smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"ХУДОЖНИК ДЯДЯ ЛЕВА".

В большой смеховской семье я оказался самый разговорчивый. Но я не решился единолично рассказать читателям "Панорамы" о своем дяде, известном детском графике Льве Моисеевиче Смехове. Я подумал так: пусть, как в пьесе, звучат голоса воспоминаний.
Ведь на перекрестке голосов, мнений и каких-то недоговоренностей может случиться добрая новость - во славу мудрого, веселого, талантливого имени художника.
Итак, действующие лица:
I. Л. М. Смехов и его работы.
II. Старший брат его, Ефим Смехов - до ухода на пенсию главный художник издательства "Медицина".
III. Младший брат - Борис, мой отец, ученый-экономист.
IV. Старший сын дяди Левы - Аркадий, художник.
V. Младший сын - Зиновий Смехов, художник.
VI. Письма к дяде Леве.
VII. И, наконец, я, проработавший двадцать лет в театре на Таганке и всю жизнь сознающий, что высшими областями духа и культуры человека были и останутся Музыка и Живопись. Искусство - это большая, добрая семья, где старшие помогают младшим, а младшие благодарны старшим... Театр - младший в семье. И я с благодарностью приступаю к рассказу, а не простит мне некоторой сбивчивости и повторов, легкой грусти и "высокого штиля" только тот, кого обошли любовь к искусству и память об ушедших.

Старший брат:
Лева родился 21 июля 1908 года. (В селе Петровичи Смоленской области.) Отец наш был рабочим, затем - счетоводом на картонном складе в городе Гомеле, куда мы переехали после пожара в Петровичах и жизни у дяди в городе Кричеве.
Лева был болезненный ребенок и доставлял много забот родителям. Рано стал читать и рисовать. В 14-15-летнем возрасте интересовался астрономией, хорошо знал звездное небо. Был очень впечатлительным и, видя что-нибудь яркое, красивое, забывал обо всем на свете.

Младший брат:
Мне примерно 8, а Леве 12 лет, мы сидим у печки, на улице мороз. Лева рассказывает интересные истории про рыцарей и их подвиги. Я слушаю и предвкушаю, как все это будет выглядеть на бумаге: завтра днем обязательно будут иллюстрации к вечерним рассказам. Помню имя одного из героев: Бургунд.

Старшин брат:
Лева самостоятельно изучил немецкий и французский языки и неплохо читал на них. Особенно его увлекала история средних веков, всякие короли, рыцари, войны тех времен... Он сшивал небольшого формата тетради. Собирались его товарищи. Он рассказывал, а в тетрадках были нарисованы эпизоды из его рассказов. В рисунках было много экспрессии. С 15 лет он стал рисовать бытовые сцены, которые видел вокруг себя. И продолжал рисовать сцены из романов - большей частью исторических.

Младший брат:
Помню шкаф и нижние ящики, где хранились бумаги. Когда папа разбирал свои бумаги, нам перепадали чистые листики. Это были праздники. Значит было на чем рисовать, а я тоже тянулся к этому, вслед за старшими.
Вот папа стоит у заиндевевшего окна, выцарапывает на инее то петушка, то цветок и напевает: "Выпал, выпал беленький снежочек, выйди, выйди, миленький дружочек". Может быть, такие моменты в детстве играют куда большую роль, чем специальная "работа с детьми". Между прочим, папа не одобрял того, что Лева весь ушел в рисование, упрекал его в этом. Но все же был не прочь похвастаться рисунками Левы перед гостями.

Дядя Лева:
"Читаю книги. Прочел на днях "Саламбо" Флобера. В начале этого месяца я рисовал много на заводе, где и заработал деньги <...> Бываю в кино. Недавно был на "Куртизанке на троне". Здорово. Какие там виды дворцов и городов из времен Юстиниана в Византии. А вот вчера был на "Красных партизанах". Вот хорошая картина. Самое интересное там, как нападают красноармейцы и партизаны на кавалерию Колчака: орудия, броневики, танки, пулеметы и т. д." (из письма брату в Москву, 23 июля 1923 года).

Старший брат:
В это время он стал работать - оформлял стенгазеты, красные уголки на станкостроительном заводе. Работал и в казарме местного гарнизона. Рисовал много из жизни рабочих и красноармейцев. Рисунок его стал более зрелым, более выразительным, композиции более сложными, рисовал он очень уверенно.

Младший брат:
В школе имени К. Маркса был обычай: каждой весной праздновали Незабудку. Вся школа собиралась на берегу реки Сож, на лугу. Девочки младшего класса рассказывали легенду о том, как расставшиеся в детстве мальчик и девочка через много лет нашли друг друга благодаря незабудке. Потом играли, веселились, и все это было очень трогательно. Лева нарисовал на большом листе незабудку. В красках. Удивительно красиво получилось. В школе на самом видном месте висела в раме Левина незабудка.
Вообще красками Лева рисовал мало. У него был дальтонизм. Бывало, рисует, и вдруг спросит: "Это какой цвет - красный или зеленый?" Мне казалось, что он шутит...

Когда я был маленький, окружающий мир входил в сознание близкими примерами: недавняя война - это победившие отец, мамин младший брат и, конечно, погибший дядя Гриша; историческое прошлое - это фотографии предков и семейные ритуалы на улице Красина, у деда и бабушки; добро и милосердие - это мамина поликлиника и она сама, высокая и очень красивая в белом халате... Понятие счастья колебалось между елкой в детском саду и выдумками отца в воскресные дни.
А чем было для меня искусство? Огромное здание, в котором светилось множество этажей. На одном этаже - походы в детский театр и разговоры родителей о Качалове и Алле Тарасовой в том театре, где я видел "Синюю птицу". На другом - сцены из оперетт, пьес, концертов в черном фокусе тарелки радиоприемника над обеденным столом. Соседняя с домом дорога - улица Дурова, Самарский и Цветной бульвары и место кипучих восторгов, телячьего визга - Цирк с "Каран'д'Ашом", Борисом Вяткиным - высокий этаж здания. И через все детство, сквозь пестро-говорливое пространство начала моей жизни ярким сигналом с верхнего этажа звучала гордая подпись в "Пионерской правде": "Рисунки Л. Смехова"...
Что я помню? На картинках все в движении - дети, взрослые, старина, война, танки, животные, знаменитые загадки-рисунки "найдите охотника" или что-то в этом роде... Там в зарослях на скрещении веток затаился охотник с ружьем, и найти его - не детская работа. Однако искали, искали миллионы ребят и их мамы-папы и находили. Марк Твен, Лев Кассиль, повесть о Суворове - увлекательная жизнь далеких героев, ставших близкими, осязаемыми. Чудо искусства. А за подписью "рис. Л. Смехова" кто же скрывался? Боже, неужели этот медлительный, замкнутый, самый тихий в большой семье человек - автор той стремительной рисованной жизни? Неужели из-под его рук выходит на газетные полосы столь веселая яркость?

...Прошло много лет, улеглись страдания родных в период длительной болезни дяди, и что же сложилось в итоге?
Я хотел бы собрать воедино отклики, впечатления, разговоры, помножить это на главный труд его жизни - графику для детей,- дабы передать незнакомым людям свое восхищение перед обликом мастера. Говорят: "Имеющие уши да услышат". Я скажу: "Имеющие душу да почувствуют". Бесконечная, изнурительная и не всегда доступная глазу война - это война между видимостью и сутью, поверхностью и глубиной…
Малоприветливый затворник Лев Смехов и по сей день для меня - добрейший, веселый художник, почти идеальный носитель искусства. Для меня, актера, который с тех незапамятных лет успел много, очень много увидеть, объездить, пережить и даже что-то сделать в своей отрасли.
...Я выступаю в Центральном Доме художника. Мне хорошо, легко дышится среди этих людей. Атмосфера доброжелательства, доверия, понимания. Чуткость к юмору, поэзии. Так сказать, собратья по искусству. А что нужно актеру, чтобы расщекоталось его самолюбие до зуда самолюбования? Вот, пожалуйста: ко мне направляется от зрителей, дохлопывая на ходу "за проделанную работу", бесконечно знаменитый Борис Ефимов. Конечно, он, когда дохлопает, громко скажет, что такого актера, как я, после Москвина и Хмелева, в СССР не появлялось. И я, конечно, смущенно порозовею, но соглашусь и сразу очень устану от проделанной работы. Но Борис Ефимов сказал: "У вас отец - замечательный, редкий художник. Я его хорошо знал". Тут я вспыхнул, уточнил, что не отец, а дядя, но что отца моего этим сегодня же обрадую, и, совершенно осчастливленный, остался с художниками чаевничать, как будто и не трудился вовсе.
В Москве и в Минске, в Алма-Ате и Таллине, в разные моменты жизни ко мне подходили солидные люди и вместо ожидаемых слов о моей игре, об игре моих товарищей или, на худой конец, о личной жизни кинозвезд - спрашивали, не в родстве ли я буду с художником Львом Смеховым... словами не выразить, как мне было в те моменты хорошо на душе...

Дядя Лева - художник "из Пионерки", первый художник первых детских газет и журналов - и "Пионерской правды", и "Затейника", и "Пионера", и "Вожатого", яркий, фантазийный, остроумный иллюстратор детских книжек и, когда хватало времени, то и взрослых "Крокодилов" - "Огоньков"; дядя Лева - любезный читателям и коллегам по перу; дядя Лева - орденоносец и отличный семьянин... однако, увы... Ни одной выставки его работ, никаких звонких званий и афиш. Почему так вышло? Стоит ли об этом задуматься?...
Видимость говорила одно, а истина - другое. Легко было рождаться досужим разговорам: "человек не участвует, не активен, не выступает, он ставит себя выше коллектива, его поведение подозрительно". Но те, кто его знали, говорили иначе: "человек особого склада, художник, он мыслит себя активным только в одном качестве; если вытащить его на трибуну, у него разорвется сердце от неловкости, от нескромности". Да, такой был странный, несовременный человек посреди бурлящих молодежных вечеринок 20-х годов. Такой несовременный юноша стал несовременным мужчиной 30-х и 40-х, и уж, конечно, совсем архаичной, должна была казаться его "общественная пассивность", его инертность в последующие десятилетия. Такова видимость. А суть - совсем в другом...

Письмо из Херсонской области от Николая Яковлевича Тиля.
"Дорогая редакция! Лет тридцать пять назад, будучи юным пионером, я начал выписывать Вашу газету.
Особенное удовольствие мне доставляли рисунки-иллюстрации, а также остроумные загадочные картинки за подписью художника Л. Смехова.
Сейчас я преподаю в школе рисование и музыку. Теперь моя дочь Наташа выписывает "Пионерку".
Самое удивительное и радостное, что я снова встречаю рисунки Л. Смехова. Как бы мне хотелось поблагодарить его за вечно молодое искусство.
Очень Вас прошу, если возможно, расскажите подробно о жизни и творчестве этого человека - большого друга и воспитателя советской детворы..."

Старший брат:
В 1927 году Лева приехал в Москву. Поступил во Вхутемас. Первое время жил у меня в общежитии на улице Жданова, 11. Студенты высоко ценили работы, которые Лева привез с собой. Он занимался на графическом факультете, которым руководил Владимир Андреевич Фаворский. Владимир Андреевич с большим интересом отнесся к Левиным работам. Помню, Лева пересказывал их беседы.
В 1929 году он стал работать в "Пионерской правде". Выполнял все, начиная от заставок до сложных иллюстраций. Его рисунки сразу стали пользоваться популярностью у детей.

Младший брат:
В Москве он охотно проводил со мной время прогулками по городу. Боже мой, до чего же он был начитан! Как неожиданно обнаруживались его знания - например о звездах, о созвездиях, об истории астрономии. Массу интересного я узнал от него и про Леонардо да Винчи, и про других его "товарищей"... Вот гуляем мы по какому-то переулку. Вдруг он останавливается около домика, на который я бы и не обратил внимания, а он восторгается чем-то особенным, типичным для такого-то давно прошедшего времени. А мне мешает его понять то, что мне гораздо интереснее сам рассказчик. О его интересах в архитектуре говорит такой факт: однажды он мне рассказал, что ему приснился... Лондон... При этом он стал описывать здания, улицы, прохожих...

Добавлю к речи отца, что, по приезде в 1977 году театра из Парижа, я навестил прикованного к постели дядю Леву, разложил книжки, записи, рецензии... Я искренне изумился: как он знал чужую страну, манеры, привычки, шутки парижан... Системы зданий, крыш, решеток, правый и левый берег Сены... а уж как знал творения художников и что хранится в музеях великого города... И ведь не был ни разу за границей дядя Лева!

Старший сын:
Я - левша с первой линии на бумаге. В первом классе - сплошные слезы и расстройство. А от отца узнаю, что "Леонардо тоже был левша, и ничего страшного - гений!" А учиться, мол, нужно всегда и основательно, чтобы стать всесторонне образованным - тоже как Леонардо...
Отец поражал идеальным написанием любой палочки, буквы и любым шрифтом - от школьного до сложнейшего готического, причем делал это на глазах и с большим удовольствием.

Младший сын:
Дома отец чаще всего вспоминается в одной позе: сидящим за столом, работающим. Когда в настроении - насвистывал или напевал. Впрочем, когда не работал, все равно рисовал - во время разговоров, на любом клочке бумаги. В детстве это особенно завораживало, воспринималось как фокус: говорит на современную тему, а из-под пера появляется фигура какого-нибудь француза-гренадера 1812 года или голова в парике XVIII века. Или детали архитектуры, а то и целые особняки. Когда он говорит со мной, постепенно отвлекаюсь и уже слежу только за тем, что появляется на бумаге... До сих пор не могу понять: как могло у него раздваиваться сознание. И ведь ни разу не повторил образов или комбинаций. Это было бесконечное разнообразие типов всех времен и народов (в основном мужских, гораздо реже - женских образов). И делал он это не для того, чтобы удивить кого-то... Всю жизнь, всегда, изо дня в день это было совершенно естественным состоянием - рисовать.

Старший сын:
Помню, читал нам вслух что-то из поэзии: как здорово звучит в оригинале, на немецком или на французском! Любил водить нас с братом в планетарий, объяснял созвездия, и в зоопарк. А потом показывал, как надо рисовать зверей... Очень жалел, что без основательных знаний не может понять как следует теорию относительности (книга Гарднера восхитила, но не утешила). Никак не мог всерьез воспринять школьные "анализы" шедевров литературы. Я спрашиваю, например: "Что хотел выразить Лермонтов в образе паруса?" Ответ отца был простой: "Белеет парус одинокий в тумане моря..." и далее до конца. Иллюстрировал учебники для детей - и считал это труднейшей задачей. Боялся, что школа может отбить охоту к великой литературе.
Когда встречался с путаной, заумной фразой или мыслью, любил говорить: "Борьба борьбуется борьбической борьбой". Из словесных переделок помню: "Павелецкие пляски" (из "Князя Игоря"), арию из "Кармен": "Тореадор съел помидор, влез на забор тореадор...".

Младший брат:
Когда ищешь для Левы обобщающих его характер слов, то прежде всего напрашиваются два: Доброта и Самобытность.

                                                                                                                                                                Далее...

"Панорама искусств", 1987, № 10.



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (20)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.