smehov smehow
Главная Друзья Форум
   
Биография
Спектакли
Кинофильмы
Телевидение
Диски
Концерты
Режиссер
Статьи
Инсценировки
Книги
Статьи
Телевидение
Кинофильмы
Спектакли
Фотобиография

"Самоубийца" Николай Эрдман
Российский академический молодежный театр (РАМТ).

Пресса о спектакле.

Евгения Шмелева."Самоубийца" нашёл себя. ( Новые Известия, 27.03.2006 ).

Марина Шимадина. Пьеса у микрофона. ( Коммерсант, 27.03.2006 ).



Время новостей, 27 марта 2006 года
Евгения Шмелева
"Самоубийца" нашёл себя.

В Российском академическом молодежном театре Вениамин Смехов представил свою версию комедии "Самоубийца". Похоже, многострадальная пьеса Николая Эрдмана, которую за восемьдесят лет существования никто не поставил с успехом, нашла своего режиссера.

Еще недавно критики, ругая неудачный спектакль "Самоубийца" Романа Козака в Театре имени Пушкина (премьера состоялась в декабре 2005 года), сетовали на неактуальность этой пьесы для современного зрителя. Все-таки хоть Константин Станиславский и сравнивал Эрдмана с Гоголем, а Всеволод Мейерхольд видел в советском драматурге второго Мольера, очевидно, что "Самоубийце" не тягаться с бессмертными "Ревизором" и "Мизантропом". Слишком выпукло со страниц пьесы выпирает фига Эрдмана, изящно и остроумно сложенная в 1928 году против вождей, революции, строящегося социализма - словом, против объекта, которого давно не существует в природе.

Советские чиновники надеялись, что история бунтаря Подсекальникова, дерзнувшего заявить Кремлю: "Я Маркса прочел и мне Маркс не понравился!", со временем потеряет остроту. Эрдмана сослали, а его пьесу не дали ставить ни Станиславскому, ни Мейерхольду, ни Юрию Любимову (в 60-х годах), ни Валентину Плучеку в начале 80-х. А когда невезучий "Самоубийца" наконец-таки вышел к зрителю (в 1987 году в Театре сатиры ее поставил Плучек), показалось, что сбылись планы цензоров: пьеса умерла, так и не родившись. Все эксперименты последних лет только подтверждали этот факт. Вениамин Смехов стал первым режиссером, доказавшим, что Эрдмана рано сдавать в архив.

Смехов, в последние годы ставящий в Америке, Израиле, Германии, Франции, Голландии чаще, чем в России, к постановке "Самоубийцы" шел больше сорока лет. В 60-х, будучи актером Театра на Таганке, он слышал авторское чтение "Самоубийцы". В 1990 году помогал при постановке пьесы в Театре на Таганке. Спектакль провалился, но Смехов не забыл Эрдмана -- в конце 90-х он дважды поставил его в университетских театрах Америки. Так что спектакль в РАМТе стал для Смехова четвертой версией "Самоубийцы".

Начать спектакль режиссер доверяет трем придуманным персонажам, которых не было у Эрдмана: бодрый молодой человек и две девушки-травести в цветастых нарядах старательно маршируют на фоне кинохроники. На экране - парад на Красной площади и прочий апофеоз, напоминающий о советских временах. Эти трое появятся в спектакле еще не раз: персонажи-заставки, развлекающие нас во время смены декораций, они будут острить на революционные темы, а также пинаться, петь и стрелять друг в друга. Новые балаганные герои удачно вписались в известный фарсовый сюжет Эрдмана. Историю о тунеядце Подсекальникове, который, устыдившись вида ливерной колбасы, решается на самоубийство, в чем находит горячую поддержку общественности, агитирующей его умереть не просто так, а - на выбор - за интеллигенцию, любовь, искусство, религию или торговлю, в театре играют с купюрами. Знаменитая просьба героя дать возможность жаловаться на жизнь хотя бы шепотом из пьесы изъята, как и пространные монологи об Октябрьской революции.

Атакованный мнением "общественности", Подсекальников отчаянно отстаивает свое право жить, как ему хочется: не подчиняться власти, не работать, быть плохим мужем, иждивенцем, неудавшимся самоубийцей, бесполезным, но и безвредным существом. Дух индивидуализма, который был и у Эрдмана, в этой постановке усиливается за счет обаяния исполнителя главной роли Алексея Розина. Впервые Подсекальникова играет молодой актер. Впервые его размышления о смерти и загробной жизни вкупе с битьем посуды и звонком в Кремль смотрятся не как трусость или стариковское сумасбродство, а как бунт сильной личности против власти и толпы.

Эрдман читал свою пьесу как белые стихи. Помня об этом, Смехов научил актеров превращать прозаический текст в поэзию. "Самоубийца", наконец, перестал быть бытовой комедией о советском времени. В постановке Смехова Эрдмана удалось, наконец, приблизить к классикам.


Коммерсант, 27 февраля 2006 года
Пьеса у микрофона.

В Российском молодежном театре сыграли премьеру спектакля "Самоубийца" по одноименной пьесе Николая Эрдмана. В качестве режиссера постановки выступил актер Вениамин Смехов.

Так уж получается, что в нашем театре новые спектакли по классическим произведениям появляются парами или даже тройками, заставляя гадать, с чего бы в этом сезоне вдруг стала так популярна та или иная пьеса. Например, прошлый год у нас прошел под знаком "Смерти Тарелкина" Сухово-Кобылина, а теперь вот с разницей в три месяца на московской афише появились два эрдмановских "Самоубийцы". Один спектакль поставил в Театре Пушкина Роман Козак, другой - в РАМТе Вениамин Смехов. Но "Самоубийца" все-таки не "Ревизор" и не "Вишневый сад", которые везде выходят пачками. Комедия Николая Эрдмана, запрещенная как "пустая и вредная" и полвека пролежавшая под замком, имеет очень скромную историю постановок. В новейшее, уже относительно свободное время ее пытались ставить Юрий Любимов на Таганке и Валентин Плучек в Театре сатиры - и все как-то не совсем удачно, хотя пьеса блестящая.

История коммунального клопа Подсекальникова, решившего свести счеты с жизнью из-за ливерной колбасы и неожиданно для себя оказавшегося героем дня и борцом за права интеллигенции, написана восхитительно ярким, сочным языком. Что ни строчка, то сатирический перл, что ни роль - колоритнейший образ из энциклопедии типов молодой советской республики. Казалось бы, бери да ставь - пьеса сама вывезет. Ан нет, эрдмановский "Самоубийца", плоть от плоти своей эпохи, рассчитанный на непосредственный отклик (можно представить, как гремел бы от хохота зал, появись эта пьеса на подмостках в 1930-е годы), в наше время упорно не поддается ни трактовкам в стиле ретро, ни попыткам опрокинуть его в сегодняшний день.

Поэтому одновременное решение сразу двух театров обратиться к этой невезучей комедии не может не вызывать любопытства: неужели режиссеры углядели в ней какие-то актуальные именно сегодня мотивы, подобрали наконец заветный ключик? Нет, Роману Козаку просто нужна была хорошая пьеса, в которой можно было бы занять почти всю многочисленную молодежь театра, а у Вениамина Смехова, как выяснилось, тоже были особые мотивы этой постановки. Главная причина рождения этого спектакля заключается в том, что его режиссер лично знал автора пьесы. Николай Эрдман был большим другом Таганки, неофициальным членом ее худсовета и сам читал актерам "Самоубийцу", которого тогда, в 1960-е годы, поставить так и не удалось.

Вениамин Смехов неоднократно признавался в своих интервью, что до сих пор находится под впечатлением этого гениального чтения, и именно этот бережно сохраненный в его памяти певучий строй речи актер решил положить в основу своего спектакля. Но этот прием весьма неоднозначен.
С одной стороны, необходимость придерживаться какой-то определенной манеры игры держит актеров в узде, не дает им скатиться в самодеятельный фарс, как это произошло в Театре Пушкина, и вообще задает спектаклю некий уважительно-сдержанный тон. С другой стороны, когда все герои говорят нараспев, словно декламируют, они перестают походить на живых людей. Особенно это касается роли Подсекальникова. Если остальные персонажи - все эти жулики, люмпены, мелкие служащие, гнилые интеллигенты и деклассированные дамочки, мечтающие, чтобы герой застрелился именно из-за них - вполне могут существовать как комические маски, карикатуры, то образ неудачника-самоубийцы все-таки нуждается в психологической разработке. Тут есть что сыграть: и восторг маленького человека, неожиданно ощутившего себя героем, и поразившее его, как озарение, чувство невероятной свободы ("Мертвому ничего не страшно"), и его смятение и страх перед реальной, а не позерской смертью. Молодой артист Алексей Розин справляется со своей ролью вполне достойно в рамках режиссерской задачи, но эта самая задача не дает ему развернуться и сыграть по-настоящему, глубоко и подробно.

Оформление спектакля (Станислав Морозов) - старинная колоннада какого-то особняка, разделенная на коммунальные клетушки белыми простынями, на фоне которой мелькают плакаты "Нигде, кроме как в Моссельпроме" и костюмы в стиле советского конструктивизма, а также кадры документальной кинохроники - призвано убить сразу двух зайцев: обозначить исторический антураж, в котором жили герои Эрдмана, и в то же время намекнуть, что пьеса - вечная классика, продолжающая традиции великой дореволюционной русской литературы.

В общем, Вениамин Смехов не собирался предъявлять публике какую-то свою трактовку пьесы. Как человек, который много лет занимается театром у микрофона и знает толк в звучащем слове, он был озабочен прежде всего тем, чтобы она просто прозвучала, чтобы текст Николая Эрдмана был наконец услышан. Судя по живой реакции зала, хохотавшего почти на каждой реплике, это ему удалось. Что ж, и на том спасибо.



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (18)


Все материалы, представленные на сайте, взяты из публичных источников. Все права сохранены за авторами материалов.
Сайт не претендует на звание официального и является фан-сайтом артиста.
Вниманию веб-мастеров: охотно обменяемся ссылками с сайтами подобной тематики. С предложениями обращайтесь к администратору сайта по аське 30822468.