режиссеру ордена и звания, ибо промеж себя снова приговорили его к еврейству. И всегда в СССР добровольцы-участники отлично знали и знают "ху из ху" в паршивой нашей игре. Георгий Товстоногов отлично знал, по каким случаям он был для них "евреем", а по каким - "русским". И Олег Ефремов знал, за что и когда впадал в "еврейство", а за что - подымался до "высокого" звания "свой"...

Мой друг, художник, в тяжкие дни таганской сумятицы, выразил свое потрясение А. В. Эфросом особым образом: "Как же он мог, будучи евреем, дать себя так провести? Ведь он кинул кость антисемитам!" И я лишний раз поразился мудрости художника, когда через месяц после моей мрачной речи в день "коронации" нового главрежа мне пришло вдруг по почте письмо. Авторы письма в грязных выражениях, хотя и белым доморощенным стихом, сообщали, что я - герой ордена Георгия Победоносца, чтобы я ничего не боялся отныне, ибо Бог Руси Великой - с нами, и он поможет нам в борьбе с... жидовским поросенком... топчущим своими... словом, мерзейшая галиматья. Так сомкнулись верхний и нижний уровни. Властители партии и народа даровали, кому хотели, титулы "своих" и "чужих", а теперь и самые низы черносотенного дна объявляли "чужого" меня - "своим", по прихоти паршивых игрищ.

Мне стыдно за мой стыд - называть имена дедов: Моисей Яковлевич и Лев Аронович. Я был рад услышать от коллеги коего отца, что, когда в институте, на совете, кто-то из кураторов "сверху" подчеркнуто произнес одобрение "профессору Смехову Борису Михайловивичу", отец резко отозвался с места: "Моисеевичу!" Я помню, на закрытом обсуждении караемого спектакля "Послушайте" начальство испытывало затруднения ввиду внепрограммного присутствия на стороне обвиняемого маститых писателей В. Шкловского, С. Кирсанова, Л. Кассиля. И два ляпсуса в речах того дня. Первый. Лев Кассиль, забыв, с кем имеет дело, вместо принятого за правило условия - только хвалить, только оборонять, оставляя критику для "своего круга", вдруг к 2000 слов в защиту спектакля прибавил два слова сожаления: мол, а вот тут бы лучше не в темных красках, а посветлее... Боже, что случилось с начальниками! Один за другим вставали и кляли, поносили премьеру - уже не от своего, а от имени "классика советской литературы"... И тут вскипела, вскочила Зина Славина, импульсивная актриса:

"Эх-х!!!" И все замолкли от трагического вскрика. "Эх! - повторила Зинаида и прожгла взглядом классика. - Эх, Лев Абрамович, Лев Абрамович! А я думала, вы - Кассиль... " На эту игру слов ответить было нечем, поэтому объявили перерыв. А второй ляпсус случился после перекура, когда, призывая себе в помощники писателей, круглая, бодрая начальница обратилась было с нежностью к Кирсанову: "Ну вот вы скажите, вас ведь так уважают советские читатели, Семен Александрович... " Ее перебил не крик, а визг Кирсанова: "Исаакович! Исаакович я, гражданка!" И "гражданку" выбросил, подчеркнуто картавя, и сдвоенное "а" в отчестве раскатил, как учетверенное - тут и села чиновница, потеряв надежду сделать "чужого" - "своим".

Теперь мне не страшно - и молю Бога, что навсегда: теперь я могу громко сообщить, что бабушку мою звали Рахиль Яковлевна. И когда в 1949 - 1950 годах вся семья теснилась за столом у деда и все старшие переходили на шепот или на идиш, и мы с двоюродным братцем раздражались на их чересчур активные перебранки, совсем не вникая в секретные глупости взрослых, из этих времен врезается в память громкая фраза бабушки: "Господи! Дети мои, будем молиться за несчастных идн! Я не верю, чтобы после Гитлера опять такое повторилось! Будем молиться, у нас есть один, на кого надо молиться: это Сталин. Нет, он не даст нас в обиду, он услышит, что нас опять хотят уничтожить, он узнает, он накажет, другого у нас нет: он любит идн, у него Лазарь - из самых близких друзей... " Для непонявших: это был пик "космополитизма", то есть "борьба с инородцами", слово "идн" (так я его слышал) - означает как раз этих инородцев: а слово Лазарь - не из Библии, а из преисподней, ибо так звали Кагановича. Каганович, Сталин, Берия, Суслов, Маленков, Жданов - все они одной национальности - бандиты, а кем по вероисповеданию были их предки, глупо и смешно брать в расчет. Впрочем, все равно берут, но не из соображений интернациональных, а исключительно - из антисемитских. "Евреи, евреи - кругом одни евреи... "

Комплекс аллергии к начальству, боюсь, никогда не пройдет. Жизни не хватит. А вот еврейский вопрос, кажется, получил в моей душе окончательный ответ. Признаюсь, я изжил мою болезнь - в Израиле. Я был там дважды, и этим все сказано. Пелена страха и вранья спадает сразу, как только ты восходишь к Иерусалиму. Если Бог внушил тебе разум - ничего другого не требуется. Это такой город, это такая земля. Кстати, я вот что слышал в Израиле о евреях. Эта тема никого здесь не трогает. Израильтяне говорят: это ваши проблемы - тех, кто в диаспоре. Израильских зрителей нельзя привлечь в театре ни анекдотами, ни новеллами на "проклятую" тему. Нет такого вопроса - есть прекрасная страна с тысячей собственных проблем. В том числе - как обустроить русских. Здесь называют себя как раз "по Киссинджеру": русские, американцы, марокканцы, голландцы... в Израиле такое тепло между людьми и такая красивая игра пейзажей, храмов, пустынь и гор - я вернулся в Москву и не заметил, что меня обокрали: я остался без комплекса еврейской неполноценности. Правда, у меня взамен не возникло особого гонора или, как пишут, "чувства национальной исключительности". У меня только укрепилась вера в то, что хороший или плохой человек, добро и зло, талант и бездарность, щедрость или жадность - все эти понятия никаким пунктам никакой анкеты не отвечают, как не имеют национальной (или географической) окраски ни жизнь, ни смерть.

«Независимая газета» №163, 18.12.1991



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (6)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.