smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"ИЗУМРУДЫ МАЭСТРО ГАБРИАДЗЕ".

Искусство время от времени нуждается в полете. Когда на Западе один "полетел над гнездом кукушки", у нас так много вобрали в себя "полеты во сне и наяву"…

Свет познается через тень, разлука повышает цену встрече. Юмор - это зритель Театра печали. Отдых - это верный друг работяги.

Философ поведет плечом в мою сторону; невежа, мол, дважды два - четыре; мол, единство и борьба противоположностей… А я ему: не руби, мол, с плеча; ты прав, но помолчи. Сегодня очередь юмора. Ибо дважды два бывает равно семи! Доказать? Докажу.

Для многих (и для меня) спеть на два голоса - проблема. Пение на три или на четыре - почти фантастика. Но реальность - это сестра фантастики, поэтому есть на земле страна людей, для которых спеть на семь голосов - это дважды два. Грузинское семиголосье - слыхали? Обыкновенное чудо - вот что такое дважды два семь, и не надо спорить философ, ты прав. Всем нам дорога жизнь. Всех нас согревает надежда на потомков. Всех соединяет почтение к предкам. Помиримся стихами древнего гения, они превращают в наивный лепет все мои слова и в трепет восхищения приводят всех нас - и тебя, и меня, и любезное сердцу грузинское братство мастеров, чем речь впереди, сразу за словами Омара Хайяма.

       О невежды! Наш облик телесный ничто,
       Да и весь этот мир поднебесный ничто.
       Веселитесь же, тленные пленники мига,
       Ибо миг в этой камере тесной - ничто!

Ничто не умирает, ничто не возникает из ничего. Эту блестящую мысль я скромно вывел из материалистической формулы сохранения энергии и вещества… А если кто хочет оспорить мои хрупкие знания, я гордо перекричу его цитатой из академика: "Солнце, жизнь и хлорофилл!". Короче, ничего не умирает - из настоящих ценностей. Есть там, где торжествовали при рождении и солнце, и жизнь, и этот третий, неведомый, но симпатичный элемент системы Тимирязева. Я убедился в бессмертии театрального оптимизма на спектакля Тбилисского театра марионеток…
Ах, какое это счастливое совпадение: Театр, Тбилиси, Габриадзе… Разберемся по пунктам.

1. О театре устали спорить любители и специалисты: "Он переживает кризис!". Он так его переживает, что сам кризис, кажется, уже начал переживать за театр. Но сам театр решил не пережидать, пока за него переживают, ибо он вечен и прекрасен. Может, быть, и нам его поклонникам не ломать себе голову, как быть с кризисом и как вернуть свежесть дыхания туда, где был театр? Может быть надо повернуться туда, где он есть?

Талант природен, месторождения скудеют, и фонтанируют новые скважины независимо от наших регламентаций. Пришла весна старайтесь лечить старые деревья, берегите в них соки жизни, но не проглядите главного богатства - новой завязи, новой зелени. Зачем же вы, взрослые театралы, столько сил угробили на украшение засохшей флоры? Зелень, искусственно выведенная в ваших статьях о плохих, но реалистических театрах - бумажная зелень. Оранжерея Синтетической Листвы - это вам памятник добровольные слепцы театроведы. Зритель, посмотревший серый спектакль, прочел о нем статью и развел руками: ловко врет критик!

Театр - это такое зеркальное хозяйство, где многообразно, не обязательно живо, честно и образно отражают главные темы сегодняшнего бытия: добро и зло, жизнь и смерть, историю и народ… Какое счастливое соединение и как сладко повторять: Театр… Тбилиси… Габриадзе…

2. О Габриадзе. Говорят, когда идешь на серьезное дело, надо подкрепится. Подкрепляюсь цитатой из Хайяма.

       Мы - послушные куклы в руках у творца!
       Это сказано мною не ради словца.
       Нас по сцене всевышний на ниточках водит
       И пихает в сундук, доведя до конца.

Если верить гению Востока, театр марионеток - это наиболее удачная модель земной жизни. И тогда театр Резо Габриадзе - это счастливый перекресток исторических проспектов: Театра, Памяти, Таланта, Юмора, Воображения, Свободы, Добра, Любви, Фольклера, Музыки…

…Я сижу в первом ряду маленького зала, и мне сразу видны и куклы, и "всевышние". Их пальцы переплетены десятками нитей. Красивые смуглые артисты в черных бархатных балахонах почти неподвижны. Движение рук, а также глаз царственны и спокойны. И, когда на дне волшебной шкатулки театра под взорами артистов бегают, взлетают, скандалят, поют и стенают герои Габриадзе, вспоминается: мы мчимся в поезде, а далекое закатное солнце царственно спокойно… То не мы от него убегаем, то оно нас "на ниточках водит"…

Герой последней премьеры театра - Боря Гадай. Он птица, но он настоящий добряк, у него только длинный клюв и печальные грузинские глаза. Он жаждет мира в доме нищеты, где потеряла мужа-шарманщика старая Домна. Небогато нагадал под шарманку Боря, надо теперь крепко поработать, чтобы спасти вдову от многих бед. Голод, холод, распродажа имущества и бесстыдство властей. Боря спасает, как может, и согревает, как может. Потом чиновники из суда безо всякого стыда переведут с пернатого языка Борину трепетную человечность на язык казенной арифметики. И получается, что Боря не находил в воздухе спасительные ассигнации, а грабит банк, что он не восстанавливал частную справедливость (вспомним горьковскую сказку об Италии: "Когда от многого берут немного, то это не кража, а просто дележка") и он не сглаживает вину государства перед бедняками ничтожной дележкой, нет! Он, оказывается, угрожал монолиту закона. Угрожал разрушением! Сурово наказание властей: Боря посажен в витрину зоомагазина. Там его соседи чучела животных и кукла-охотник с ружьем, которое не может стрелять. А Боря уже не может летать. Грустно листаются страницы повести о "птичьем человеке". Умирает Домна. Узнает об этот Боря. Через "не могу" взмывает он в небо театра, и вслед за душой старушки освобождается и его добрая душа: на последней странице повести ружье охотника стреляет и птица гибнет.

Празднуют встречу возлюбленные души шарманщика, шарманщицы и Бори Гадая. Скажут, в жизни так не бывает. А я гляжу на публику и вижу: в зале хлопают без передышки, не дают артистам уйти домой. Все зрители стали как один человек. Этот восторг, эта благодарность - вечная мечта творцов театра. Скажут: это сказка. А я отвечу: правильно. Если такой умный - бери сказку и иди, делай ее былью, как тебе велели в песне… Ах, разве мы нуждаемся в разумных доводах или эвклидовых постулатах, когда нам хорошо на душе! Когда сердце сжимается от сочувствия и радости про виде подлинного искусства! Разве умный человек будет ломать себе голову над секретом "фирмы семиголосье" в момент, когда-то ли из горла, то ли из неба льются волшебные звуки! Живые звезды человеческой фантазии - они не для буквиста, а для мечтателя-астронома. Мы, свидетели чуда, да будем благодарны за явления чуда.

Не надо на земле чертить схемы, ибо, подняв глаза наверх, через минуту рискуем больше не увидеть звезд. А вот, глядя чуду в лицо, аплодирую волшебной шкатулке марионеток и, удивляясь смущению смуглых и прекрасных артистов в бархатных балахонах, можно и поразмышлять… Артисты спокойны - куклы неистовы. Птица человечна, а люди богатства и власти - звероподобны. Во взрослых театрах люди ворчат: это старье, это детский лепет. А в театре, где хозяйничают озорство и детство Р.Габриадзе, торжествует взрослая радость "почтенной публики".
Боря Гадай не должен летать - но взлетел. Ружье не могло стрелять - но оно стреляет.
Название этого спектакля: "Осень нашей весны…".

В предыдущей премьере театра марионеток ("Бриллиант маркизы Фантье") группа грузинских чудаков двинулась на паровозе в Париж. Надо было прервать свадьбу дома, ибо в далекой Франции лежит невостребованный бриллиант умершего маршала Фантье. И тамада Фантиашвили по письму из Парижа отправляется за наследством, которое получит, если женится на маркизе. "Письмо позвало в дорогу", как сказали бы сегодня. Одному скучно, вся свадьба пошла за бриллиантом. Кончилось все нормально, то есть совершенно невероятно. Слетела с неба Ханума ( вроде Бабы-Яги), разбила узы вспыхнувшей любви наследника и маркизы, условия наследства не исполнены, бриллиант остается в сердце Франции. Поскольку паровоз продан чудаками, желавшими немного покутить в Париже, домой компания возвращается по шпалам. Всем хорошо, впереди родная Грузия, люди проветрились, кое-что посмотрели и много-много песен пропето по обе стороны границы.
В конце пути, конечно, доиграется свадьба, договорит тамада, допоют гости, и, поскольку всем чудакам повезло вернуться без наследных миллионов, значит, у всех впереди духовное богатство, это есть счастливый конец. Было бы ошибкой проклинать ведьму Хануму, во-первых, Фантиашвили отказался от наследства по собственной инициативе, а, во-вторых, предоставив невесту ее выбору, он невольно содействовал прогрессу Франции - выбор маркизы пал на инженера Эйфеля и тот на радостях сотворил известную башню ("того же названия"). Прощался с бывшей невестой наш герой, кстати, на Монмартре. Маркиза качала младенца, а Эйфель и беспутный некто из свиты Фантиашвили позировали двум, кстати, гениям живописи: Ван-Гогу и Гогену. Заметим в скобках, что и лица художников, и сам Монмартр не просто узнаваемы - они так похожи на своих прототипов, словно те были копии, а эти настоящие Ван-Гог, Монмартр и Гоген. И хотя мы младенца еще не увидели, но уже верим, что и он будет совершенно реальный - тот, кем его назвали мама с папой: Пабло Пикассо. По законам земной арифметики налицо полный абсурд. Почему они поехали в Париж? Зачем он не забрал наследство? Почему они возвращаются? Отчего они веселятся без паровоза и денег? Почему Пикассо?

Если все разложить на мудрые алгоритмы, если озаботить программную машину такими данными, как хохот зала, вздохи и всхлипы, крики "браво", жесты восхищения и так далее, машина с удовольствием ответит на все "почему". "Потому что так надо! Потому что любовь… Потому что так красиво и хорошо! И безусловно, главная причина в том, что сладко повторять: Театр-Тбилиси-Габриадзе!"

Для тех кто вооружил глаза и сердце доверием к художнику и чувством поэзии, оказался неопровержимым высокий уровень праздника театра, где такое филигранное мастерство кукловодов, такая изысканная партитура звука, света и сценографии, такое лукавое "семиголосье" сюжетов, такая музыка речи и юмора, и сквозь все перечисленное - такое яркое свечение любви к зрителю, к подмосткам сцены и к родной земле!

Свет познает себя через тень… "На каждый прилив - по отливу. На каждого умного - по дураку, все поровну, все справедливо" - авторитет Б.Окуджавы поддержит мою догадку: каждому критику театра - свой театр марионеток. Это в порядке юмора. В порядке серьеза: свой "Современник"; или "Турандот"; "Чайка"; свой А.Васильев, Р.Стуруа, О.Табаков; Таганка; Фонтанка. А в порядке подведения итогов обращусь к книге Б.Ахмадулиной "Сны о Грузии". Так звучит в ее переводе слово Тициана Табидзе:

       Брат мой, для пенья пришли не для распрей,
       Для преклоненья колен пред землею,
       Для восхищенья:
       - Прекрасная, здравствуй,
       Жизнь моя, ты обожаема мною!

Два постскриптума. Первый: в мае 1986 г. театр с улицы Шавтели с успехом был принят москвичами и гостями столицы в новом миниатюрном зале напротив метро "Таганская", где постоянно прописан удивительный спектакль А.Васильева "Серсо". Второй: символически звучат две фразы из московской программки тбилисского театра. Это пересказ сюжета первого из трех спектаклей Резо Габриадзе и его товарищей - "Альфред и Виолетта":
"…Дальше действие развивается так стремительно, как стремительно бывает лишь любовь…"
"…В отличие от "Травиаты" Верди наши герои не умирают, и вечно будут жить…".


"Дружба народов", январь, 1987 г.



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (20)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.